Кошки-Мышки

Когда Минхо выбежал за территорию здания, он попал на узкую трассу, где лишь изредка проезжали машины. Он приблизительно знал этот район, поэтому легко мог добраться до дома Феликса, но сделать это по темноте оказалось намного труднее. Зато теперь Минхо понимал, кому принадлежит та шикарная резиденция. Однако всё ещё не мог уяснить сам для себя, что владелец — тот самый состоятельный человек — это и есть его Джисон. Наконец добравшись, Минхо позвонил в домофон уже знакомой квартиры и по лестнице забежал на третий этаж. Не успел он постучать, как входная дверь распахнулась, а ловкие руки утянули его внутрь. — Феликс, что произошло? — беспокойно спросил он, наклоняясь к чужому лицу, чтобы стереть со щёк дорожки слёз. Но Феликс лишь приблизился и поцеловал Минхо в губы, одновременно развязывая его шарф и расстёгивая пуговицы пальто. — Помоги мне, пожалуйста… — прошептал он, на секунду отрываясь, а затем продолжил с большим напором. Верхняя одежда полетела на пол, кроссовки были отброшены в сторону, а сумка упала с глухим стуком — видимо, прямо на телефон. — Ты пьян? — спросил Минхо, поддерживая Феликса за талию, — В чём дело? Он ведь действительно испугался, а оказалось, что тот в опьянении просто не смог совладать с собственными чувствами. — Я скучал по тебе! Очень сильно. Я… хочу тебя, Минхо. — Феликс вновь сократил расстояние, чтобы покрыть чужую шею кровавыми отметинами, но, к собственному удивлению, сразу оказался отвергнут. Феликс застыл в непонимании. Никогда раньше его так не отталкивали. — Почему?.. — с детской невинностью и слабым голосом спросил он, на что получил ещё один показательный шаг назад. — Я так не могу, Феликс, — прямо заявил Минхо, но было слишком очевидно, что подобной холодностью он удерживает сам себя от эмоционального взрыва. — Я больше не могу быть твоим. Как и ты больше не принадлежишь мне. Это ведь правда? Лицо Феликса тут же помрачнело, а слёзы растворились. — Сынмин рассказал? — Какая вообще разница? Это правда, Феликс? Теперь уже с чувствами не мог бороться Минхо. За последние сутки произошло столько событий, что он физически не мог сохранять трезвость разума. Ему было необходимо разобраться здесь и сейчас, что вообще происходит. А после этого вновь думать о Джисоне, который свалился на его голову из ниоткуда. — Это фиктивный брак. Больше нас с ней ничего не связывает. — Если так, то почему ты сразу не сказал? Почему ты скрывал это от меня? Если, конечно, тебя вообще интересовало моё мнение. — Минхо… — Я так не могу, — повторил сам за собой Минхо. — Я не могу трахаться с мужчиной, который юридически несвободен. Я не могу любить человека, который не может быть моим. И мне правда жаль… что я не успел. Что я не стал настолько богатым, чтобы ты выбрал меня.

***

Джисон всё ещё сидел на веранде, листая какую-то страницу в телефоне. Ли Феликс, значит. Медбрат в больнице скорой медицинской помощи номер восемь. Высокий и стройный блондин, похожий на ангела, с солнечными веснушками. Что ж, если это типаж Минхо, то Джисон пролетел по всем параметрам. Он усмехнулся. Точно такие же парни работали на него и продавали своё тело влиятельным старикам. Да и каким партнёром он может быть? Тем более для Минхо. Лиза и то казалась куда более сильной и мужественной, чем этот… как его обозвать-то? Минхо был достоин лучшего. Но вдруг боль в области шеи усилилась, и по коже побежала алая дорожка. Джисон выругался себе под нос, вытирая пальцем струйку, чтобы та не испачкала белую майку, и встал с кресла. Однако его тут же повело. Он упал на землю и постарался нащупать дрожащими пальцами смартфон в кармане брюк, а когда нашёл, зажал две боковые кнопки — экстренный звонок Лизе.

— Лежи и молчи, недоумок. Я вижу.

Вероятно, она смотрела через камеры наблюдения, к которым имела постоянный доступ по инициативе самого же Джисона. — Ты что, всё это время следила? А если бы у нас был секс? — привычно отшучивался он, хотя было заметно, насколько нестерпимая боль поразила его тело.

— Не обольщайся. Спорим, что он тебе не даст?

Лиза уже направила сигнал врачам, которые находились поблизости и имели хоть какое-то отношение к бизнесу Джисона. Скоро ему должны помочь, но она всё равно боялась раньше времени бросать трубку. — Не может быть. Я же такой горячий!

— Это агония, Джисон.

— Ты жестока… Хотя, даже ты была бы лучшей парой для Минхо, чем этот Феликс… Джисон медленно терял сознание, поэтому говорил что попало, лишь бы задержаться в реальности.

— Нам избавиться от него?

— Нет. Если Минхо его любит, то ему… будет больно.

***

Через неделю после дня рождения, когда Джисону исполнилось шестнадцать, он сбежал из дома, оставив родителей, учёбу, телефон и документы. Он пропал в том мире, в котором хотел. Окунулся в ту реальность, в которую верил. В подпольную группировку его привела девятнадцатилетняя девушка по имени Хван Элизабет Лисо. Лиза. И помимо неё, зарождающейся криминальной империей уже руководили ровесник Джисона и брат Лизы — Хёнджин, а также самый старший, двадцатилетний парень Лизы — Бан Чан. Было ещё множество подростков в «подчинении» и, наоборот, взрослый мужчина — Еджун — создатель этой организации. Сперва они грабили торговые лавки, играли в подворотнях на деньги, разносили наркотики по улицам посёлка, а потом, заслужив доверие и подписав семилетний рабочий контракт, отправились в столицу. Благодаря долгой совместной жизни между Джисоном и Чаном установилась особая связь. Они стали друг для друга самыми близкими людьми. По крайней мере, так было с точки зрения Джисона. Но вся их система, выстроенная болью и слезами, вдруг пошатнулась… — Чан-хён, тебе посветить? Ребята спустились в канализацию, чтобы проложить секретный ход для транспортировки веществ. Фонарик Чана погас, поэтому пространство вокруг помрачнело, ухудшив видимость. — Не надо, Сон-и, спасибо, — по-доброму ответил он, доставая свой телефон со встроенной вспышкой. Чан успел прочитать на экране сообщение от Еджуна, поэтому замер, и ему в спину врезался Джисон. — Ой. Ты чего? — Еджун зовёт к себе. Вроде бы злой. — Злой? Почему? Мы же ничего не сделали. — Он только меня зовёт, не волнуйся. — Тебя? Чан, не ходи. Пожалуйста… Чан на это лучезарно улыбнулся и потрепал Джисона по волосам. — Всё в порядке. Поругается и успокоится. Ты как будто его не знаешь. — Знаю! Поэтому и беспокоюсь! Ты всё время в синяках от него уходишь… — Джисон-а. — Чан зажал чужое лицо в испачканных ладонях, а затем прижался к нему лбом. — Мы должны быть сильными, помнишь? У нас у всех есть свои цели, путь к которым слишком тернист. Но мы справимся, потому что мы команда. Разве я не прав? Джисон помялся. — Прав… — Отлично! Тогда я пойду, а ответственность за продолжение этого важнейшего задания возлагаю на тебя как на самого смелого и самого любимого моего помощника. — Ладно, — протянул Джисон, закатывая глаза. — Но возвращайся скорее! И фонарик захвати новый. — Одна нога здесь, другая — там, Джисон-а! Спустя минут двадцать, когда Джисон и Хёнджин продвинулись на несколько метров вперёд, через отверстие в люке закричала Лиза. И она не просто кричала, а вопила, слёзно, болезненно, словно была готова порвать связки в горле: — Он убил его! Еджун… Он убил Чана!

***

Минхо опять на смене. С того суматошного дня прошло две недели, в течение которых он не разговаривал ни с Феликсом, ни с Джисоном. Он решил погрузиться в работу, чтобы отогнать прочь мысли, которые никак не хотели складываться в логические цепочки. Во время обеда он и Сынмин сидели за одним столом, потому что их время наконец-то совпало. А Феликс расположился в противоположном углу в полном одиночестве. И Минхо соврал бы, если бы сказал, что его это не угнетало. — Здравствуйте, господин Ким! — прокричал парень через весь буфет, направляясь к врачам. Это был Джисон. С цветами. — А, Хан Джисон! Выглядите отлично. Как ваше самочувствие? — Сынмин встал из-за стола и принял букет от него. — Благодаря вам всё в порядке! Вот, в качестве моей искренней платы за спасение! Цветы и жизнь, конечно, неравноценны, но… — Спасибо, Джисон! Мне очень приятно. И я рад, что вы идёте на поправку. На это Джисон кивнул, а затем развернулся к Минхо, словно раньше не замечал его присутствия. — И вам, Ли Минхо. — Он протянул второй букет, гораздо пышнее и ярче, с любимой Минхо сиренью. Помнит. — Но я не участвовал в операции… — смутился Минхо и столкнулся с самым нежным взглядом, который когда-либо мог получить от Джисона. — Ты и без того слишком много меня спасал. А потом он прокрутился вокруг себя на пятках и положил третий букет на стол перед Феликсом. — Вам тоже спасибо, господин Ли. Однако, несмотря на обворожительную улыбку, в выражении его лица читалась явная насмешка, перемешанная с надменным пренебрежением. — Надеюсь, мы с вами больше не встретимся? — холодно спросил Джисон, наклоняясь ближе. — На операционном столе, я имею в виду! — И рассмеялся. Затем он вернулся к паре друзей и присел на корточки рядом с Минхо, так как стулья вокруг были заняты. Он абсолютно игнорировал косые взгляды Сынмина, то ли намеренно, то ли действительно не замечая никого, кроме Минхо. — Ты как? — В порядке, а почему… — Ты не брал трубку. Минхо поднял глаза сначала на Сынмина, потом перевёл на Феликса и заметил у того в зрачках огоньки неподдельной ревности. Что ж, не ему теперь думать о подобном. — Много дел было, извини. — В качестве компенсации я украду твоё внимание на сегодняшний вечер, ладно? — Чего? Сынмин напротив тоже не совсем понял, поэтому многозначительно прокашлялся. — Чего? Я сказал: украду. Со всеми выходящими… или, вернее, входящими последствиями. Сынмин закашлялся громче, теперь по-настоящему, а Джисон, не меняя позы, просто повернул к нему голову. — Доктор, вам воды? Или вы ревнуете? Не переживайте, вас тоже приглашаю. Правда, не сегодня. Сегодня я выделил время только для Минхо. А тот всё ещё сидел в оцепенении, не до конца понимая, на что намекает Джисон.