Честь

Он давно держит этот мегаполис под контролем. Подняв восстание и бросив вызов верховному правительству, он, окруженный бесчисленной наркоармией, подчинил себе весь город, распространяя свое могущество и влияние своего имени далеко за его границы. Мин Юнги — безжалостный и лишенный моральных принципов борец, всегда стремящийся получить желаемое, невзирая ни на что. Зачастую платой за его успех становились жизни других людей, которых он откровенно и презрительно считал отбросами общества. Уже в тринадцать лет альфа руководил преступной группировкой в своем районе. К шестнадцати годам пользовался услугами самых дорогих проституток из ночных клубов, а в двадцать восемь, благодаря своей несгибаемой воле, захватил лидерство в криминальном мире, подмяв под себя. Занял теневой трон. Юнги, осиротевший при живых родителях и никогда не знавший их любви, был переполнен ненавистью. Этот альфа, владеющий огромными богатствами, лишен лишь одного — человечности.

***

— И зачем мне жениться? — сразу задает прямой вопрос Юнги, заняв место на кожаном диване в огромной гостиной особняка. Он расстегивает идеально черный пиджак и, поправив воротник, закидывает широко ногу на ногу, поднимая глаза на мужчину. — Только потому, что этого хочешь ты? — Сынок… — Юнги, — поправляет его альфа, недобро сверкнув глазами. — Юнги, — прокашливается седой альфа. — Мы уже это обсуждали: если ты хочешь сохранить честь этой семьи и потомство, то нужно завести семью, родить сына, который однажды станет наследником твоей империи. Отец Юнги, Мин Майк, некогда переживал трудный период в своей семье. Его супруг, ставший родителем, испытывал серьезные психические проблемы, что лишь обостряло и без того непростую ситуацию. Майк, вынужденный браться за любую возможность заработка, не имел возможности уделять достаточно внимания сыну. Омега же, страдавший от душевного расстройства, отказывался признавать ребенка. В результате, мальчик часто оказывался без присмотра на улице. Жители близлежащих домов, регулярно угощавшие его едой, нередко высказывали недовольство тем, что ребенок предоставлен сам себе, но их слова оставались без внимания. В конечном счете, повзрослевший Юнги не испытывал желания возвращаться в родной дом. Постоянные ссоры и потасовки делали молодую жизнь на улице более привлекательной, чем лицезрение того, что лишь отдаленно напоминало семью. — Семья, значит? — Юнги удивленно приподнимает бровь. — Ты вообще понимаешь значение этого слова? — Постой, сын, — он поднимает руку, прерывая его. — Не перебивай меня! Да, твоя жизнь была полна трудностей, и мы с отцом не дали тебе достаточно любви и внимания, но посмотри на себя. Ты всего достиг сам, стал могущественным и впустил нас в свою жизнь, подарив нам всем то, чего нам не хватало. Ты дал нам шанс быть семьей, так что отбрось старые обиды и злость и выслушай меня. Я твой отец, и я хочу, чтобы ты был счастлив, — произносит он более мягко. — Я вижу, как ты живешь, и понимаю, что ты сам распоряжаешься своей судьбой, но нам нужен омега в доме, необходим официальный брак, это важно для нас. Женись, а дальше делай, что хочешь. От тебя не требуется хранить верность или менять свой образ жизни. — Если вам нужен омега, заведите себе суку и посадите ее в вольер с моими доберманами, будут вам наследники, — поднимаясь на ноги, Юнги бросает взгляд на часы и, не собираясь выслушивать дальше бессмысленный разговор, уходит к себе. Брак? Абсурдная идея. У Юнги предостаточно омег, готовых по первому его знаку произвести на свет дюжину отпрысков и без всякой официальной волокиты. К тому же, браки заключаются по любви, а альфа на это не способен. Еще не появился тот омега, который сможет поколебать его убеждения. С этими мыслями он скидывает одежду, отложив часы на тумбу, обнаженный проходит в душ, где следующие полчаса наслаждается освежающим потоком воды.

***

— Зачем нам это все? — жалуется Чонгук, тревожно озираясь, опасаясь, что их обнаружат и накажут. — Лучше пойдем домой, пожалуйста. — Перестань ныть, мы всего лишь взглянем и уйдем, — отвечает Чимин, перебираясь через ограду и жестом подзывая товарища. Чонгуку не остается иного выбора, кроме как повторить его действия. Он уже многократно раскаялся, что ввязался в эту затею. С Чимином всегда так: идешь на прогулку, а оказываешься в какой-нибудь потасовке. Как и сегодня. Во время их прогулки вдоль берега Чимин заметил необычное скопление людей вдали, которые, судя по всему, переносили некий груз с корабля в автомобиль. — Зачем нам смотреть? — настаивает Чонгук. — Мы все увидели, давай вернемся и пойдем дальше. — Боже, какой же ты скучный, заноза, — закатывает глаза омега, пробираясь на четвереньках к источнику шума. — Неправда, — задирается парень. — Тогда не ной и ползи за мной! — раздражается он. Как будто у Чонгука остается иной выбор. Двигаясь ползком, они достигают рабочих емкостей, от которых исходит резкий рыбный запах. Выглянув из-за них, они замечают, как большие ящики перегружаются из рук в руки в ожидающие автомобили. Чимин пытается осмыслить происходящее, а Чонгук, охваченный ужасом, не в силах контролировать дрожь при малейшем звуке. — Что это они тащат? — шепчет Чимин, внимательно вглядываясь. — Явно не продукты в такой поздний час. — Скорее всего, наркотики, — с подозрением отвечает омега и косится в ту сторону, откуда, как ему показалось, исходил шум. — Увидел? Пошли. — Я хочу рассмотреть поближе, — Чимин уже собирается двинуться, но его останавливают, схватив за рукав. — Ты что вытворяешь? — испуганно восклицает Чонгук. — Совсем разум потерял? Посмотрели достаточно, пора уходить, — тянет его в обратную сторону. — Ты не понимаешь? Если мы разглядим их лица и сообщим в полицию, нам полагается награда, — самоуверенно заявляет бесстрашный парень. — Какая награда?! Ты понятия не имеешь, на что они способны, а я не хочу умирать! — Испугался? — насмешливо произносит Чимин и сбросив руку, двигается дальше. Последовавшие события едва не заставили обоих испустить дух. Чимин, успевший отойти на значительное расстояние, оборачивается, чтобы увидеть, где находится его друг, но замирает от ужаса. Чонгук стоит неподвижно, а за его спиной возвышается высокий незнакомец, приставивший пистолет к виску парня. — Гляньте, парни, что за лакомый кусочек к нам пожаловал, — хохочет другой голос, возникший из-за Чимина. Он успевает подхватить омегу, прежде чем тот успевает убежать. — Оставьте нас, — взвизгивает Чимин, отчаянно пытаясь вырваться из цепких рук, которые тащат его в ожидающую толпу. — Мы молчать будем. — Естественно, молчать будете. Утопленники не разговаривают, — раздается насмешка из толпы. — Да подожди ты, — один из них касается щеки Чонгука, от чего тот, съежившись от ужаса и неприязни, гримасничает. — Выбрасывать такую красивую вещь за борт — настоящий грех. Этот товар явно не был в употреблении. Стоит уделить ему должное внимание, — двусмысленно тянет он. — Прошу, не трогайте, — хнычет Чонгук. — У моего отца много денег, он вам все отдаст. — Послушай, мальчик, — альфа показывает на внедорожники, доверху забитые контрабандой. — За эти грузы я выручу целое состояние. И ты думаешь, я нуждаюсь в копейках твоего отца? — хохочет он. — А теперь попробуй предложить мне что-нибудь другое. Что-то более привлекательное, — с явным, похотливым взглядом, скользящим по дрожащей фигуре, произносит альфа. Стремительно вырываясь из захвата, Чонгук видит сквозь слезы, как парня швыряют из рук в руки. Чимин, в отчаянии потерявший всякую надежду, с надрывом кричит и молит о пощаде, но его мольбы остаются неуслышанными. Схватив его за конечности, они волокут его к автомобилю и, закинув внутрь, везут в неизвестном направлении. В то время как две машины после долгой поездки останавливаются, Чимин, с разбитой губой, неподвижно лежит на заднем сиденье с разорванными штанами. Позади него, тот, кто кажется виновником его положения, со смехом делится подробностями о невероятной узости своей жертвы, застегивая брюки. В следующей машине Чонгук, с завязанными глазами и кляпом во рту, содрогается от любого прикосновения. В отличие от импульсивного Чимина, чье непокорство привело к печальным последствиям, Чонгук предпочитает молчаливое подчинение, страшась даже малейшего движения. От страха даже дыхание дается через раз. Ему неизвестно их местонахождение, куда их доставили, но он лелеет надежду на удачу и молится о божественной милости. Рядом раздается тихий звук, и Чонгук, вжавшись в дверцу, сначала слышит только молчание, а затем обрывок разговора. — Шеф, груз у нас, и мы находимся у ангара, — молчание, вероятно, ответ с другой стороны линии. — Но возникла небольшая сложность. Двое омег были пойманы, они следили за нами, — резкая тишина. — Нет, никому не успели передать информацию, мы их сразу поймали, и они у нас в автомобиле. Босс, если позволите, мы бы их прибрали к рукам, немного отдохнули как следует и отметили успешную прибыль, — прикосновение руки к бедру заставляет Чонгука вздрогнуть. — Ладно, ждем, — говорит он, завершая звонок. — Скоро будут. — А что делать с этими? — Велел ждать, а пока — запереть их. Чонгук слышит удаляющиеся шаги. Мгновение спустя дверца распахивается, и он едва не падает на землю, если бы не крепкие руки, которые, подхватив его, уносят в неизвестном направлении. Чонгук выкрикивает имя Чимина, ощущая его близость, но в ответ слышит лишь грубый мужской смех и обрывки фраз. Чимин, сопротивляясь, не хотел выходить, и теперь без сознания висит на плече. Их бросают на пол в темной комнате, после чего запирают дверь. Едва коснувшись пола, Чонгук срывает повязку с глаз и ползком направляется к брошенному у стены омеге.

***

Юнги ступает на землю, расправляя плечи, и, осмотрев припаркованные машины, двигается в сторону ангара. Он проходит внутрь, где мужчины, завидев своего главаря, поднимаются на ноги и, бросив карты на стол, собираются в кучу, внимательно ожидая приказа. — Весь забрали? — уточняет альфа, останавливаясь напротив и поглядывая на аккуратно составленный груз. — Ничего не оставили, — отвечает ответственный за операцию. — Сколько их? — Двое. — Что видели? — Только как вычищали. — Где? — прервав затянувшееся молчание, произносит Юнги и, увидев указание в нужную сторону, направляется туда. Услышав приближающиеся шаги, Чонгук инстинктивно прижимается к бессознательному Чимину и крепко зажмуривает глаза. Дверь распахивается, и в обрамлении света, льющегося из проема, на пороге возникает фигура, облаченная в черное. Он внимательно изучает два истощенных силуэта, съежившихся на ледяном полу. Чонгук даже с закрытыми глазами ощущает исходящий от него холод. Омеге кажется, что сейчас произойдет что-то плохое, но время замирает. Вошедший, не проронив ни слова, разворачивается и выходит обратно. — С одним вы уже развлеклись, как я вижу, — недовольно начинает Юнги. — Так получилось, — чувствуя угрозу, прокашливается один из первого ряда. — Не могли угомонить, всю дорогу дрался. Пришлось успокоить. — Малолетки? — Видимо, так, но первый явно девственник, он кричал что-то про отца и деньги, — усмехается альфа. — Того, что использован, вынести и отдать парням в счет хорошей работы, — решает Юнги, закуривая сигарету. — А второй? — Я сам разберусь. — Босс, там ведь даже кровати нет, — смотрит на мужчину брюнет. — Танки грязи не боятся, — насмешливо тянет Юнги, наблюдая, как омега, которого вытаскивают, начинает приходить в себя. Чимина укладывают на пол, и он со слезами на глазах смотрит на стоящего перед ним Юнги без каких-либо эмоций. — Умоляю, пощадите! — плачет омега, в отчаянии царапая бетонный пол. — Терпи, малыш, — невозмутимо произносит Юнги, изучая открывшиеся из-под рваной одежды участки нежной кожи. — Вам просто не посчастливилось оказаться здесь и сейчас, — он переводит взгляд на остальных. — Фас! — вот так просто бросает и, развернувшись, уходит. Чимина разрывают на части. Он отчаянно сопротивляется, но его насильно заставляют принимать непристойные позы, грубо тычут членами в лицо, сопровождая это похотливыми выкриками, и безжалостно вдалбливаются сзади, причиняя невыносимую боль, от которой он теряет голос в истошном крике. — Глубже, сука. — Не волнуйся, маленький, мне больше нравится на сухую. — Какие у тебя сладкие сосочки, оставишь на память один? Выбирай какой. Громкие вопли, звериные стоны бездушных нелюдей. Распростертый на полу омега, словно пригвожденный под чужим бездушием. Лица мелькают над ним, и каждый без тени сочувствия совершает насилие. Его тело истекает кровью. Содранные колени и локти влажны от кровотечения. Сзади, если бы не кровянистые выделения, то на сухую пришлось бы извиваться от невыносимой боли. Хотя Чимин из нее сейчас состоит. По другую сторону стены Чонгук, захлебываясь рыданиями, из последних сил бьется и взывает. Конечно, в таком шуме, который разрывает барабанные перепонки, его голос на фоне теряется. Он боится за свою участь, но сейчас он чувствует только Чимина и разрывается на части от собственного бессилия. Чонгук теряет счет времени. Обессиленный парень еле находит силы, чтобы слабо ударять ладонью в дверь, чувствуя, как истощение и страх вот-вот поглотят его заживо. Утихающие звуки, доносящиеся из-за двери, говорят о том, что Чимин давно потерял сознание. Мужской смех и плевки не прекращаются, словно они еще не удовлетворили свою жестокость. Теперь пришла его очередь испытать этот ад… — Живучая мразь, — усмехаясь, следит за почти бездыханным телом. — Уже бесполезный, а все никак не сдохнет. — Я предупреждал, не нужно было отрезать ему соски, — отвечает другой голос. — Окурки об него тушить было куда лучше? — Эй, грязь, ты еще жив? — с отвращением спрашивает голос, хватая Чимина за волосы, слипшиеся от спермы и песка. Чимин, истекая кровью изо рта со слюной, слабо шевелит веками, но тут же теряет сознание от удара головой о бетонный пол. — Жаль, дырка-то узкая, можно было бы еще на заход. — Не волнуйся, у нас еще один в очереди, сейчас выпьем и продолжим праздновать, — заливается смехом он. — Нет, — произносит мужчина, доставая пачку сигарет из кармана. — Босс оставил второго для себя. — А что теперь с этим делать? — спрашивает он, с отвращением рассматривая омегу, ощущая некую досаду, услышав его слова. — В машину и в реку. — Ты серьезно? Он же мне салон испортит! — возмущается голос. — Возьми цементный блок, добей и выкинь, — с раздражением выносит суровый приговор и направляется к выходу. Находясь вне здания и координируя действия группы, Юнги невольно обращает внимание на альфу. Узнав об «устранении», он кивает и возобновляет руководство. Не проходит и десяти минут, как мертвого омегу волочат по гравию, дотаскивая к контейнеру для отходов и грубо бросают, захлопнув крышку. Чонгук невольно содрогается, когда распахивается дверь и чужие руки грубо подхватывают его одним рывком, поднимая на ноги. Снова непроглядная повязка лишает его зрения, и дух омеги окончательно подавляется. Единственная надежда — на скорую кончину. Пусть смерть заберет его быстро, не дав мучителям насладиться его страданиями. Юнги, заложив руки в карманы, пристально наблюдает за фигурой, которую удерживают перед ним. Его взгляд медленно изучает очертания тела, скрытые под простой одеждой. Заметив дрожь парня, на губах альфы появляется зловещая усмешка, а после короткого кивка руки омеги туго связывают за спиной. Затем резким толчком Чонгука валят на стол и одним движением лишают нижней одежды. Чонгук плачет, но не кричит. Он обессилен. Мир вокруг него рассыпается в прах, когда грубая ладонь вторгается между ягодиц, словно испытывая его предел. Чонгук судорожно всхлипывает и дергается от прикосновения, за что мгновенно получает болезненный удар по мягкому месту, а затем его лицо с силой прижимают к жесткой поверхности, и пальцы, разрывая девственный проход, проникают внутрь. Юнги берет жестко. Трахает его рукой, а омега задыхается и извивается в тщетных попытках освободиться, каждая из которых лишь усиливает мучительную агонию. Постепенно увеличивая давление пальцами, альфа упивается отчаянием своей маленькой жертвы, которая, несмотря на все происходящее, запрещает себе издавать какие-либо звуки. Жесткий укус под лопаткой вырывает полный боли вопль. Юнги едва не рычит от перевозбуждения и с наслаждением отмечает идеальность омеги. Чонгук хрупкий, стальной, таких ломать — самый кайф. Жесткий удар по ногам разводит их, и, расстегнув брюки, Юнги одним резким движением входит до упора, сразу переходя на размашистые толчки. Нарочито причиняя боль. Мужчина двигается ожесточенно, раздирая девственные стенки. Заставляет Чонгука до крови прикусывать губы. Кожа омеги покрывается царапинами и синяками от сильных хваток, он молит о смерти, но она не приходит. Не мешает палачу. Вместо нее он, его мучитель, позволяющий себе глумиться над ним, будучи даже не совсем человеком. Быстро пресытившись достигнутым и удовлетворив свою похоть, Юнги извлекает член, оставляя следы на пояснице Чонгука и на ходу застегивая брюки, бросает короткий приказ избавиться от тела и уходит, не оглядываясь. Как только оргазм накрывает чудовище, омега тут же отключается и застывает без движения, распростертый на столе. Спустя несколько минут его заталкивают в машину и, отъехав на расстояние от ангара, сбрасывают в глубокий овраг…

Три месяца спустя.

Ночной клуб Хосока заслуженно имеет репутацию элитного заведения. Здесь собираются самые изысканные омеги и состоятельные наследники, предающиеся ночным утехам и интимным ласкам. Громкая музыка заполняет все пространство двухэтажного здания, а на втором этаже, в полумраке VIP-кабины, Юнги испытывает наслаждение от искусных прикосновений мальчика, ласкающего его, расположившись между ног. Сидящий напротив Хосок тянется к стакану и, усадив блондинистого парня на свои бедра, отпивает, задавая ему нужный ритм. Юнги кончает, наблюдая за упругой задницей, бьющейся о накаченные бедра, и грубо оттолкнув от себя обиженного рыжеволосого омегу со стекающей спермой с подбородка, тянется к столу за кокаином. — Чую, слабеешь, братишка, — Хосок ухмыляется, бесцеремонно толкаясь навстречу, углубляясь. — Скорее, отвлекаюсь на мысли, о которых следовало бы забыть. — И что же это за мысли? Юнги молчит, не находя ответа. Как объяснить, что перед глазами стоит образ того парня, который беззвучно страдал под ним, а его крики были райской мелодией для ушей? Он пытался воссоздать эти ощущения с другими, но безуспешно. — Меня заботит товар, — бросает он вскользь. — Можешь идти, — командует он, отворачиваясь к парню, сидящему у его ног. — Может быть, он просто не соответствует твоим предпочтениям? — теряя интерес к блондину, он останавливает его и предлагает следовать за рыжим. — Выбирай любого? Омег предостаточно, самых привлекательных и изысканных. В моем заведении представлен самый широкий ассортимент, — улыбается он, а Юнги задумывается. — Невысокий с темными волосами, тонкой талией и бархатистым голосом. — Любопытно, прежде твой вкус был иной. Высокие и громкоголосые блондины, — замечает Хосок, однако отдает распоряжение охране привести всех, кто соответствует заявленному типажу. Юнги выбирает двоих из всех выставленных в очередь, но даже эти двое омег и рядом не стоят с тем образом в голове. Он трахает их поочередно, толкается глубоко, выбивая скулеж, и тут же просит заткнуться. Не то. Все не так. Хосок, видя, что альфа не находит облегчения, желает омегам всего наилучшего и покидает помещение.

***

Жизнь Чонгука трудно назвать счастливой. После пережитого кошмара и оказавшись брошенным на произвол судьбы, он живет в постоянном страхе. Уже три месяца омегу преследуют кошмары, в которых он слышит вопли своего друга: эти звуки сопровождают его и во сне, и наяву. Более того, с этого момента Чонгук страдает от паранойи. Его не покидает ощущение, что ужасный монстр скоро вернется, чтобы довести начатое до конца. Поведение родителей, оплачивающих лечение, но верящих, что оно пойдет на пользу, имеет обратный эффект. Постоянные упоминания о возможном аресте и тюремном заключении лишь усиливают напряжение. Чонгук категорически против явки в суд, практически не покидает пределов своего дома и все реже выходит из своей комнаты. Спокойно ли так омеге? Нет. И уже никогда не будет…

5 месяцев спустя.

— Попробуй-ка этот чай, — произносит альфа, когда омега, сервируя стол перед мужем и гостем, расставляет приборы. — Мне его прислали прямиком из России. Это улун с молочным оттенком и добавлением земляники, — с гордостью рассказывает хозяин. — Благодарю, — говорит Майк, беря кружку, вдыхая аромат и делая глоток. — Какой восхитительный запах! — Чай просто нектар, — соглашается хозяин дома. — Мы дадим тебе этого чая, дорогой друг, чтобы ты угостил им своего сына. Как он, кстати, поживает? — С Юнги все прекрасно, — продолжает беседу мужчина. — Он у меня настоящий лев, полностью погружен в работу. Только и слышу о его бизнес-проектах, вот недавно автопарк приобрел, весь в заботах, — с гордостью рассказывает о сыне Майк. Гюн и Майк встретились совсем недавно, стечение обстоятельств привело их к этой встрече. Это произошло на праздновании дня рождения их общего приятеля, с которым они дружат уже давно. Гюн — человек принципов, хотя и несложный в повседневном общении. Находясь в окружении представителей высшего общества, он всегда держится уверенно и достойно, что позволяет ему чувствовать себя на равных. Благодаря такому уважительному отношению к окружающим, его принимают в этом кругу как своего. — Какой же он у тебя молодец! Настоящий альфа и должен быть таким, — восхищается Гюн. — А как у него с женитьбой? Женат ли он? — Пока нет, — вздыхает мужчина. — Сколько ни упрашиваю, ни в какую не хочет. — Возможно, просто не встретил того самого, — удивляется Гюн. — Неужели в аристократических кругах не осталось подходящих омег? — лукаво улыбается он. — Ему не нужны такие омеги, хочется доброго, нежного, простота ведь в душе, и в ней же вся роскошь. Мне так хочется, чтобы супруг Юнги слушал мои истории, сидя со мной на террасе, чтобы он превратил наш дворец в настоящий дом и стал его сердцем, — с легкой печалью произносит Майк. — Не знаю, исполнится ли мое желание. Дарует ли мне покой мой сын, выполнив мою просьбу. Гюн внимательно слушает, и когда альфа умолкает, он долго думает, надеясь подобрать нужные слова для ответа, но не успевает, потому что в дверях возникает Чонгук с пирогом. Омега нежно приветствует гостя и, поставив пирог, уже намеревается уйти, но его останавливают. — Дорогой, попроси папу принести нам еще чаю, пожалуйста, — мягко говорит Гюн, и Майк, покоренный обходительностью парня, на мгновение забывает о тревогах. Чонгук молча кивает и скрывается из виду, а альфы обмениваются взглядами. — Гюн, ты не упоминал, что у тебя есть сын, — с изумлением произносит Майк. — Верно, — с нежной улыбкой отвечает альфа. — Мой сын — очень скромный омега и не любит привлекать к себе внимание. — Разве не прекрасная партия для моего наследника? — начинает альфа издалека, и Гюн, мгновенно поняв намек, с удовольствием кивает. Продолжая разговор о перспективах их потомства, Гюн просит принести что-нибудь покрепче, испытывая искреннюю радость от выбора столь подходящего супруга для своего единственного дитя.

***

Юнги, отсутствовавший дома несколько дней, не был в курсе отцовских похождений. Узнал он об очень важных смотринах лишь к вечеру, когда отец, в благодушном настроении, возник на пороге. Альфа, прищурившись, опустил ноги со стола и, пристально глядя на него, выжидал, когда тот присядет и заговорит. — Какой же статный и красивый у меня сын, — с гордостью произносит мужчина. — Я буквально ощущаю это масштабное величие и невероятную гордость, когда окружающие понимают, чей я отец. Самого состоятельного и знатного человека века. — В чем дело? — Юнги приподнимает бровь в вопросе. — Сегодня я посетил одну очаровательную и достойную семью. У них сын — настоящая драгоценность, — начинает он издалека, и Юнги, уловив его мысль, с вздохом откидывается на спинку дивана. — Его отец — простой портной, папа омеги ведет домашнее хозяйство, в доме царит уют и тепло, а сам мальчик прекрасно воспитан, кроток и послушен. Если бы такой оказался в нашем дворце, эти стены перестали бы быть просто крепостью. — Если этот омега так сильно тебя заинтересовал, почему бы тебе самому на нем не жениться? — с иронией спрашивает альфа, наблюдая за реакцией Майка, который от удивления едва не вытаращил глаза. — Подлец, — бормочет мужчина с недовольством. — А почему бы и нет? — искренне смеется Юнги, получая удовольствие от чужих эмоций. — Альфы твоего возраста обычно предпочитают помоложе. — Бесполезно с тобой разговаривать, — ворчит Майк. — Обзаведись уже семьей, найди мне человека, с которым можно будет пить чай по утрам на этой веранде, и я больше ничего не потребую. — Почему тебя так тянет к этой веранде? — Просто когда-то мы с твоим папой так же коротали время. — И слышать не хочу о женитьбе, — обрывает дискуссию Юнги. — Ну хотя бы познакомься с ним! Если он тебе не придется по душе, я смирюсь и проведу остаток своих дней в одиночестве в этом доме, — восклицает Майк, обращаясь к удаляющейся фигуpe альфы. — И думать забудь, — бросает альфа напоследок, а Майк решает предпринять последнюю попытку.

***

— Не вижу смысла туда идти, — произносит Чонгук, демонстрируя нежелание. — Это просто вечер в приятной компании, — твердо отвечает альфа. — Перестань избегать общества. — У меня нет желания. — Дорогой, — омега подходит ближе, нежно касаясь плеч сына. — Ты не можешь постоянно прятаться от мира. Его уже не вернуть, тот человек тоже больше не появится. Знаю, просить забыть нельзя такое, но твоя жизнь продолжается, — говорит он, глядя в его потухшие глаза. — Прошу тебя, не отказывайся от будущего. — Твой папа прав, Чонгук, — вторит ему альфа. — Тебе необходимо вновь ощутить радость, проводить время с близкими. Сегодняшний вечер — это первая возможность для тебя, судьба дает тебе шанс. Не упускай его. — Ладно, — произносит омега, немного помедлив, и, приняв предложенную куртку, направляется к двери. Чонгук не ведает, что уготовано ему судьбой, но в самой глубине его сердца тлеет надежда, что пережитый ужас никогда не повторится и не предстанет перед ним. Внедорожник замирает у врат, которые кажутся Чонгуку входом в преисподнюю, где их встречает зловещая тишина дворца. Минуя фонтан, утопающий в зелени сада, они подъезжают к массивному особняку, фасад которого украшает парадная лестница, ведущая к главному входу. Охваченный восторженным трепетом, Чонгук застывает, изумляясь грандиозности увиденного. За этой территорией ему не встречалось ничего подобного. Даже жилища высокопоставленных лиц не достигали таких масштабов. Здесь же все буквально излучает самоуверенность и заносчивость владельцев. — Мои чудесные гости, — произносит Майк, возникая будто из воздуха, приветствуя прибывших с улыбкой. — Рад приветствовать вас, прошу, — он делает приглашающий жест, указывая на вход. — Пойдем, дитя мое, — он слегка подталкивает омегу, и Чонгук, оторвавшись от раздумий, следует в указанном направлении. Интерьер дома оказался еще роскошнее, чем его фасад. Чонгуку показалось, будто он вошел в музейную экспозицию. Древние артефакты, массивные портьеры и мраморные плиты под ногами, где сновала прислуга, сервируя длинный стол в зале. — Прошу, располагайтесь, — все с той же любезностью окружает заботой Майк, с теплотой поглядывая на любопытного омегу, в котором он уже видел будущего владельца этого поместья. — А где же твой сын? — уточняет Гюн, садясь за стол вслед за своей семьей. — Разве он не составит нам компанию за ужином? — Он немного задержится, поэтому давайте начнем без него, уверен, он непременно к нам присоединится позже, — воодушевленно произносит хозяин, и Чонгук ловит улыбающийся взгляд на себе. На протяжении всего ужина Чонгук и его папа тихо внимают беззаботной беседе альф. Парень, воздерживаясь от большей части предложенных блюд, позволяет положить себе порцию жареного мяса, обильно политого соусом, и налить сок. — Чонгук, — произносит Майк, стараясь завладеть вниманием молчаливого парня. — Что скажешь об этом доме? Тебе здесь комфортно? Нравится? — У вас восхитительный дом, — с мягкой улыбкой отвечает Чонгук. — Однако он сильно похож на музей, — робко добавляет он. — Подмечено верно, — смеется Майк, отодвигая тарелку в сторону. — Мой сын — большой поклонник максимализма. Это все полностью его заслуга: когда-то здесь стояла скромная лачуга с полами, издающими скрип, и окнами, едва удерживающими тепло. Теперь же это настоящий дворец. — Ваш сын строитель? — удивленно моргает Чонгук, что вновь вызывает смех у собравшихся. — Вовсе нет, милый мой, — отвечает альфа. — Он просто всего этого достиг своим упорным трудом. Осознав свою ошибку в интерпретации, Чонгук застенчиво улыбается и, опустив глаза в тарелку, прерывает беседу. Майк вновь обращает свое внимание на рядом сидящего альфу. Почувствовав необходимость отлучиться, Чонгук деликатно привлекает внимание проходившего мимо работника, чтобы узнать, где находится уборная, и, принеся извинения, он встает из-за стола, направляясь в указанном направлении. — Скорее клубок запутанных коридоров, чем дом, настоящий лабиринт, — шепчет омега, сворачивая за угол и тут же врезаясь в незнакомца. Чьи-то сильные руки обхватывают его талию, вызывая легкую дрожь, а резкий аромат алкоголя и табака заполняет все вокруг. — Прошу прощения, — произносит он, отступая и встречаясь взглядом с бездонными черными глазами напротив. Он словно сама ночь, от него исходит дыхание смерти и преисподней. Альфа смотрит пристально, словно пытается заглянуть в самую душу. Чонгук не знает, кто этот человек, но ощущение будто эта встреча с самой смертью. — Кто ты? — грубый, басистый голос, словно лезвие, рассекающее тишину. — Я… — Чонгук запинается, внезапно осознав, кто перед ним. Тот самый наследник. — Я… — хрипит омега, не находя ответа. Он резко срывается в сторону, врезаясь в дверь уборной и, едва успев закрыться, склоняется над унитазом. Последствия той травмы. Чонгук давно привык, что сильные переживания вызывают приступы тошноты. Юнги, который только что пришел домой, застыл на месте. Альфа словно прирос к полу, неотрывно глядя туда, где только что исчез странный омега. Необъяснимые ощущения, поднимающиеся откуда-то из глубины тела, рождают в голове сумбурные мысли. Этот парень словно ангел, случайно попавший в обитель жестокости. Юнги не может понять, как тот здесь оказался, но имеет некоторое представление о том, кто мог быть так радушен к гостям. Решив прояснить возникшее недоразумение, он направляется в гостиную, где сразу же привлекает внимание троих присутствующих. — А вот и мой задержавшийся сын, — произносит старший хозяин дома с улыбкой. — Мы уже заждались тебя, — приглашает его альфа, указывая на место за столом. — Познакомься с нашими гостями, — представляет он, и Юнги, слегка кивнув омеге, пожимает руку протянутого альфы, после чего занимает стул в вальяжной позе. — По правде говоря, я не опоздал, — произносит расслабленный альфа, замечая настороженный взгляд отца. — Я не знал о визите гостей, поскольку отец не счел нужным предупредить меня. Похоже, он хотел сделать внезапный подарок, — ухмыляется Юнги. — Юнги, — с угрозой в голосе обрывает его Майк. — Сюрприз оказался приятным, — тон Юнги меняется, он даже принимает другую позу, что вызывает вздох облегчения у присутствующих. — Значит, вы тот самый друг, о котором говорил мой отец. — Для меня это большая честь, — стараясь разрядить напряжение, говорит Гюн. — Твой отец очень лестно отзывался о тебе. Должен заметить, ты очень достойный альфа. В нашем обществе это редкость. Молодое поколение часто выбирает другой путь. — Вы прибыли сюда с супругом? — прерывает поток похвалы Юнги. — Нет, с нами наш сын, Чонгук, — улыбается Гюн, сжимая руку своего робкого омеги. — Кстати, где он? Дорогой, проверь, вдруг он потерялся. — В этом нет необходимости, — отрезает альфа, направляя взгляд за их спины. Все оборачиваются, натыкаясь на бледного Чонгука. Не обращая внимания на прожигающий взгляд, парень возвращается на свое место напротив родителей. — Прошу прощения, немного потерялся. — Сынок, с тобой все хорошо? — обеспокоенно уточняет Гюн. — Я в порядке, но мне хотелось бы вернуться домой, — откровенно признается омега, а Юнги просит налить ему виски. В действительности, Чонгук ощущает себя не в своей тарелке. Виной тому было присутствие альфы. Его пристальное внимание вызывало у него дискомфорт и мурашки. — Вы не можете уйти, — внезапно вмешивается Юнги. — Я только что приехал и хотел бы с вами познакомиться. Мистер Гюн, мой отец не упоминал о нашей коллекции вин? Вы просто обязаны ее оценить. — Нет, сынок, — учтиво отклоняет предложение альфа. — Я за рулем. — Это не проблема, — заявляет Юнги, жестом приказывая слуге принести бутылку. — Наш водитель отвезет вас, а если понравится вино, то можете и остаться, в этом доме полно мест, хватит всем, — Гюн, уступая ему, смотрит на своего мужа, но молчит, а Майк, заметив возникшее напряжение, поспешно разряжает обстановку разговором. Чонгук в течение вечера безмолвно таращится в свою тарелку, ощущая на себе пристальный взгляд со стороны альфы, от которого ему становилось не по себе. Майк, заметив заинтересованность сына, чувствовал внутреннее удовлетворение. После совместно распитой бутылки они перемещаются в каминный зал, а Юнги удаляется принять душ, чему Чонгук был несказанно рад. Однако его облегчение было недолгим, так как он невольно становится свидетелем разговора между альфами, расположившимися в креслах неподалеку. — Мои поздравления, моему сыну явно понравился твой воспитанный мальчик, — с воодушевлением произносит Майк, чокаясь бокалом. — Я в этом не сомневался, ведь в нем, как и во мне, говорит любовь к непритязательности. Твой сын сразу произвел на меня впечатление, с первого взгляда я увидел, как этот омега войдет в наш дом и наполнит его теплом и комфортом. — Абсолютно с тобой согласен, — с улыбкой отвечает Гюн. — Из них получится прекрасный союз, а каких прекрасных внуков нам подарит судьба. — Осталось лишь выбрать дату, — с нетерпением добавляет Майк. — Сыграем громкую и пышную свадьбу. Никаких экономий, только роскошь, чтобы все видели это торжество. — Не спеши, мы еще не услышали их мнения. — Может, спросим уже? — произносит хозяин, почувствовав храбрость после выпитого, встает и смотрит на омег. — Прошу тишины, — он поднимает свой бокал, замечая Юнги в дверях, переодетого в новую темную рубашку и черные брюки. — Юнги, вот и ты, как раз к месту, — говорит он и продолжает свою речь. — Вам, наверное, понятно, для чего мы здесь сегодня собрались, — Чонгук вдруг ощущает, как его охватывает беспокойство. — Мы с Гюном хотим объединить жизни наших детей и просим вашего одобрения. Чонгук ощущает, как его сердце разбивается на осколки. Юнги, сидя на диване, окидывает его дьявольским взглядом. — Вы согласны на этот брак? — становится с ним рядом Гюн. — Согласен, — уверенно заявляет Юнги, и все взгляды обращаются к застывшему Чонгуку. — Сынок, что скажешь ты? — тихо спрашивает омега, сжимая его руку, но парень не торопится с ответом. Долгая пауза, нарушаемая лишь треском дров в камине. Взгляды, который проникают в самую душу, а один из них и вовсе заставляет сжиматься. Сбивает с толку. Вселяет страх. — Я не согласен.