1943
23 января 2026 г., 00:02
***
Холод был первым, что он ощутил. Не холод смерти – а резкий, колючий холод осеннего лондонского тумана, впивающийся в легкие. Звук – вторым. Не зловещий шепот из-за завесы, а гулкий, протяжный вой сирены, раздиравший ночное небо. Гарри открыл глаза. Он лежал на груде битого кирпича и штукатурки. Пахло гарью, пылью и мокрым камнем. Над ним, сквозь клочья дыма, тускло светила луна, подсвечивая очертания разрушенных стен. Арка… Сириус… Память нахлынула волной острой, режущей боли. Министерство. Зал Пророчеств. Беллатриса… Её заклинание. Сириус, падающий назад, изумлённый, будто споткнувшийся… И этот проклятый, затянутый чёрной дымкой проём. Гарри не думал. Он прыгнул. Он отчаянно огляделся, сердце бешено колотясь где-то в горле. В нескольких футах от него, завалив собой обломок балки, лежал Сириус. Непривычно бледный, без сознания, но – живой. Его грудь слабо, но ритмично вздымалась. Рядом валялась его палочка. «Сириус!» – Гарри попытался вскочить, но тело отозвалось пронзительной болью в ребрах. Он пополз. Прикоснулся к щеке крестного. Тепло. «Жив. Жив, жив, жив…» – зашептал он, как мантру, ощущая, как слезы облегчения смешиваются с сажей на лице. Рядом с рукой Сириуса лежала не его, а чужая палочка – длинная, тёмная, с резной рукоятью. Гарри поднял её. Она отозвалась в его пальцах смутным, глухим гулом – не своей, но и не совсем чужой. Он судорожно нащупал и свою, в кармане мантии. Целые. Сирена выла с новой силой. Где-то близко раздался грохот, земля содрогнулась. «Бомбёжка», — с ужасом осознал Гарри. Он видел такие кадры в документалках по телевизору у Дурслей. Война. Мировая война. Но это… Он вскинул голову, пытаясь понять, где они. На остатках стены висел обрывок плаката, на котором девушка в униформе бодро приклеивала крестик на календаре. «ИЮЛЬ 1943», — гласила подпись. Ниже, жирным шрифтом: «Будь бдителен! Враг подслушивает!» Сорок третий год. Задолго до его рождения. Задолго до того, как Том Реддл стал Волан-де-Мортом. Задолго до всего. Их спасение обернулось ловушкой, страшнее любой Арки Смерти. Они застряли в прошлом, которое было насквозь пропитано будущим их врага. «Мобиликорпус!» — хрипло произнёс Гарри, направляя свою палочку на Сириуса. Он боялся громких заклинаний, но надо было его двигать. Тело Сириуса осторожно приподнялось на пару дюймов над землёй. Они должны были уйти. Прямо сейчас. Найти укрытие, осмотреться, понять, что делать. Правило номер один, выжженное войной: выжить сейчас, думать потом. Гарри оглянулся на то место, где они появились. Ни арки, ни свода, ни намёка на магический портал. Только руины и воющий над Лондоном ветер перемен, которые они, сами того не желая, могли принести с собой. Он взял чужую палочку в другую руку, и, волоча за собой левитирующее тело крестного, начал пробираться вглубь развалин. Единственная мысль, стучавшая в его висках в такт сирене, была проста и ужасна: Мы не должны ни с кем встречаться. Особенно — с ним. Но время, как он уже начинал понимать, редко считается с «не должен».***
Гарри испробовал весь свой арсенал знаний о лечащих заклинаниях, но ничего не помогало – Сириус всё ещё был в отключке. От чего волнение и тревога поднималась в Гарри с удвоенной силой. Гарри удалось оттащить Сириуса под развалины какого-то здания. Тут было холодно и сыро. Сирена прекратила визжать совсем недавно, что хоть немного снимало нервозность. У него уже начал поддёргиваться глаз от всего происходящего. Сознание всё ещё немного плыло, а тело кричало об усталости, и магические запасы были под ноль истощены. Гарри чувствовал себя беспомощно и отчаянно, смотря на лежащего на полу бледного Сириуса, которого Гарри укутал в одеяло, что недавно трансфигурировал из найденной грязной детской игрушки, валявшейся на полу под развалинами. Смотреть на обессиленное и бледное тело Сириуса, становилось страшно. Если он умрёт, то Гарри останется совсем один с этой огромной проблемой. Он потеряет единственного опекуна, который стал для него как отец, потеряет свою семью уже во второй раз. Он не справится с этим, не справится! В голове стали крутиться ужасные мысли. Гарри смотрел в одну точку. Его руки лежали на груди Сириуса, чтобы при случае быстро среагировать на потерю дыхания или остановку сердца. Приступ безумия и агрессии накрыл с головой. Если Сириус умрёт, он не пожалеет сил, чтобы пробраться в Хогвартс и убить мальчика, который должен перейти на 5 курс. Он убьёт. Не пожалеет сил. И плевать, что его посадят в Азкабан как безумца. Плевать, что он больше никогда не увидит Рона и Гермиону. Он освободит волшебную Британию от жестокого диктатора и убийцы. Гарри правда уже не мог: усталость накрывала его волнами. Нужно было срочно восстановить силы. Есть хотелось ещё сильнее, от чего желудок неприятно скручивало в приступе тошноты. Гарри огляделся. Здание было в аварийном состоянии и от любого дуновения ветра могло развалиться, но выходить на улицу было ещё опаснее. С сжатым сердцем Гарри убрал руки от Сириуса и осторожно прошёлся по помещению – нужно было осмотреть каждую комнату, найти запасные выходы на случай побега. При осмотре одна стена обвалилась с громким шумом падающих кирпичей; столб пыли поднялся прямо в лицо Гарри, который к своему счастью успел отскочить в сторону. Быстро сообразив, Гарри покинул эту часть дома, пока потолок не упал ему прямо на голову. Место для ночлега нашлось быстро. К зданию прилагался подвал, вход в который находился с улицы, под обожжёнными досками и завалами бетона. Гарри увидел его из окна. Действовал он бесшумно; под покровом ночи его почти было не видно. Убрать весь мусор, чтобы открыть вход в подвал, стоило Гарри расцарапанных ладоней и рвоты желчью, но это была малая цена за хотя бы иллюзию безопасности. В подвале было темно и сыро, пахло плесенью и чем-то гнилым. Источник запаха был повсюду. Гарри поморщился, вновь чуть не упав от наполовину разваленной бетонной лестницы. Внизу было темно. Палочка не слушалась, отказываясь работать: даже от простого «Люмос» по телу проходилась неприятная рябь мурашек, а из палочки вырывались белые искры. Сидеть в подвале, где было не видно даже противоположной стены, оставалось единственным вариантом. Переступив собственный страх, Гарри на ощупь стал обходить подвал от стены до стены, проверяя каждый угол подвального помещения на источники возможной опасности. Под ноги попадались маленькие камешки осыпавшегося бетона. Гарри чуть не наступил на мёртвую крысу, валяющуюся в углу; его вновь чуть не вырвало. Он судорожно прикрыл глаза и постарался не думать. Вскоре он наткнулся на деревянные полки, где лежали мелкие инструменты для сада: ржавые садовые ножницы, моток верёвки и ручные грабли. Всё это могло пригодиться. Рядом валялась лопата, а ещё чуть дальше – небольшие остаточные горстки угля. «Мародёров тут явно не было», – пришёл к выводу Гарри, смотря на найденный уголь как на золото. С этим можно было что-то придумать. Оставалось только перетащить Сириуса в подвал. Сил не было даже на то, чтобы приподнять его, а магия в данный момент времени отсутствовала. Думать пришлось недолго: Гарри схватил верёвку и поднялся к Сириусу. На горизонте показались первые лучи розового рассвета – действовать нужно было быстрее, пока окончательно не стало светло и их могли бы заметить. Перевернув и закутав Сириуса в одеяло, Гарри обмотал поверх него несколькими слоями верёвки, после чего накрутил верёвку себе вокруг груди и плеч, затянув узел несколько раз. Путь до подвала был долгий и мучительный. Спина адски болела, а плеч он уже не чувствовал. Гарри волочил Сириуса за собой по земле: каждый камешек на пути, каждая палка отдавалась болью в теле. Это было похоже на пытку. Верёвка натягивалась и трещала, вот-вот готовая порваться, но, к счастью, этого так и не произошло. Как только они оказались в подвале, Гарри больше не мог стоять. Он свалился на холодный бетон, так и не отвязав себя от крёстного. Тело не слушалось, а сознание плыло. Гарри отключился.***
В нос ударил резкий запах пыли. Хотелось закашлять, но горло неприятно царапало изнутри. Мысли понемногу прояснились; перед глазами, словно вихрь, пронеслись картины последних событий. Разум тут же забил тревогу, а единственной мыслью стало: «Сириус». Гарри тут же подскочил, несмотря на дикую боль в теле. Верёвка, о которой он даже и не вспомнил, вдруг натянулась и впилась в кожу, словно тиски с иглами. Гарри непроизвольно вскрикнул; спину и плечи тут же обдало жаром. Вскоре там явно проступят чёрные полосы синяков, но его это не сильно сейчас волновало. Он прижал два пальца к шее крёстного, проверяя пульс. Секунда длилась для Гарри вечностью. Он молился всем высшим, чтобы Сириус был жив, – и вот, наконец, заветный стук, который снял с Гарри все тревожные мысли. Дыхание и сердцебиение были в норме; мужчина даже немного порозовел, перестав быть похожим на белое полотно. Через щели в деревянной двери просвечивали лучи солнца; они проникали в тёмное помещение подвала, немного освещая пространство вокруг. Посидев ещё некоторое время и собравшись с мыслями, Гарри отвязал верёвку и встал. Теперь осмотреть подвал было проще. Весь потолок был в плесени, стены – в чёрных мокрых разводах. Уголь был разбросан по всему помещению маленькими горстями. Паутина была везде, но пауков видно не было; большая и жирная крыса так и лежала в ранее обнаруженном углу. Больше в подвале ничего нового не было, что огорчало и радовало одновременно. Гарри чувствовал себя посвежее. Он всё ещё чувствовал боль и ломоту в теле, но это всё отходило на второй план. Вчера он потратил слишком много магических резервов, почти полностью истощив их. Гарри знал, что если он доведёт своё магическое ядро до края, то обычным сном и едой он не отделается, поэтому поставил для себя мысленную пометку – не колдовать хотя бы двое суток, что почти было нереально в их ситуации. Живот больно заурчал. Нужно было срочно найти еду. Тут же встал вопрос: «Как?». Гарри не мог полагаться на магию, мантии-невидимки у него не было, да и где в Англии в военное время найти еду? Денег не было. Значит, оставалось только два варианта: найти или украсть. Если выбирать первый вариант, то это нужно полагаться на везение, а если второй… Гарри закрыл лицо руками и тяжело вздохнул. Дело было даже не в этичности и моральных нормах, а в том, что Гарри попросту не знал, где воровать. Он не знал даже своего местонахождения. Попасться кому-то на глаза было опасно – не только из-за войны, но и по причине времени, в котором они с крёстным оказались. Даже украденное яблоко могло стоить в будущем чьей-то лишней смерти. Нельзя было вмешиваться в ход истории. Они не должны тут быть, им здесь не место. Одежда была не этого времени; нужно было сделать что-то с этим перед тем, как выйти. Нечего не оставалось, как привести свой внешний вид ближе похожий к бездомному – так он бы сильнее слился с обстановкой. Гарри разорвал одежду в нескольких местах, закатал один рукав, измазал лицо в саже угля. Гарри выглянул наружу. На улице было светло. Гулкая тишина оглушала похуже громких звуков, в поле зрения никого не было. Гарри вышел.***
Он бродил по разваленным улицам вот уже час. К счастью, на пути не встречался никто живой; это же было и странно, наводило на вопросы: «Этот район был эвакуирован?», «Как далеко они находятся от населённого пункта?». А главный вопрос, что до сих пор до тошноты скручивал живот, всё ещё висел над головой Гарри. Не до конца уверенный, стоит ли вообще хоть кому-либо показываться, Гарри брёл дальше. Иногда заходил в более-менее уцелевшие здания, но в основном там ничего не было - мародёры работали на совесть. Наконец Гарри вышел на маленькую деревню. Он наблюдал за людьми из укрытия, не совался сразу. Люди болтали, ходили за водой, торговались последним, что у них было. Дети бегали измазанные, одежда грязная и заштопанная. Вдруг стало стыдно за то, что Гарри хотел что-то украсть у них. Но это был выбор: выжить или умереть. Тем более, пока Сириус лежал без сознания, Гарри был обязан сохранить ему жизнь, а значит, ему нужны были силы. Гарри отогнал ненужные мысли — ему нужно было выжить.
