Заводная куколка

Все мысли были немного спутаными — история казалось слишком волшебной и сказочной. Пик едва ли мог поверить в это странное, почти сюрреалистичное шоу, или иначе говоря, чудо. Кто бы поверил в чудную живую куколку? Если бы у каждого из них не было бы своего источника энергии и грубо говоря абсолютной «волшебной лампы» Пик и не поверил бы. —Вот так вот, да? - тихо, почти неразборчиво пробубнил Пик, обращая изрядно напряженный взгляд куклы на своё суровое лицо. Пальцы Куромаку внезапно расставляются в стороны, когда мужчина осторожно касается его макушки. Рассказ сбивается, он замолкает. Пиковый лишь приподнимает в ответ выразительную бровь, с смешком и пониманием, что солдатик смущен.

—Ты что делаешь?

—Играю с куклой, - Пик не сдерживает себя от шутки, глядя прямо в темно-пепельные нарисованные глазки. В ответ напряженное молчание и мужчина понимает, к чему все идет. Но Пиковый король молча продолжает портить своими спонтанными «шорх-шорх» поглаживаниями по идеально причесонной голове прическу Куромаку.

—Ты делаешь бесполезные глупости. Это глупо как минимум на 70% процентов. Прекрати.

Он поморщился и нахмурился, когда правитель продолжил дальше гладить его по голове без устану или намека на раскаяние.

—Прекрати, немедленно. – Куромаку дернулся в сторону, пытаясь высвободится, на что получил лишь тихий смешок и очередное глупое поглаживание.

—Ой, да брось ты, - он хмыкает, но все таки прекращает свою безжалостную трёпку чужих волос.

*****

Настенные часы пробили 2 часа дня. Сегодняшний день будет насыщенным. Кип почти откатывается назад, когда мимо проходит император. Так быстро в своей жизни он ещё не сгибался пополам, разве что, после какой-то выдуманной попойки, которой у него никогда не было. Сердце ёкнуло в груди от раздавщегося над головой вопрошающего баса, глаза почти автоматически распахнулись от неожиданности.       —Солдат, – снова повторяет Пик, чтобы привести одного из подчиненных в благоразумные чувства. Мужчина смотрит свысока, сузив суровые глаза под хмурыми бровями. Он поднимет тяжёлую ладонь, будто собирается вот-вот опустить её; преобразуя из неё мощнейший крепкий удар по затылку. Такое нависающее ощущение над головой подаренное страхом заставляло почти дрогаться под яростью императора.              —Не пугайся, малый, – твердая рука крепко приходится по затылку в жесте «поглаживания» и ласкового поощрения. Сердце ёкнуло, не просто ёкнуло — ебнуло куда-то в живот, разливаясь ощущением липкого только что прошедшего страха и ядренного адреналина. «Ну же,» - правитель подбодрил, и даже в не саркастичной или злостной манере, вау! —Не шугайся, ну. Выпрямись, немедленно. - Пиковый король отсек, хлопнув ладонью по плечу солдата, когда он практически вскочил. Император усмехнулся, потрепал перепуганного мальца по шевелюре и направился к сторону выхода из широкого коридора. Он шагал как обычно, но немного веселее. А что раньше было? Ходил так, будто за каждый шаг ему обязаны, или будто на нём были каменные боты, но тем не менее — всегда шибко резво, размашисто и грубо. Напряжение в стенах замка было не то что ощутимым, а почти электроризованым. Кип стоял весь дрожащий, как осиновый лист, не смея двинутся с места. Это что только что было? Это что такое вдруг напало на их императора? Он заболел? Парень, весь в размышлениях, бодрым шагом ринулся туда, куда изначально направлялся. Шел почти в припрыжку, намереваясь рассказать близкому товарищу о том, что видел. Никогда не было такого, чтобы их правитель относился к ним так просто — даже, дружелюбно. Вечные затяжные муторные упреки из-за того, что стена непробиваемая и бе-бе-бе. Все перестали слушать уже после 2-ого.. Ну, или все же кто-то с 8-ого раза, наверное.

*****

Проходясь в потемках по широким коридорам в самых разных фиолетовых оттенках можно было различить эхо тех, кто переговаривался где-то среди несущих стен. По короткому приказу короля-императора шторы в главном зале было распахнуты. Сейчас около 8 вечера. Зрачки сузились от света, а внезапное яркое освещение ударило по окружающим, которые сморщились.       Мама, — кто-то вздрогнул, — Как давно здесь не открывали эти величавые густые шторы? Кажется, они уже покрылись мелким слоем пыли. Пиковый король испустил тихий вздох, положив руки на плотный вверх в ряд стоящих мраморных балясин между изящных лестниц. Все таки, все хорошеет после прекращения этой нескончаемой борьбы с ничем, практически. Построения воздвигались ещё крупнее, чем раньше — внимание к деталям было почти искусным. Взгляд пикового прошелся по огромным зданиям снаружи массивных окон, перекрытые тонкими железными темными прутьями. Местами неразборчивая тихая и нервная речь звучит для Пика абсолютным монотонным белым шумом, который почти успокаивает, когда смотришь на мельтешащие фигуры прохожих жителей, у которых были новые интересные кропотливые дела. Затем король перестает слушать то, о чем говорит один из его «доверенных лиц», если его можно назвать так. Просто кто-то, кому втюхали в этой игре роль не солдата или шпиона, а личного прислужника. Бедняга, наверное. Всматриваясь узкими зрачками на рядом стоящего, Пик вдруг задумался о том, о чем еще никогда не размышлял. Глядя с высока, король-император пробежался глазами по виду солдата, который что-то бубнил о немногочисленных изменениях в короткий срок отсутствия пикового. Бледное захудалое лицо, фиолетовые аккуратно убранные волосы в хвост позади, немного темнее тона кожи шрам на щеке. Интересная у него судьба, наверное. Сердце дрогнуло в груди. Пик сморщился — с чего бы ему было бы интересно наблюдать или интересоваться собственными поданными? У него нет на это времени. Не было времени, когда весь его разум был занят одной проблемой — купол. А другие клоны будто даже и не собирались обращать внимание на это. А может и правильно делают. Пика почти передернуло. Не должно было в его голове всплывать мыслей, противоречащих его позиции. По крайней мере, такого никогда не было. Мужчина мотнул головой в изначальную позицию и прикрыл глаза на пару мгновений, снова задумываясь. Столько мыслей в одной карточной голове удручает. Это утомительно. —Ваше Величество, что думаете насчет дегустации вин? В качестве подарка, вам прислали из Фелиции. Пик нахмурился, вглядываясь наконец в глаза своего прислужника, в этот же момент превратившийся в хлебную крошку, а не пугливого человека.       С одной стороны, звучит глупо и максимально авантюрно. С другой стороны, Пику не помешало бы отвлечься. С укоризной от собственных принципов, он соглашается легким кивком.

*****

Пиковый король делает небольшой глоток вина, привкус которого ощущается щипательным ягодным вкусом. Перед глазами уже частично плывет не особо разноцветная картина в фиолетовых, более приближённых то-ли к серому, то ли к выцветшим оттенкам фиолетового. Рядом, будто пакет на ветру мелкой дрожью перетрясывается его подчиненый, чьё имя Пик сейчас умудрился забыть. Хотя, он не сказал бы, что в целом запомнил имена хотя бы одного из тех, с кем делил очередные парочку бокалов вина. Он прикрывает глаза на пару минут, поставив бокал на ближайший стол.

***

—Пройдемьте в сад, — Пик открывает глаза, неторопливо поворачивается и приподнимает брови.       Он удивительно аккуратно переспрашивает, даже не саркастичным тоном:       «Сад?» Пиковый хлопает глазами, будто проверяя, не спит ли он. Нет. Наверное нет. Сердце приятно дрогнуло практически кардинальным переворотом при виде ярко-алых, практически переливающихся красными оттенками цветков, начиная от бордо, заканчивая нежно-лепетящим пунцовым. Он осторожно,почти недоверчиво взошёл редкими шагами на проступающую около проложенных камней-тропинок темную траву. Клон медленно протягивает ладонь к высокому кусту матовых роз, лишь слегка касаясь слабого бутона. Около ребристый, матовый лепесток скользит между подушечек пальцев. Раздается частый стук, бьющий даже не по ушам, а по без того тяжёлому сердцу. Пик морщится. Боже. Он почти не помнит, как дошёл до комнаты, почти смыкая отежелевшие веки и вечно устало зевая, с ощущением привкуса различного сладкого вина на губах. Даже не собирается вспоминать как он ложился в постель. Солнце бьется осторозубыми яркими лучами света в закрытые глаза, а в окно кто-то долбится и издаёт голубинные звуки. Восьмой набирает в легкие воздух, и тяжестью восьми килограммовых доспех или мешка картошки, поднимается с кровати неловким растрепанным существом, больше похожим на жуткое чудовище. За окном блещет перьевое создание, чей вид почему-то радует Пика. Он резким движением распахивает окно, впуская небольшого почтового голубя с зеленым и голубым конвертами. Пиковый король разочарованно вздыхает, когда распознает шибко знакомую печать валета той же масти что и он сам. Внутри лишь письмо с дебильными «особо правдивыми» заявлениями о грядущем конце карточного мира, начале войны с соседними государствами и прочие дурные приколы с старательным спиралевидным оформлением. Пик беззаботно откидывает размалёваный листок бумаги куда-то в сторону, и он покидает комнату через окно преломляющимся легко парящим падением и начинает просматривать другие письма. Белоснежная голубка треплется за окном и ютится, не получив никаких указаний от молчаливого правителя. —Пройдемьте в сад, - фыркая, фальшиво он передразнивает, — Пройдемьте в сад.. — даже громче. Пиковый возмущается, размахивая письмом: «Вот черти! Вот же делать нечего, кроме как вино дегустировать с королём,» - он расхаживает по комнате. Для Куромаку на полке это самое обычное утро. Что не день — вечное ворчание и упреки всех и вся. После того, как дурная привычка собирать всех и орать на них, все возможные накапливающиеся эмоции превратились в пыль красноречивых бормотаний. Однако почему-то с каждым новым словом это кажется все более сладко ироничным. Проходя мимо двери пикового, служанки молча переглянулись. Одна из них весело пожала плечами, после этого поправляя пучок; «С ума сходит, наверное.» - она хихикает, поправляет крупную стопку белья и ритмично и громко стучит в дверь.