— Ты идиот, Дазай..., — голос сорвался, почти дрогнув. — Я? Хочешь сказать, это я полез под нож, не глядя? Чуя не жалел, что накричал на него. Не жалел о том, что врезал. Не жалел ни о чём, что сделал. Он даже не злился по-настоящему на то, что этот идиот полез под нож. Его трогало лишь то, с какой... Беспечностью он пошёл на это.

Это почти бессовестно — то, как легко он подался навстречу чужим губам. А после эти самые губы убеждали его, что ничего подобного между ними не было. Чуя тоже убеждён, что это стоит оставить в пределах вчерашней глупой игры. Но сколько ещё он будет притворяться, что для него этот поцелуй ничего не значит?

Любой, даже самый безмятежный, день превратится в бремя, если тебя буквально сбивают с ног, умоляя о помощи. Чуя так надеялся отдохнуть, но принести пользу звучит как что-то не менее захватывающее. Он с беспокойной улыбкой соглашается помочь, ещё не зная, чем обернётся каждая его попытка улучшить ситуацию. Вопрос только в том, а не сделает ли его помощь только хуже, и кто станет настоящим источником проблем - простая аллергия, или же он сам?

Они уже давно не работают вместе, это осталось далеко в прошлом. Как и их ссоры, обиды, незажившие на душе раны. Но внезапно Мафии грозит опасность — неизвестная группировка напала на секретное хранилище и хочет похитить ценные бумаги. Миссия не требует отлогательств, поэтому Чуя сразу же берётся за неё, стараясь не думать о том, что в попутчики ему снова выдали раздражающего Осаму. Не подведёт ли его опыт прошлого, или всё снова окажется... Слишком поздно?

Когда-то был страх, переживания, что случится что-то неизбежное. Что-то, на что он никогда не сможет повлиять, но с чем придётся провести всю оставшуюся жизнь. Чуя осознал это, стоя в окружении похоронной церемонии перед гробом. Дазай уже никогда не посмотрит на него, и нет ничего страшнее, чем не иметь возможности увидеть его снова. Или возможность есть? Цена слишком высока, но... Разве теперь это имеет значение?