Волчья любовь

—Хозяин...больно...правда больно... пожалуйста...— Юноша стоял на коленях, перед мужчиной, чувствуя на себе этот тяжелый взгляд и то, как потом эти пальцы хватают его за волосы и оттягивают назад. Перед изумрудным глазами, возвышаясь над ним, стоял он. Сигурд. С холодными, но оценивающими глазами смотря на него. Больно. Он уже достаточно стоял коленями на горохе. Хозяин просто оказался не в настроении и...решил наказать. Сигурд — статный мужчина, бывший военный, лет 30ти, со своими огромными землями. И он, Сигурд – в этих стенах он был законом, богом и судьей. —"Пожалуйста"? — Голос Сигурда был низким и ровным. Он наклоняется ближе и чувствует как дрожь пробегается по телу мальчика. —Ты думаешь, что одним этим словом выкрутишься? Ты опоздал на полчаса. А в итоге где я тебя нахожу, Кай? У очага. А должен был быть где? —Ж.ждать вас. — невольно заикнулся, стараясь не упасть от этого напора. Да, он помнил. Хозяин перед уходом говорил это. А он...он заснул с книгой в руках у огня. Он наконец отпустил шелковистые пряди, и голова Кая беспомощно упала вперед. Но Сигурд не позволил ему расслабиться. Жестокой рукой он вновь выпрямил его спину и заставил смотреть на него. Зеленые глаза, затуманенные слезами, были невероятно яркими на фоне бледной, почти фарфоровой кожи. Эта красота была одновременно и самой ценной его собственностью, и самым большим раздражением Сигурда. —Ты стоишь сейчас так униженно, не из-за опоздания, — холодно продолжил он, отходя к тяжелому дубовому креслу у камина. —Ты стоишь там за свою небрежность. За то, что позволил себе забыться. Я купил тебя не для украшения залов. Что же ты такого делал? Мечтал? Кай, пытаясь сдержать всхлипы, отрицательно замотал головой. Каждое движение отзывалось ужасной болью в коленях. —Нет, хозяин...Я...я просто... —Тише. —Сигурд остановил его, чувствуя как услышит сейчас очередную глупость, и спас его от очередного наказания. Его взгляд тяжелый скользнул по нему. Семнадцать лет. Уже взрослый. И всё ещё настолько глуп. "Безумно красивый" , – сказал бы любой кто увидит. Сигурд же видел в нем хрупкость, которую нужно было или сломать, или закалить. Он ещё не рашил что из этого выберет. —Еще полчаса, — отрезал Сигурд, отворачиваясь к огню, словно наблюдать за огнем ему было интереснее, чем за своим страдающим рабом. —И подумай хорошенько, кому ты всем обязан. Своей пищей, кровом, мягкой постелью и самой жизнью, которая ещё теплится в твоем изнеженном теле. И я могу забрать всё это в любой момент, когда я этого захочу. И также могу дать тебе всё. В камине трескались дрова. Тишину в покоях нарушал лишь прерывистый, сдерживаемый глотками воздух, который пытался вдохнуть Кай, и мерные, спокойные глотки вина со стороны хозяина. Сигурд не видел его слез, но чувствовал. И довольно ощутимо. Он резко повернулся к нему. —Ладно. Хватит. Слова повисли в воздухе и Кай вздрогнул, не веря. Он поднял на хозяина свои огромные глаза. —Ты слышал. Встань. Он пытался повиноваться, но затекшие ноги и колени которые он не чувствовал предавали его. Они подкосились и он вновь рухнул, из глаз вновь брызнули слезы. Сигурд тяжело вздохнул, встал и медленно подошел. —Слабый, — единственное что он сказал, но в его голосе уже не было того холода. Он наклонился, схватил Кая под подмышки и с неожиданной для него силой поднял его на ноги. Он пошатнулся, инстинктивно вцепившись в края рукавов хозяина. Сигурд его не оттолкнул. Наоборот. Он давал ему это. Позволял так стоять, переводить дыхание. —Обязательно позаботься о своих коленях. И завтра с утра покажи. А сейчас, иди к себе и ложись спать. Это была не доброта. Совсем нет. Это просто был другой вид контроля, более тонкий. Который Кай никогда не понимал. И он, не способный сейчас говорить, лишь кивнул, а после сделал несмелый шаг вперед, и уткнулся лицом в грудь хозяина , скрывая новый поток слез. От пугающего облегчения. И Сигурд смотрел на золотистую голову, прижавшуюся к его груди. Он медленно, почти нехотя , поднял руку и коснулся мягких, шелковистых волос, которые несколько мгновений назад грубо оттягивал. Его рука была тяжелой, но не причиняющей боли. Сигурд долго на него смотрел, размышляя. А после его голос вновь раздался. —Ты же знаешь, как другие смотрят на тебя, да? — Его пальцы медленно перебрали его волосы, а вторая рука удерживала за талию. —Как старший конюх следит за тобой, когда ходишь по двору. Как горничные перешептываются. Ты - для них диковинка. Игрушка хозяина. — Он почувствовал как тело Кая напрягалось и продолжал, —Но нет. Ты не игрушка, — Сигурд поймал его глаза, и в них плескался целый океан страха, стыда и какой-то надежды. —Игрушку можно сломать и выбросить. Но ты...ты что-то другое. Сигурд и сам до конца не мог определить, что именно. Кай был приобретен год назад, на рынке в приморском городе не как работник, а как предмет роскоши, редкий и изысканный. Мальчик из северных далеких земель, с красотой, не от мира сего. Сигурд, сам человек расчетливый, купил его импульсивно, за сумму, равную стоимости трех боевых коней. Сначала он оправдывал это перед собой как инвестицию, как вещь, которая может пригодиться при приеме важных гостей и их задабривания или развлечений. Но никаких гостей он к Каю так и не подпустил. —Ну всё, иди. Делай как я сказал. И Кай послушно пошел к себе, с подкашивающимися коленями и с непонятной пустотой, и с одновременной наполненностью внутри.