Заводная куколка

Иногда бывает с неба идет снег, а иногда снежинки. Они другие.       Снежинки отличаются своей формой — они падают с неба маленькими индивидуальным узорчатыми фигурками и приземляются на все подряд, но не тают. Не лепятся в комки, а остаются крошечными крапинками на стекле или камне. Пик стоял на балконе своей обыкновенной башни, склонив голову и глядя вниз, на небольшие скромные домики жителей его империи. Его недавно подстриженные волосы на уровне плеч медленно качались из-за ветра. Впервые за долгое время над его территорией вообще появилась какая-то разнообразная погода кроме ветра. Обычно в их карточном мире не было четкой погоды из-за отсутствия одного единного Солнца, или любого другого источника света и тепла, а также ветра или прочих факторов. Но вдруг в воздухе закружилась маленькие, почти невидимые снежинки, которые Пик воспринял за крупную пыль. Навряд ли бы здесь,— в этом ограниченном куполе найдется хоть одна снежинка. Пиковый король опустошенным взглядом обвёл каменную статую с изображением собственного лица и фигуры. Вдали виднелась граница карточного мира, где солдаты все еще пытались сделать что-то с ней в угоду своему правителю. Ещё утром король-император потребовал сделать что-то с этой стеной в порыве очередной вспышки раздражения, и теперь они уже какой час пытались долбить её из сильнейшего оружия и прочих устройств. Один взгляд на это бесконечное, белоснежное и непреодаливаемое препятствие с тёмными облаками пыли от техники внизу всей картины – напоминали Пику тёмный рассыпчатый клубок сора в белом углу. От этого всего у него болела голова. Настолько сильно, насколько можно было. Было ощущение, словно его глазные яблоки кто-то с силой сжимал и долбил маленький молоточком внутри его головы, где кроме склада хуевых идей не было и не намека на позитив. Снова подул холодный ветер и плащ пикового короля слегка качнулся вместе с его новой кривой стрижкой, кончики которой выглядели неряшливой "ёлочкой". Он сделал глубокий вдох который был тяжко сдавлен камнем в груди. Тяжёлым, тёмным и непреодолимым. Самое ужасное, что это чувство было не сформулированным, — не ощутимым и вечно колебаемым. Словно комок внутри был чем-то, что не имело четкой формы. Веки восьмого клона проследовали за его глазным яблоком, которое в свою очередь не плавно опустилось вниз. Темные зрачки мужчины слегка расширились, когда его взгляд снова опустился на край балкона из тёмного камня. Его напряженая ладонь покоилась на ледянном куске булыжника, частично нагревая его. На своем пальце он обнаружил крошечную хрупкую снежинку. Она контрастировала с его темной,загорелой кожей и тёмно-фиолетовой перчаткой без пальцев, являющаяся частью его привычного образа. Левой рукой он крепче сжал металл своего верного, несломлèнного оружия, а правую осторожно поднес к своему лицу, чтобы рассмотреть крошечную звёздочку. Он словно с недоверием прищурил глаза. Его дыхание в миг превратилось в сосредоточенные мелкие кусочки и сбилось, будто бы он не хотел вдруг сдуть крошечную льдинку. Вид этого маленького чуда вдруг всполохнул что-то внутри Пика. Его глаза больше не щурились, голова словно перестала болеть от вечного напряжения. Сколько бы он не был один в тишине, или в окружении любых других «успокаивающих» средств, ему ничего не помогало. Единственное, что скрашивало его существование — наблюдение за окружающими. Но, не всегда, нет. Не всегда было интересно смотреть на выходки валета собственной масти Вару, или же короля червей — Ромео, на очередном собрании правителей. Все участники подобных собраний были не слишком знакомы и не все хотели, например, тот с голубыми волосами, — самый пугливый и тихий из всех Зонтик обычно предпочитал тишину и максимальную минимальность конфликтов. Но, наблюдать за птицами и другими животными приносило ему удовольствие. Например, за своим филином. Но в особенности — за цветами. Ему очень нравилось наблюдать за ними,– как они распускаются, как окрашиваются в розовые, голубые или жёлтые цвета.. Это было завораживающе. Даже, те же «лиственники», растения, которые он так называл только в своей голове, разумеется! Конечно же, ведь ему не было с кем делиться темой садоводства или чем-о более личным, таким, как чувства. Так вот, обзывал он их так, ведь кроме листьев они ничего и не имели, но Пику очень симпатизировало наблюдать за их ярко-салатовым цветом. Ведь, это прогресс. Какой-то пройденный этап...

***

Тиканье часов раздавалось в одной из комнат дворца. Пик ходил в собственном доме и владениях как в музее. Все было слишком тихо, пусто и безжизненно. Не было никаких гончих собак, никаких родственников или близких друзей. Пику не было с кем поговорить, но он убеждал себя, что ему и не нужно. Правитель сидел на величественном троне в конце зала среди длинных гобеленов. В очередной раз ему отчитывался один из его солдат о состоянии купола. Он слушал не особо вникая, положив голову на кулак, подперев руку на подлокотнике тёмного, возвышающегося трона. Свет ложился на тёмно-фиолетовые ковры, сквозь стекло огромных узких окон с тонкими решётками. Кажется, там закружилась снежинки-звездочки, на которые Пик все больше и больше залипал. Кружащиеся в неведомом танце белоснежные кристаллики, превращающися в крупные хлопья завораживали его намного больше, чем мысли о разрушении купола. Он просто устал от всего этого. Устал от мысли, что его что-то ограничивает. —...поэтому, скорее всего, разрушение стены невозмож- —Достаточно, - довольно резко перебивает Пик, махнув рукой и поднимая голову, когда мигрень из-за нудного бубнежа достигла апогея. —Да, король-император, - опустив голову произнёс немного поникший солдат, немного крепче сжимая в своих руках фиолетовый шлем. Он медленно развернулся и ушёл в направлении выхода из зала. Правитель величественно выпрямляется на троне, но его голова и плечи поникше опускаются. Он просто устал. Не хочет слышать ничего ни про купол, ни про стену, либо карточный мир или что либо ещё. Возможно, ему стоит завести пса, такого же мрачного как он, или полную противоположность ему, – чтобы отвлечься от унылых мыслей благодаря мягкой шерсти и розовому язычку, хотя у него уже есть филин. Но не слишком разговорчивый или такой, как собака. Немного не такой, какого бы хотел Пик видеть перед собой. Просто.. Ему нужно было нечто другое, возможно. Стоит просто пережить это и забыть.

***

Император снова тяжело выдохнул, потирая пульсирующие и сликшом теплые виски. Он совсем недавно зашел в пустую холодную комнату, опустился на кровать и уткнулся пустым взглядом в тёмный потолок, где висела хрустальная люстра. Абсолютно глупым и блеклым, как у рыбёшки. Его разум был затуманен одной мыслью: «Как долго это будет продолжатся?» Вдруг мужчина встал с своего места и стрелой метнулся к столу, где лежала аккуратная стопка бумаг. Своим резким появлением и движением, он тревожит мирно покоящиеся листы. Руки мужчины цепляются за края стола, крепко сжимая до жалобного скрипа дерева под ладонями. —Сколько ещё так будет продолжатся?! - он вскрикивает с раздраженным рыком и безумными глазами. Клон снова склоняет голову. Сдается.. Должен ли? Пик начинает медленно сходить с ума, пытаясь разрушить то, что ему неподвластно. Ему пора оставить все попытки, перестать пытаться,.. И вжруг он слышит стук. Осторожный. В окне, кажись. В любой другой раз он бы просто проигнорировал стук: мало ли, может быть, - это просто камни, на высоте около 10 метров, ну и что? Грозные брови Пикового короля опускаются, глаза не прищурены и не округлены. Двумя размеренными шагами он подходит к небольшому окну возле письменного стола. Восьмой моргает пару раз, когда ничего не обнаруживает. Смеется про себя, как безумец, но затем слышит повторный настойчивый стук в окне. Он видит за смутными ребристыми витражами стекл что-то белое и небольшое. Пик подходит намного быстрее чем в прошлый раз, его плащ развевается за ним, словно шлейф. Мужчина кладет руку на металическую ручку и открывает часть окна. Внутрь проникает белый яркий свет, и такой же белый снег. И голубь. Пик даже не верит слишком своим глазам, рефлекторно приподнимая брови, но, иронично улыбаясь он протягивает ладонь. Император дотрагивается до мягкого слоя перьев голубки и крутит её в руке, а она, словно несбиваемая с стабилизатора камера, вертит шеей в противположеный такт его движений. Правой рукой он отвязывает кусочек свернутой бумаги, окрученной красной атласной ленточкой и собирается было наконец убрать ленту и прочесть письмо (да, с белым хвостатым голубем в руке), как слышит торопливый стук. Пик цыкает и закатывает глаза, ведь его отрывают от такого дела! Может, ему кто-то сплетни рассказывает? Или, прочий не сформулированный и не нужный бред? А как же любовные записки?! Там может быть что угодно! Мужчина обдумывает все эти варианты за пару секунд...Наконец, открывает рот и делает короткий вдох; —Войдите, – получилось намного грубее, чем он хотел. Впрочем, как обычно, ведь он не слишком старается над этим. Дверь не широко распахнулась, когда солдат приоткрыл её и зашёл внутрь. Молодой парниша был растрепан, смущен и возбдужден одновременно. —Вы уже слышали? Уже прочитали письмо? —Собирался, - снова прищурив глаза отвечает Пик и расставляет руки в стороны, чтобы солдат мог заметить абсурдную, но комичную сцену. —Может ты мне скажешь? —Мы ждем гостей. Из соседнего государства...