Кто-то кроме тебя одного

Дождь слабо постукивал по подоконникам, пока Дазай стоял на тёмной лестничной клетке, глядя на неприметную дверь квартиры. Он знал её много лет — знал, сколько шагов от лифта до коврика, под каким углом нажать кнопку дверного звонка, чтобы та противно закипела под натиском пальца, помнил каждую царапину внешнего покрытия входной двери. Но сегодня всё это казалось чужим, отдалённым от былого уюта. Он поднял руку, собираясь постучать, но пальцы предательски дрогнули. Раз. Два. Три раза он почти коснулся дерева, но каждый раз страх будто не давал дотянуться жалкие пару миллиметров, отбрасывая вытянутую руку назад. Наконец решившись, он постучал. "Только... Открой мне." Дверь распахнулась резко, как будто Чуя уже стоял рядом, готовый выбросить незваного гостя обратно в коридор. Нескрываемое раздражение выражалось в каждой морщинке гнева, в сдвинутых на лбу бровях, в скопившейся ухмылке удивления и уставших глазах — сегодня они были краснее обычного. — Ты? — его голос был низким, опасно тихим. — И чего тебе нужно? Дазай вздохнул, пытаясь подобрать слова. Он должен был начать первым, так как пришёл без предупреждения, ещё и поздно вечером, а теперь будто стоял и ждал объяснений от человека напротив за несуществующую ситуацию, в который тот провинился. Аналитический взгляд оценивал мафиози: мешковатые штаны и футболка, которая была явно на пару размеров больше её носителя, домашние тапочки, шаркающие по полу, отчего Дазай и предположил, что Чуя до его стука обшивался где-то рядом с дверью. Весь его вид выказывал, что он уже было шёл отдыхать, наслаждаясь тишиной и одиночеством. Но не тут-то было. "Надо что-то сказать... Это молчание напрягает." — подумал детектив. Честно говоря, он сам был немного в шоке от того, что первым почувствовал напряжение, хотя в таких ситуациях обычно никогда не теряет самообладания. — Чуя... Послушай, я... — Нет. Катись отсюда, — прочеканил рыжий, не дав товарищу закончить фразу, что так упрямо не хотела собираться цельным предложением в голове. Острые, как бритва, слова разрезали воздух. Он явно не был настроен на этот диалог. Рыжий даже попытался захлопнуть дверь прямо перед носом незваной мумии, будто намереваясь таким образом оставить огромный синяк прямо на лбу, но Дазай удержал её ногой, всовывая ту между дверным косяком и продолжающей закрываться дверью. Чуя резко посмотрел на него — так, что любой другой уже бы улетел в стену. Но то ли нежелание устранять последствия боя, то ли усталость, скопившаяся за день, притупляла его ярость, не позволяя устроить потасовку прямо на пороге. — Какого ты творишь? — прорычал он. — Убери ногу сейчас же, а то я от неё фарш оставлю. — Я... Хочу всё объяснить. — Объяснить? — Чуя нервно хмыкнул, в голосе слышалась лишь одна эмоция — раздражение. Будто само пространство вокруг него нагрелось из-за исходящей от него ярости. — Послушай, мне кажется, ты уже достаточно наобъяснял тогда, мне уже хватит, — одной рукой он облокотился на дверной косяк со стороны квартиры, сжимая его до невозможного сильно. Казалось, ещё немного, и крепкая на вид конструкция через мгновение превратиться в мелкие щепки, разлетаясь по полу. — Прошу, только выслушай меня. — Ты, наверное, забыл, что я могу выволочь тебя с моей территории по частям. — Как тут забудешь, когда даже ногой не пошевелить, — с тусклой насмешкой выпалил Дазай. Его нога всё ещё находилась между дверью и порогом, зажатая, не способная сделать хоть какое-то движение. Мафиози больше не давил на дверь, лишь придерживал её так, чтобы собеседник не смог двинуться с места. — Чуя, послушай, — он потянулся одной рукой вглубь квартиры, кладя её напарнику на плечо. — Не трогай меня… — слова звучали больше с отчаянием, чем злостью. Он не убирал его руку, лишь поднимал плечи в знак протеста. — Почему тогда не скажешь, чтобы я ушёл? — Ты глухой, или да? Я послал тебя уже раз сто! — Но ты до сих пор держишь мою ногу, забыл? — Дазай коротким движением головы указал на придавленную дверью конечность. Чуя вздрогнул, будто опомнившись: "И правда, зачем я вообще держу его? Могу же просто врезать, закрыть дверь — и дело с концом." — пронеслось в мыслях Чуи. Действительно, почему он до сих пор давит дверью на его ногу? Итог прост до безобразия — либо освободить её, либо сломать, подробив кость внутри на мелкие осколки —, но что-то словно удерживало Чую от обоих этих вариантов. Он будто не хотел заканчивать этот диалог, раз уж таковой начался. Верно, несмотря на то, как упорно он демонстрировал безразличие в сторону кареглазой мумии и желание побыстрее покинуть её общество, он словно выжидал того, что он ему скажет. Выжидал... Правды. Пока Чуя витал в размышлениях, шатен ловко прильнул к полуоткрытой двери. Наклонившись всем корпусом вперёд, он как будто пытался протиснуться в щель, что явно давалось с большим трудом. Сумев лишь упереться лицом в проём, он тихо сказал, стараясь смотреть прямо в голубые глаза: — Я ошибся... Правда ошибся. Чуя выгнул бровь, ехидно улыбнувшись: — Ухты, вот это новости. Давно узнал об этом? — Очень смешно, Чуя. Сейчас по полу кататься от смеха начну, — холодный монотонный голос звучал как никогда серьёзно. — Вперёд, — он кивнул подбородком вперёд, указывая на бетонный пол коридора. Фальшивый огонёк язвительности сверкал в зрачках. Чуя не пытался выставить Дазая в дурном свете, он просто не видел другого способа сделать так, чтобы тот отвязался от него и перестал докучать. В ответ шатен ни двинулся ни на миллиметр. Он стоял точно вкопанный, не намереваясь отступать. "Вот же баран упёртый!" — подумал про себя мафиози. Упёршись одной ладонью в стену, а другой в дверь, сохраняя устойчивость своей и без того шаткой позиции, детектив виновато опустил глаза и наконец выдавил из себя: — Мне жаль, извини... — Ну да, конечно. Теперь тебе стало меня жаль, — Чуя напряжённо закатил глаза, обернув голову кругом по линии шеи. — Только вот, веришь или нет, но мне так плевать, и жалость мне твоя не сдалась от слова совсем. — Я не должен был так оставлять тебя... Тогда. Рыжий на секунду разжал кулак, который уже долгое время держался в районе пояса, готовясь к удару, и удивлённо посмотрел на напарника. Слова триггером заставили его пошатнуться и в то же мгновение застыть, не шевелясь. Коричневые пряди детектива, непослушно уложенные и где-то завязавшиеся в мелкие узелки, скрывали каштановые глаза. Что в них было? Чуя не мог этого знать. По одному только ссутулившемуся виду собеседника он понимал — тот говорил искренне, ему действительно жаль. — Дазай, — он начал осторожно, приседая на корточки, пытаясь всё же заглянуть в карие глаза, — Ты ведь понимаешь, что дело не в этом? Ты вообще понимаешь, за что извиняешься? Дазай молчал, продолжая гипнотизировать бежевый ламинат, видневшийся из-за спины Чуи. В квартире и на коридоре стояла гробовая тишина — странно, но ни один человек не решил шататься на улицу и обратно во время их разговора, хотя обычно тут ходит уйма народу. Это успокаивало и напрягало одновременно. "За что извиняюсь?" — вопрос тихим эхом повторился в мыслях детектива. — "Сложно сказать... Я просто... Не хочу, чтобы так продолжалось дальше. Не хочу... Отдалиться от тебя ещё больше..." Глубокие распределенные вдохи и звук дождя — мелодия, окутывающая пространство. Была ли в них грусть или напряжение, тоска или отчаяние — разобраться было сложно. Всё смешалось в вакханалию эмоций, обращаясь молчаливой тишиной. Выдержав минуту молчания, Чуя с глубоким выдохом и грустью в голосе сказал: — Скажи, зачем всё это? Чего ты добиваешься, раз сам не можешь понять, зачем изви... — Я так больше не могу! — от этих слов плечи шатена дрогнули, ударяясь о дверь, а висок почти соприкоснулся с задвижкой замка. — Вот почему... Рыжий нагнулся, смотрел на него снизу вверх. Черные зрачки, почти смешавшиеся цветом с радужкой глаз, бегали из стороны в сторону, словно их окатило электрическим током. Брови слегка подрагивали, словно две гусеницы, а губы сгибались, меняя своё выражение. Губы мафиози изогнулись в печальной улыбке: — Не можешь, значит? — едва слышный смешок в конце издевательски пропитывал каждое слово, но это не было издёвкой. Так он выражал своё... Отчаяние. — Отлично сказано, тог да не смею задерживать, — отрезал он, вновь попытавшись вытолкнуть надоедливого собеседника. — Зачем ты так... — Зачем? — Чуя на секунду остановился. Его голос был похож на сумасшедшего, забывшего принять дозу успокоительного. Он выпалил это, яростно ударив кулаком в дверь, заставив ту шелохнуться и надавить на ботинок детектива, отчего тот едва слышно застонал. — Я тоже всё задаюсь вопросом, зачем не прикончил тебя ещё тогда, на мосту? Зачем довёл до того, что теперь твоя жалкая рожа маячит перед моей дверью в попытках извиниться... Зачем только вновь решил, что ты поймёшь! — вопль эхом отбился по стенкам коридора, отозвавшись глухим эхом даже на самых верхних этажах многоэтажки. От такой звуковой волны стены подъезда, как и Дазай с Чуей, внезапно вздрогнули. Яростные жестикуляции рук мафиози показывали, насколько сильно тот был на взводе. "Спокойно. Ни дай бог ещё соседи шумиху поднимут, что на этаже кто-то буянит." — пытался успокоить себя Чуя. Сделав пару глубоких и медленных вдохов, дыхание, кажется, пришло в норму, а цвет лица стал менее красным. Прикрыв глаза и сложив пальцы на переносице, попутно массируя её, он выдал: — Катись отсюда по добру по здорову. — Сказал же, не могу. — Мне твои извинения не нужны, проваливай! — он наконец отпустил дверь, отпустив ногу Дазая и демонстративно ожидая, пока его собеседник, приняв поражение, развернётся и зашагает в сторону выхода. Шатен поставил ногу рядом со второй, став в ровное положение во весь рост. Сунув руки в карманы пальто, он молчал какое-то время, глядя на коврик перед входной дверью, словно начерчивая на нём невидимые узоры. — Значит... Оставишь всё так? Чуя скрестил руки на груди и опёрся плечом о дверь. Он проигнорировал попытку забинтованного собеседника вызвать жалость к своей персоне. "Чёрт бы тебя побрал, какое жалкое зрелище." — вздрогнув от раздражения и напряжения, подумал Чуя. — Знаешь, у меня пропало желание продолжать этот разговор. — А оно вообще было? Рыжий, замявшись, ничего не ответил, отводя глаза в бок, будто внезапно осознав красоту своей же двери и принявшись пристально любоваться ею. Дазай негодовал: "Выходит, что... Да?" Набравшись смелости и решив, что за ещё одну фразу не отхватит по первое число, он сказал: — Я думал, — начал детектив неспеша, запинаясь, — Думал, что ты доверяешь... Лишь мне. — А какая шваль сказала тебе, что это не так? — Чуя смотрел чётко на него, больше не пытаясь избегать зрительного контакта. Полные негодование ореховые глаза смотрели в два голубых озера глаз рыжего. Их чистота сверкнула в тусклом свете потолочной лампы, отражая белые блики, будто солнце, мерцающее на водной глади. "Ты всегда так... Дорожил... Мной? А я просто... Не видел этого?" — с грустной надеждой подумал шатен. Чуя сжимал руки, разминая один палец за другим. Сейчас он не находил себе места от только что сказанных слов. "Может... Так даже лучше. Чем больше буду скрываться и отрицать, тем хуже сделаю сам себе." — подумал рыжий. — Я видел тебя тогда, с Ацуши, — едва слышно и медленно шептал шатен. — Ты открылся ему, рассказал... — Открылся? — мафиози аж немного наклонился вперёд от удивления. — Да с чего ты взял?.. Господи, значит..., — он оборвал фразу, не договорив. Будто в его голову ударила вспышка света, и его резко осенило, в чём дело. — Мало того, что сделал эти глупые выводы своим идиотским мозгом, так ещё и выдумал, будто я ему доверился. Ты либо притворяешься идиотом, либо так усердно пытаешься им стать. Чуя больше не психовал. Видимо, все эмоции вырвались вулканом из него в тот вечер, когда они встретились на мосту. Потому что сейчас для него эти слова о "доверии" звучали не более, чем как очень плохая и не смешная шутка. — Зная меня и мои принципы не первый год, скажи..., — рыжий задержался, на секунду задумавшись, а стоит ли продолжать. Поразмыслив, он продолжил, — Ты правда веришь в то, что я так легко делюсь чем-то сокровенным с каждым первым встречным? — пробегая глазами сверху вниз по Дазаю, он оценил его реакцию на свой риторический вопрос. Выждав ещё немного, он сам ответил на свою же фразу — Нет. Я сказал ему это, потому что это ни несло за собой сильного веса. К тому же разве я не подбодрил таким образом твоего новоиспечённого коллегу? "Сейчас, когда ты сказал это прямо... Не понимаю, почему не сложил эти пазлы в голове раньше." — снаружи отчуждённый детектив ненадолго погрузился в мысли. — А теперь скажи ещё раз, — вновь подал голос рыжий, подойдя ближе к собеседнику, почти коснувшись своей макушкой его лица, — С чего ты взял, что я делился чем-то, что меня ДЕЙСТВИТЕЛЬНО тревожит, с кем-то ещё? Слова уколом вонзились в кожу, проникая через неё в кровь, разносящуюся в каждый отдалённый миллиметр тела. Дазая будто парализовало от шока, что он только что испытал. Удар. Ещё один. Сердце заколотилось в бешеном темпе, будто пытаясь пробить ткань рубашки, выпрыгивая наружу. "Я боюсь даже думать об этом... Но, если это так... Мне больше ничего не надо." — мысли Дазая хаотично шныряли, то в одну сторону, то в другую, запутываясь в какую-то неразборчивую паутину. Он страстно хотел верить в то, чего ему так не хватало — то, что Чуя, несмотря ни на что, считает его единственным близким человеком. Тем человеком, которому не страшно показать себя настоящего и открыть свои самые уязвимые участки души. Тем человеком, которого назовёшь своим "другом". Но, будто опасаясь, что скажи он это хотя бы раз — оно сразу же исчезнет, он до последнего блокировал любую возможность, даже тень того, что эта надежда возымеет жизнь. — То, что ты сказал мне тогда... Про мой уход... Правда? — резко перевёл тему шатен. Мафиози опустил руки, расслабляя каждую из мышц. Он впервые за долгое время видел раскаявшегося и потерянного Дазая. Сейчас этот грозный манипулятор скорее походил на беззащитного котёнка, ищущего узкую тропинку в глухой темноте, где ничего не видно и не слышно, где холодно так, что пробирает до мурашек, где ты один, и никто тебе не поможет, и единственный выход, чтобы не сойти с ума — закрыться в себе. — Правда..., — почти прохрипел Чуя. — Я не считал нужным делиться этим. Но, видимо, нервы сдали. "Каким же дураком я был всё это время! Глупые безрассудства заставили меня засомневаться в силе нашей связи. Хуже ребёнка из детского сада... Но больше я никогда так не поступлю..." — мысленно ругал себя Дазай. Оба опустошённых, эмоционально и физически, мужчин стояли и молча смотрели друг на друга. Они больше не искали ответы на бессмысленные вопросы, не пытались найти друг в друге поддержку, взгляд "я с тобой" или что-то в этом роде. То, что ни один из них не отвернулся от другого значило лишь одно — где-то в глубине души они простили друг друга, но продолжали неустанно корить себя за те или иные поступки или слова. — Можно я... Спрошу у тебя последнюю вещь? — Ну попробуй. — Я... Всё ещё... Важен для тебя? Степень изумления в голубых глазах граничила с тем, как много кислорода находилось в воздухе. — Нет, да ты точно идиот, — сам удивившись от своего вполне логичного вывода, процедил Чуя. — Стал бы я тратить своё время на того, кто мне безразличен? Ореховые глаза наполнились блеском, в носу противно засвербело, что аж лицо перекосило, губы согнулись в кривой улыбке, а сердце наконец наполнили тепло и облегчение. "Это и всего... Что мне нужно было. Спасибо... Друг." — Я больше... Не хочу причинять тебе боль, — Дазай медленным шагом приблизился к товарищу, протянув к нему дрожащие руки. — Я хочу лишь, чтобы ты... Был рядом, хорошо? Сморщив губы и скривившись, подавляя ком в горле, Чуя, едва не пустив слезу, ответил: — Я подумаю об этом при одном условии, — карие глаза собеседника слегка расширились, а плечи заметно напряглись, — Если ты больше никогда не посмеешь... Думать, что кто-то... Заменит мне тебя. Что мне нужен... Кто-то, кроме тебя одного, — рыжий протянул руки, замыкая их в замок с ладонями напарника. Внезапно Дазай ловко перехватил Чую и кольцом рук обернул его плечи, резко притягивая к себе. Подбородок упёрся в макушку с рыжими прядками, медленно вдыхая их запах. Простояв в таком положении добрые несколько минут, Чуя отстранился и раздражённо поправил рукава одежды. — Хватит, задушишь! — привычная колкая манера вновь вернулась к голосу грозного мафиози. "Снова твоё привычное раздражение... Я так скучал." — сам себе улыбнувшись, подумал шатен. — Замечательно, тогда предлагаю повторить! — детектив уже снова растянул руки, готовясь замкнуть их на шее товарища по новой. Рыжий попятился, отступая от навязчивой нежности мумии. — Я передумал тебя прощать, пошёл прочь! — О, так, выходит, ты меня простил? — ехидно улыбнулся Дазай. Чуя, осознав, что только что выпалил, закусил нижнюю губу, мысленно покрывая себя отборным матом за такую беспечность. — Не цепляйся к словам! — А к чему тогда цепляться? Оценив обстановку, рыжий не придумал ничего лучше, кроме как применить тактику "отражай нападение нападением", вставая в устойчивую позицию, словно готовясь к спаррингу. — Ещё один шаг — и отправлю тебя в полёт из окна ударом в рожу. — И не жалко тебе психику своих соседей? — театрально закатил глаза шатен. — Представь только, как они испугаются, когда увидят летящего с пятого этажа человека. — Они испугаются ещё больше, когда услышат, как сильно этот человек рад такому раскладу событий, — едко подметил Чуя. Дазай выгнул губы в радостной улыбке. — Снова язвишь как истеричка, узнаю своего друга! — Заткнись! — рыкнул Чуя в ответ, занося над ним кулак. Друг... Да, теперь это не страшно произносить вслух, наконец-то это звучало правдиво. История закончилась там же, где и началась — на двух безбашенных партнёрах, которые при всех своих отличиях идеально дополняли друг друга. Замены этим двум сыскать, наверное, не удастся, сколько не пытайся.