Кошки-Мышки

Все те дни, что Минхо провёл в изоляции от собственных чувств, заканчивались безудержными истериками. Он запутался. Не знал, как должен поступить, что должен сказать и должен ли вообще. Тот светлый и добрый Феликс, с которым Минхо познакомился три года назад, в которого влюблялся с каждой новой встречей и о совместном будущем с которым он позволил себе задуматься, теперь был с другой женщиной. Его имя больше не будет вписано в один бланк с именем Минхо, их не назовут парой и самыми близкими людьми. И с одной стороны, только что его мир разрушился. План, которого он придерживался и которому хотел следовать долгие годы вперёд, был бесповоротно уничтожен. Но с другой… Джисон. Тот человек, с которым Минхо не общался больше десяти лет, сейчас мог стать его главной опорой. Но разве это не эгоистично? Променять всё ещё любимого человека, который, вероятно, так же потерялся в собственной голове, на того, кто разорвал связь, а теперь объявился с непонятными намерениями. Тем более знакомый ему Джисон, маленький, худой и наивный Хан Джисон, теперь был абсолютно чужим, взрослым и состоявшимся мужчиной. Неясно, какими путями он достиг такого богатства. Почему сменил номер, почему получил удар вилкой и почему в базах данных нет никакого его упоминания. Безопасно ли вообще находиться в его окружении?.. Исходя из своих размышлений, Минхо пришёл к очевидному выводу: игнорировать. Занять себя работой и не тратить свои нервы на вещи, заведомо не сулящие положительного результата. И если Феликс посчитал так же, облегчая ему задачу, то Джисон одним своим появлением занял мысли Минхо и совсем не собирался их покидать. А теперь он снова был здесь. И снова шутил, как больной кретин. — Ты думай, что несёшь, дурак! Минхо закрыл ему рот рукой, чтобы Джисон остановился и перестал шутить, как мальчик в пубертате, а тот в ответ осторожно, с невинными глазами лизнул его ладонь.

***

Вечером Джисон опять заехал за Минхо на своей «Бугатти Чинтодьечи». На настоящем белом коне, рассекающем по улицам ночного города. Принц, получается. И отчасти это стало правдой. Сегодня парни вновь подсознательно сговорились, чтобы поразить друг друга внешним видом. Когда Минхо спустился во двор, то заметил Джисона, стоявшего, опёршись плечом о свою машину. Он был одет во всё белое: классические прямые брюки, строгий пиджак и облегающий свитер с высоким воротником. Рельефы его тела, отчётливо бросающиеся в глаза под рубцованной тканью, действительно удивляли Минхо. Наверное, он никогда не был готов увидеть своего друга таким большим. Во всех смыслах. Сам же он надел скорее спортивный костюм светлого оттенка хаки. Это были майка и штаны с потёртыми коленями, закреплённые на талии чёрным поясом с серебряными элементами. Минхо словно угадал, что подготовил для него друг, и нарядился соответствующе. — Красиво выглядишь, — отметил Джисон, встречая его. — Ты тоже. Очень. Джисон ухмыльнулся и кивнул в сторону автомобиля, приглашая Минхо внутрь. — Надеюсь, сегодня ты никуда не сбежишь? — Он занял водительское место и приготовился давить на газ, проверив, не нужна ли Минхо помощь с ремнём безопасности. — Я подумаю, — ответил Минхо, откидываясь на мягкую обивку, — смотря, куда мы поедем. — Стрелять любишь? — Ненавижу, — протянул он, разворачиваясь к Джисону. И не успел тот расстроиться, как продолжил: — Но сегодня я в настроении кого-нибудь убить. Поэтому поехали. — А, вот как? — Джисон рассмеялся. — Тогда мне следует быть осторожнее. И они поехали, оставляя за собой скрип резины и гулкий рёв мотора. — Помнишь, в детстве мы из рогаток стреляли по банкам? — вдруг вспомнил Джисон и выключил свет в салоне. — Ты всегда у меня выигрывал. — Да уж. Ты был полным мазилой, Джисон. — Но я очень прокачался с того времени, знаешь ли! Сегодня ты меня не победишь. — Вот и проверим! Кстати, а где ты научился? Часто кого-то на свидание в тир водил? — Ну, мы с друзьями любили туда ходить. Но чтобы свидание… — Он задумался, будто увидел в этом потребность. — Полагаю, было только одно. Прямо сейчас. Минхо лишь вздохнул. — Я никогда не привыкну к тебе такому… Позже Джисону пришлось сделать музыку тише, когда в кармане у Минхо зазвонил телефон.

— Ты уже с ним?

— И тебе привет, Сынмин.

— Минхо, это что вообще было?

— Да, я с ним.

— Тогда включи на громкую связь, пусть слышит!

«Я и так слышу, как ты кричишь», — послышался на фоне голос Джисона, который уже начал улыбаться от абсурдности ситуации. — Сынмин, мы с Ханом дружили в детстве. Всё нормально.

— Мы с тобой тоже дружим, но я же не шучу про секс и не предлагаю тебе «входящие и выходящие последствия»!

— Вообще-то, ты так и делаешь. Джисон прыснул в кулак. Наверное, в глубине души он был рад, что за время его отсутствия в жизни Минхо появился такой человек, как доктор Ким.

— Короче. Представь, у Феликса аллергия на лилии.

— Серьёзно? Не слышал… И что?

— Угадай, что подарил Хан.

— Ты подарил ему лилии? «Ты думаешь, я разбираюсь в цветах?» — Допустим, и что?

— Ничего такого, просто ходит чихает теперь.

— Если ты хочешь, чтобы я над этим посмеялся, то я вряд ли смогу это сделать сейчас, Мин. Он в порядке? Джисон напрягся. Это не совсем тот эффект, который он хотел оказать, подсунув под нос тому сопляку аллерген.

— Ты серьёзно? Перестань беспокоиться о нём, Ли Минхо!

Его, например, не очень волновало твоё состояние за последние дни.

— Давай в другой раз пофилософствуем на эту тему, ладно?

— Ладно-ладно! В общем, я звонил, чтобы пожелать тебе хорошего вечера с Джисоном. Расслабься и выкинь Ликса из головы. Вокруг много людей, которые смогут его заменить. А ещё выведай у своего друга, почему на самом деле его пырнули вилкой. Отговорка про пьянку неубедительная!

«Доктор Ким, вам разве не знакомо понятие врачебной тайны?»

— Минхо тоже врач!

После этого вызов завершился.

***

Впереди показался большой парк развлечений: колесо обозрения, множество палаток с играми и едой, батуты и качели для детей. А в самом центре, под яркой вывеской с пистолетами, расположился тир. Снаружи он был открыт для всех желающих попытать удачу и выбить хотя бы брелок. Но более профессиональным стрелкам предоставлялась возможность заходить во внутренний зал, где находилась реальная тренировочная зона. К слову, она принадлежала организации Джисона. — Добрый вечер, — обратился Джисон к женщине за стойкой. — Я арендовывал зал на восемь вечера. — Здравствуйте, господин! — Она поклонилась, а затем протянула ключ. — Я к вашим услугам! Обращайтесь, если что. — Спасибо, Юри. На это дама расплылась в трепетной улыбке, ведь поняла, что босс запомнил её имя. В подпольном мире это имело значительный вес. — Ничего себе. «Господин»? — переспросил Минхо, машинально хватаясь за плечо Джисона, потому что место и обстоятельства сейчас вызывали некоторое волнение. Его руки и правда были крепкими. Возможно, даже подтянутое тело Минхо теперь не сравнится с этой грудой мышц. — Чего-то я всё-таки смог добиться за прошедшие годы. Так что привыкай. — Оу, как прикажете, господин Хан Джисон, — съязвил Минхо, когда дверь за ними закрылась, а включённые лампы осветили помещение. — Если продолжишь в том же духе, я возбужусь, Минхо. — Господи, опять? — Он убрал ладони от чужой кожи и перевёл взгляд на оружие вокруг. Также здесь находились манекены с мишенями, экипировка, бар с безалкогольными напитками и прочие блага для приятного отдыха. — Выбирай. — Джисон размашистым жестом указал на арсенал: пистолеты, револьверы, даже пара компактных автоматов. — Они все хорошего качества. Минхо медленно подошёл ближе и взял массивный пистолет с грубой насечкой на рукояти, привлёкший его своей кроваво-красной гравировкой. Тяжесть заставила руку непроизвольно опуститься. — У него довольно мягкая отдача. Суставы не повредишь, — как бы в подтверждение произнёс Джисон. — А ты какой возьмёшь? — спросил Минхо, разглядывая чужеродный предмет уже в своих ладонях. Джисон привычным движением потянулся к краю стойки и поднял угловатый, почти невзрачный пистолет с длинным стволом. Затем он подошёл к пульту управления возле стартовой линии и нажал несколько кнопок. В дальнем конце зала, в двадцати пяти метрах, механизм привёл в движение пять мишеней, а потом они замерли в разных позах. — Правила простые. — Голос Джисона приобрёл инструкторские, сосредоточенные нотки. — Центральная зона — десять очков. Это голова и грудь. Всё остальное — уже не так важно. Но для тебя… Постарайся хотя бы меня не убить, окей? Он ловко вставил обойму и дёрнул затвор. Звук был таким резким, металлическим, что Минхо вздрогнул. — Ты… часто здесь? — не удержался Минхо, видя, как друг мастерски настраивает прицел. — Чаще, чем хотелось бы, — ответил Джисон, не оборачиваясь. — Приходится поддерживать навык. Или выпускать пар, чтобы лишний раз грех на свою гнилую душу не брать. — Наконец он развернулся. — Готов? Минхо кивнул, сжимая рукоять своего оружия. Ладони уже предательски вспотели. — Я начну. Джисон принял стойку: ноги на ширине плеч, корпус вполоборота, руки вытянуты в одну линию. И спустил курок. Будто бы не пять раз, а всего лишь один. Прозвучал долгий, протяжный звук, потому что выстрелы слились в сплошную, яростную очередь. Минхо даже моргнуть не успел. А когда дымок рассеялся, он увидел, как в центре каждой мишени, ровно в «десятке», зияли аккуратные отверстия. Исключение составляла последняя мишень — у неё отверстие было не в груди, а в голове. Молчание в зале стало густым, давящим, хотя гул от стрельбы всё ещё маячил в ушах. Джисон медленно опустил пистолет, вынул пустую обойму и поставил оружие на стойку. Он изучал свой результат с лицом человека, который только что выполнил скучную, рутинную работу. — Вот так я научился, — тихо и уверенно сказал он, довольный этой попыткой. А Минхо не мог оторвать глаз от идеальных, мёртвых дыр. Это был навык, отточенный, чтобы гарантированно поражать живую цель. — Твоя очередь. — Джисон наконец повернулся к нему. Минхо поднял свой пистолет, и его рука бесконтрольно задрожала. Он попытался скопировать стойку Джисона, но сразу же почувствовал себя нелепо. И, прицелившись в первый манекен, спустил курок. Выстрел был оглушительным. Отдача волной прокатилась по запястью и плечу, заставив отшатнуться. Но пуля ударила где-то в левый нижний край, даже не задев основной контур. — Расслабь локоть, — послышался спокойный голос за спиной, — не борись с отдачей, прими её. Позволь руке немного поддаться. Минхо выдохнул и попробовал снова. Второй выстрел — мимо. Зато третий уже задел край мишени. — Ладно, хватит, — бросил он, опуская оружие. — Я уже понял, что не получится. — Минхо, — обратился Джисон, прислонившись к чужой напряжённой спине, — я же не дам тебе отделаться просто так, если ты проиграешь. — Этому нужно учиться годами, как я сейчас могу попасть? В ответ на это Джисон поднял его руки своими. Их ладони соединились на рукояти пистолета. Джисон будто обволакивал Минхо собой, создавая плотный, недвижимый каркас из собственного корпуса. Подбородок коснулся виска Минхо, а дыхание обожгло кожу его уха. — Не думай о промахе — сосредоточься на ощущениях. Представь, что пистолет — это продолжение твоей руки. Шероховатые пальцы поправили хватку Минхо. Он нацелился на центр крайней мишени. Чужое сердце билось у Минхо в собственных лопатках. А дорогой парфюм Джисона мигом засел в носовых пазухах. — Джисон… — неуверенно обратился Минхо. — Стреляй. И выстрел тут же прогремел, но на этот раз Минхо почти не почувствовал отдачи. Её погасило тело Джисона, принявшее на себя всю мощность ударной волны. Пуля вонзилась в мишень, не в десятку, но в область груди. — Видишь? Получилось, — с гордостью выдохнул Джисон и затем прошептал, ухмыляясь: — Я всё ещё жив.