М+Ю 8. Отцы и дети.

1 Карина умерла через месяц. Просто уснула и не проснулась, как сказали медсёстры. Самое страшное, что в этот день Миша с Варей не смогли приехать. Миша не знал, как сказать Варе о смерти матери, но Юра спал и попросить совета и помощи было не у кого, поэтому Мише пришлось самому сообщать ужасную новость Варе. — Дочка, — Миша постучал в открытую дверь, Варя никогда не закрывалась. — Можно? — Да, пап, — отозвалась Варя, она что-то рисовала за своим новым столом. Вообще, новая мебель идеально вписывалась в расписные стены и Варе очень нравилась. — Малыш, иди сюда, — Миша сел на край кровати и похлопал рядом с собой. Варя практически вспорхнула с кресла и уселась рядом с отцом. Он обнял её, тяжело вздохнув. Миша не знал, как сказать о смерти Карины, но сказать было нужно. Поэтому он как в воду ледяную ухнул, сказал: — Варь, мама умерла. Прости, малыш. Варя подняла на Мишу глаза, посмотрела долго, словно желая увидеть в них ложь, но не найдя того, что искала заплакала тихо-тихо поначалу, но потом разрыдалась, горько, страшно. А Миша только и мог, что поглаживать её по спине. Проснулся Юра, услышал, как завывает в голос ребёнок, и всё понял. Оделся быстро и пришёл, сел с другой стороны от Вари, обнял тоже, не представляя, что она сейчас чувствует. Можно было посмотреть ауру, заглянуть в мысли, но всё равно не поймёшь. Варя плакала долго, навзрыд, бормотала что-то, то цепляясь за Мишу, то отталкивая, а тот прижимал к себе только крепче, и она вроде бы затихала, но потом снова рыдала. Тихон появился, тоже пытался что-то сделать, как-то помочь, успокоить, но и у него ничего не получилось. Вокруг вились пикси, щебетали, звенели голосками-бубенчиками, но и они не занимали плачущую Варю. Только через часа два Варя уснула, устала, вымоталась в рыданиях, и Миша аккуратно положил её в кровать, и то она постоянно всхлипывала, так что Миша остался сидеть с ней у кровати. Юра подсел к Мише, взял его ладонь в свою, чуть сжав. Миша одними губами сказал “спасибо” и чуть-чуть улыбнулся. Юра потянулся и поцеловал его, успокаивая, он чувствовал, как Миша психует, но молчит. Это было очень необычно, ведь классический Шибанов высказал бы всё, что думает, а тут молчал, сжимал руку Юры до боли, живому человеку так сломал бы, и молчал. — Мишаня, — шепнул Юра, — она спит. — Проснётся же, одна совсем, — ответил Миша шёпотом, — не могу я уйти. — Хорошо, — согласился Юра. — Я с тобой посижу. Они ещё вчера взяли отпуск, словно знали, что Карина умрёт, поэтому никуда дёргать их были не должны, и возможность просидеть у кровати дочери у Миши была. И он сидел. И только Юрина поддержка, его присутствие рядом давало Мише силы тоже всё это пережить. Смерть Карины Шибанова почти не тронула, но он сильно переживал за Варю, не знал, что будет дальше, ведь как ни готовься к смерти, как ни жди её, когда уходит близкий и любимый человек, это всегда больно, и боль эта огромна. Миша помнил, как Мельник сказал ему о смерти Юры. Буднично так сказал, знал ведь, что Юра вампир и вполне себе живой, если о вампирах можно было так говорить. Но всё равно сказал, что тот умер. Миша в те секунды не знал, что делать, не хотел верить в случившееся, но отчётливо понимал, что без Юры ему не жить. А тут маленькая Варя, которая и знала, что мама умрёт, покинет её навсегда, но верить в это всё равно не хотела. Она хотела чуда, только его не произошло. Не нашёл Миша того чуда, которое требовалось для Вари, хотя эти самые чудеса вокруг него вились плотным кольцом, а нужного не оказалось. И Миша злился. Злился на себя, на всех вокруг, что не смогли помочь. На Аню, которая не умела лечить рак, на врачей, которые так поздно поставили диагноз, вдруг можно было что-то сделать. На саму Карину, которая так поздно сказала, что у него есть дочь. А ещё начался учебный год, Варя пошла в новую школу. Миша с Юрой до хрипоты спорили, выбирая между элитным лицеем и обычной школой рядом с домом, но сошлись на лицее с углублённым изучением английского, где с пятого класса подключался второй язык, который можно было выбрать. Поскольку Варя уже изучала два языка, проблем они не видели. В классе Варю приняли нормально, она старалась быть компанейской девочкой без звездной болезни, но не робкой, если что, могла за себя и постоять, но Миша надеялся, что драться она не будет, сможет словами сказать. Варя влилась в учёбу сразу, училась хорошо и уроки делала сама, Миша даже не пытался лезть, потому что новую программу не понимал. Но шутку про тупого мента у него хватило ума не высказывать маленькой дочке. Магический аспект жизни Юры и Миши Варя приняла легко. Ей нравилось, что она живёт в сказке и это большой секрет. Похоже, ей просто нравилось, что целых два взрослых доверили ей тайну, которую она сохранит навсегда-навсегда. Что до отношений своего отца с другим мужчиной, Варя только однажды спросила, что это потому, что они любят друг друга. Спросила у Юры, и тот улыбнулся тогда и кивнул, сказав, что да, потому что они любят друг друга. Ребёнок сказал, что это хорошо, и больше темы не касался. В общем, всё шло хорошо, пока Карина не умерла. И вот теперь Миша с Юрой сидели у кровати Вари и оба думали, что будет дальше. Варя всхлипнула, вскинулась на кровати, не открывая глаз заплакала снова, и Миша поднялся, чтобы обнять дочку, устроился рядом с ней, прижал к груди. Варя затихла, поворочалась и спокойно заснула, почти не всхлипывая. А Юра остался сидеть рядом, откинув голову на спину Миши, тот лежал на самом краю, поднял руку и погладил его по плечу. Когда заснул и Миша, Юра ещё долго сидел, охраняя сон дорогих и важных ему людей, а потом пошёл изучать сводки, дела сами себя не сделают, и в отпуске они или нет, было не важно. Мишу разбудил пискнувший рассветом телефон. Он открыл глаза, было ещё темно, так что он успевал к Юре, получить поцелуй на день, который нужен был им обоим, а потом он решит, возвращаться к Варе или нет. Дочка мирно спала, и Миша аккуратно, чтобы не разбудить, поднялся и пошёл в их с Юрой спальню, в которой горел свет. Юра любовался рассветом, нарисованным для него Наташей. Рассвет был над морем, и по воде бегали, словно настоящие, солнечные блики. — Юрочка, — Миша упал к Юре в кровать и тот сразу обнял его, прижал голову к плечу, погладив по волосам, коснулся губами виска, и Миша тихо выдохнул. — Съезжу утром в школу, скажу, что Варя пока ходить не будет. — Правильно, — согласился Юра. — А ещё попроси, чтобы учителя тему материнства не затрагивали и не говорили детям ничего, мало ли, с них станется. А не поможет, говорить уже буду я. — Ну, поприседать или кросс пробежать и я их заставить смогу, — невесело усмехнулся Миша. — Юр, что мне делать, а? — Не знаю, Мишань, — честно ответил Юра. — Сплюнь, — буркнул Миша. Юра произвёл нужный обряд и постучал Мише по голове. Тот притворно обиделся, надулся, отворачиваясь от Юры, но ничего не сказал, всем собой выказывая недовольство. Юра улыбнулся. Раз Миша обижается, значит он в порядке, насколько это вообще возможно. — Юр, — Миша чувствовал, как Юра засыпает, но ещё держится ради Миши, хотя солнце уже показалось из-за горизонта. — Да, Мишань? — Юра стоически держал глаза открытыми. — А если Карина стала призраком? Ну, такое же может быть? — спросил Миша. — С этим к Ане, — Юра вздохнул, поцеловал Мишу и закрыл глаза, больше он бодрствовать не мог. Миша погладил его по щеке, коснулся губами губ и поднялся с кровати. Аня уже не спала, хотя было раннее утро, она вообще говорила, что спит не больше четырёх часов в день, а с двумя детьми это было очень полезно. Поэтому Миша решил ей позвонить, ему было очень необходимо и срочно проверить свою догадку. — Аня! — постаравшись тихо рявкнуть в трубку Миша. — Аня, помогай! — Миша, что случилось? — вот чего их магичка не ожидала, Так это звонка в шесть утра с просьбой о помощи. Миша перегнул палку. — Аня, вчера Карина умерла, ты можешь проверить, стала ли она призраком? — выпалил свою мысль Миша. — Уф, аж от сердца отлегло, — Миша услышал, как Аня длинно выдохнула. — Ты дебил, Шибанов? — Вот что сразу дебил? — возмутился Миша. — Чуть что, сразу у нас Шибанов дебил. Вот нет бы что-нибудь хорошее мне сказать, так нет же ведь, не скажут. У нас Миша Шибанов только дебилом может быть. — Ладно, не ворчи, — рассмеялась Аня. — Так, давай ты часам к десяти за мной заедешь, и посмотрим, стала ли твоя Карина призраком. Кстати, как Варя? — Не знаю, спит, — моментально успокоился Миша. — И надеюсь, будет спать дальше. Плакала вчера долго. — Ладно, я тебя пожалею, когда встретимся, — заверила Аня. — Всё, давай, до встречи. Аня скинула звонок, а Миша уселся в кресло на кухне. От всех этих переживаний хотелось хлопнуть рюмку, а то и две, но Миша не стал. Ему ещё с дочкой общаться, в школу съездить. Хорошо, похороны организовывала подруга и совладелица бизнеса по совместительству. Доля Карины переходила к Варе, но Миша понимал, что пока что этим придётся заниматься ему. Как минимум, следить, чтобы эта самая подруга не обкрадывала Варю, а деньги, которые дочери причитались от этой доли, Миша решил класть на счёт. Стукнет восемнадцать лет, он ей их отдаст, пусть делает, что хочет. У них с Юрой сейчас денег было достаточно. Ресторан Миши был успешным, и Лена предложила открыть сеть, но Миша пока об этом думал, ему было совершенно не интересно заниматься сетью ресторанов, тем более, что бывало, требовалось его личное вмешательство. Так что ещё одни или два подобных заведения, и он из города на пару дней даже не уедет. Так что он пока не давал никакого ответа. Вообще, Миша размышлял, как построить разговор с этой подругой на тему бизнеса. Может быть, имело смысл просто продать ей Варину долю, чтобы не греть себе мозги. Но решил, что такие разговоры будет вести Юра. У него и язык правильно подвешен, и гражданское право он знает лучше, и доминированием владеет виртуознее. А Мише только злодеев запугивать, вот это было его. — Ну да, Шибанов, ты тупой мент, — вздохнул Миша, но улыбнулся. Амплуа тупого мента давалось ему легко, но все, кто знал Мишу достаточно хорошо, никогда бы подобного про него не сказали. Миша был ментом очень умным и хитрым. И вообще ментом только по документам, а так они с Юрой уже девять лет состояли в секретном отделе. Таком секретном, что о нём узнавали только тогда, когда тебе предлагали в него вступить. Мише нравилась их с Юрой жизнь. Она была полна и приключений, и открытий чудных. У них было время и друг на друга, и на дела, которые иногда были очень простыми, как с красными шапками, или мозголомными, и их решал по большей части Юра, а Миша так, на дневном подхвате. Но теперь у Миши хоть иногда была возможность выспаться, а вкусно есть дома стало хорошей привычкой с появлением в доме Тихона. Домовой прекрасно вписался в их житуху. Ну а с появлением Вари Миша наконец-то проникся словом семья. Миша был счастлив и даже горе своей дочери воспринимал в отрыве от себя. Он переживал не смерть Карины, а что малышка теперь будет горевать, и сколько это продлится, никто не знал, но Миша уже сейчас понимал, что сделает всё, чтобы его дочь пришла в себя. И для начала надо узнать, стала ли Карина призраком. Если стала, то можно ли с ней договориться, или она стала просто трутнем. Это слово Миша запомнил с трудом, и оно означало призрака не осознающего себя, инертного. Из такого другие призраки делали оболы, стройматериалы, которые были нужны в мире призраков. Миша сидел на кухне, когда услышал, что Варя проснулась, завозилась на кровати, и позвала. — Папа? — раздался тихий голос дочери, и он сорвался к ней. — Да, дорогая? — Миша вошёл. Варя сидела на кровати с опухшими глазёнками, потирала их со сна, такая смешная с растрёпанными волосами, задорно завивающимися кольцами. — А можно я не пойду в школу? — спросила Варя очень-очень грустно, Миша видел, как она силится не заплакать снова. — И можно я не буду никому говорить, что у меня мама умерла? Вдруг надо мной смеяться будут. — Малыш, — Миша сел на край кровати и прижал Варю к себе. — Конечно, можно в школу не ходить. Пойдёшь, когда захочешь. Только уроки будешь дома делать, хорошо? — Да, — кивнула Варя, шмыгнув носом. — Обязательно буду. Мама всегда говорила, что я должна хорошо учиться. И даже если её теперь нет, я всё равно буду. И Варя всхлипнула. Миша прижал её к себе, не находя нужных слов, чтобы успокоить дочку. Он чувствовал себя таким беспомощным, что хотелось рычать и что-нибудь сломать. Руку себе разбить обо что-нибудь, чтобы боль физическая сменила боль душевную. Но он сидели крепко прижимал к себе Варю, а та обнимала его. — Давай поедим? — предложил Миша. — Пирожки с яйцом и луком, ватрушки. Чай. — А ты ел? — спросила Варя сквозь слёзы. — Нет ещё, тебя ждал, — соврал Миша, потому что о еде сейчас он вообще не думал. — Тогда пойдём, — согласилась Варя. — Я тебе кофе сделаю, я с кофеваркой договорилась, она и мне кофе варит. А себе чай. Идём, пап. Варя была очень самостоятельным ребёнком, что Мишу несказанно радовало. Не надо было нестись с утра на кухню готовить завтрак. Варя отлично варила себе кашу, это её Тихон научил, настрополил, что Варя должна быть хозяйкой, раз “эти раздолбаи” сами себя накормить не могут. И убирались они с Тихоном вместе. У Вари в комнате всегда был идеальный порядок. А ещё она умудрялась ругать Мишу за раскиданные вещи, а Юру за разбросанные по столу бумаги. В общем, в их доме появилась маленькая хозяйка, и даже сейчас, когда ей тяжело и плохо, она всё равно ею оставалась. Но всё равно, если Миша не спал, он предпочитал сам кормить Варю. Он же возил её в школу и забирал. И на все кружки. И это между делами, которые тоже требовали внимания. Миша чувствовал, что ему придётся нанять человека, который будет Варю везде возить, и очень боялся, что его дочка решит, что не нужна ему, что он про неё забывает. Это было не так, но Миша решил, что, когда она придёт в себя, он с ней об этом поговорит. Делая кофе и чай, Варя успокоилась, даже заулыбалась Мише, пока тот накрывал на стол и грел пирожки и ватрушки, в которых творога было сильно больше, чем теста. Ещё бы Тихон или Варя научились готовить его любимую шаверму, и жизнь была бы прекрасна. Но об этом пока речи не шло. — Малыш, — Миша глотнул кофе, Варя сидела напротив и пила чай с пирожком, — мне сейчас надо уехать будет. Сначала в школу заеду, скажу, что тебя не будет какое-то время, а потом по одному делу. Но я с гостьей приеду. Аню помнишь? — Помню, — кивнула Варя. — Аня хорошая, она мне нравится. И дочка у неё тоже хорошая. А можно её тоже в гости позвать? Вечером, после школы, она же пойдёт сегодня. Варя вздохнула, хотела заплакать, уже глаза покраснели и наполнились слезами, но не скатились, Варя вытерла слёзы. — Обязательно позовём, если ты хочешь, — пообещал Миша. — Или сами в гости поедем. А вечером Юра проснётся, погулять сходим, хочешь? — Хочу, — безрадостно ответила Варя, глядя куда-то мимо Миши, и всё-таки слёзы покатились из глаз. — Я правда хочу. Только больше я хочу, чтобы мама была рядом. Пап, я тебя очень люблю. Но маму я тоже люблю. Как я теперь без мамы? И Варя разрыдалась, отложив всего-то пару раз надкушенный пирожок. Миша поднялся, взял Варю на руки и сел с ней в кресло, прижав к себе, гладил по волосам, по плечу, а она вся сжалась в маленький комочек и пыталась перестать рыдать. — Я что-нибудь придумаю, — тихо сказал Миша, целуя Варю в макушку. — Малыш, всё уляжется. Ты только не плачь, пожалуйста. Он понимал, что это невозможно. Нечего было придумывать. Ни гости, ни подарки, ни прогулки, ничего из этого не заглушит боль его ребёнка. Нужно было что-то кардинальное, но пока Миша надеялся на то, что Карина не ушла в земли мёртвых, а осталась, чтобы быть с дочерью. Варя медленно успокаивалась, но всё же смогла взять себя в руки. — Тебе по делам надо, да? — спросила она, размазывая по лицу слёзы и сопли. — А с тобой можно? Миша разрывался между тем, чтобы взять с собой Варю в хоспис, и тем, чтобы оставить её дома. Если у них с Аней всё получится, то это будет замечательно. Но если нет, это только сильнее ударит по Варе. Так что он решил не брать её с собой, но появился другой план. — А хочешь, мы Славку к нам в гости сейчас позовём? — предложил он пригласить дочку Ани к ним, малой всё равно ещё ходил в детский сад, и он-то туда пойдёт. — Давай, — посветлела лицом Варя. — Только с Аней надо поговорить, да? — Да, ты иди, умывайся, а я Ане позвоню, — сказал Миша. Варя убежала приводить себя в порядок, а Миша набрал Ане снова. Выслушав просьбу друга, магичка сказала, что это неплохое решение. Славка была девочкой отзывчивой, ровесница Вари, так что им вместе было интересно. Аня заверила, что они минут через сорок приедут, нужно было закинуть “мелочь пузатую” в детский сад. Когда позвонили в дверь, Варя побежала открывать. Она надела домашнее платьице, в котором всегда встречала гостей, и казалась сейчас обычным ребёнком, беззаботным и радостным, что не пошёл в школу. Славка с порога обняла Варю, громко чмокнула в щёку и, быстро скинув ветровку и ботиночки, пошла с ней в комнату, помахав маме ручкой. — Миш, ты готов? — спросила Аня. — Нет, — Миша стоял в домашних штанах и футболке. — Подождёшь пять минут? Пока Тихону скажи, чтобы присмотрел за девочками. — Да слышу я вас, — появился Тихон. — Орёте, как потерпевшие, Юру разбудите ещё. — Точно, — сообразила Аня. — Девчонки же верещать будут, как пить дать, давай-ка я вам наколдую кое-что. Аня даже с места никуда не пошла, просто достала призму, которой поиграла, концентрируясь, и что-то сделала. Что, никто не знал, потому что видимого эффекта её колдовство не произвело. — Сделала вам звукоизоляцию в комнате, чтобы ни вы не слышали, ни вас, — объяснила Аня свои действия. — Чего стоишь? Одевайся иди. Миша собрался за пять минут, подхватил и нахлобучил на голову любимую кепку, которую Аня не так давно привела в порядок и сделала как новую. Миша был очень благодарен. Они сели в танк и поехали в хоспис, потому что в квартире призрака Карины Аня не обнаружила. В хосписе их легко пропустили в палату, тем более, что там оставались личные вещи Карины, которые нужно было забрать. Вещей было немного. Косметичка с минимумом косметики, фото Вари, кое-какая одежда, плюс средства личной гигиены. Мише даже выдали коробку, куда всё это можно было сложить. Ещё были украшения, которые Мише тоже отдали. Пара колец, цепочка с кулоном и серьги. Всё то, что Карина всегда носила, Миша помнил ещё по их встречам. Всё, кроме украшений и фото Миша решил выкинуть к херам, но Аня сказала посмотреть внимательно, может быть тут есть что-то ещё памятное, и Миша нашёл. Кулон с фото Карины и Вари, серебряный, Карина всегда его носила с собой, но никогда не вешала на шею. Этот кулон он решил отдать Варе, а украшения пусть полежат до поры, до времени. Аня уселась на кровать, попросив Мишу закрыть дверь и не мешать ей. Она зашептала какую-то мантру, моментально впадая в медитативный транс, а потом заговорила. Миша понял, что она говорит с Кариной, потому что она назвала её по имени, и Миша замер, не дыша, ожидая, когда этот диалог закончится и чем. С призраками Мише общаться доводилось. Многие из них умели говорить через барьер, так, что их было слышно, какие-то даже воплощаться. Что они ещё умели, Миша не знал, потому что с призраками особо не контактировал, не было у него умения, да и сами они к нему не спешили на поговорить. Минут пять Аня говорила, отвечая на вопросы о Варе, потом спрашивала Карину, будет ли она жить рядом с дочерью, хочет ли этого. Вроде как хотела. А потом Аня спросила у Миши, не против ли они, чтобы Карина жила в их доме рядом с дочкой. Миша был не против и уверен, что Юра тоже. — Спасибо, Миша, — услышал он тихий, но отчётливо различимый шёпот. — Пожалуйста, — растерянно ответил он. — Карин, ты как? — С дочкой будет легче, — шепнуло ему в ответ. — Так, поехали отсюда, дома наговоритесь, — скомандовала Аня и открыла дверь. — Вещи сожги, только посмотри, что тут, может, что-то запомнишь, Карине хватит на какое-то время. — Погоди, что ты имеешь ввиду? — не понял её Миша. — Если разрушить предмет, особенно памятный, то он проявится в мире призраков, и Карина сможет им пользоваться. И чем дольше об этом предмете помнят, тем дольше он будет там. Понял? — спросила Аня строго. — Понял-понял, — заверил Миша. — А что ей нужно? — Откуда я знаю? — удивилась Аня. — Потом попросит чего-нибудь. И, открывай дверь, чтобы Карина могла пройти, через предметы это делать неприятно и даже губительно. — Хорошо, — кивнул Миша. Аня сама открывала двери, так, чтобы пропустить призрака, а Миша просто шёл и тихо офигевал. Тихон у них живёт, дух дома. Теперь призрак будет, дочка ещё. Как-то слишком много народу для них с Юрой, но, у них есть спальня, где они могут творить свои непотребства сколько угодно. Хоть это радовало. — Ань, а можно сделать так, чтобы Карина не ходила в нашу спальню? — спросил Миша, подумал, и добавил в пустоту, пытаясь привыкнуть к этому, хотя думал, что уже привык с Тихоном. — Карин, ты прости, но тебе там делать нечего. — Она возмущается, что за баба с тобой живёт, ведь ты говорил, что у тебя никого нет, — сказала Аня. — Я пока могу с ней говорить, так что поехали, через меня потрещите. — Карин, я не говорил, что у меня никого нет, — Миша чувствовал себя придурком, но он верил в призраков, потому что общался с ними, но говорить с пустотой было очень странно. — Я с мужиком живу. С Юрой, он вампир. — Она недовольна, — ответила Аня, хотя Миша был уверен, что там был поток отборной площадной брани, Карина умела ругаться, когда хотела, и делала это просто виртуозно. — Спрашивает, знает ли Варя. — Знает, конечно, — даже удивился вопросу Миша. — А как она может не знать, если живёт с нами? Тебе Варя сама всё расскажет, что нужно. И про фей, и про вампиров, и про оборотней. — Миш, Карина только-только стала призраком, я попрошу кого-нибудь из своих знакомых её поучить, рассказать всё, — предложила Аня. — А то вы нарассказываете всякого. О, она теперь обо всём это знать хочет. Карин, я тебя познакомлю, не переживай. Просто не сегодня. Темпераментная у тебя бывшая. — Да уж, знаю, — буркнул Миша. — Она хочет увидеть фото Юры, — озвучила Аня просьбу Карины. — Вот прямо сейчас, что ли? — выпали Миша, резко перестраиваясь. — Знаете, давайте вы друг с другом поговорите, а я до дома доеду спокойно. Ещё не хватало, чтобы меня невидимая мёртвая бывшая отчитывала за выбор спутника жизни. Аня попросила Карину уняться, пригрозив, что лишит её возможности говорить с миром. Могла она это или нет, Миша не знал, но угроза подействовала, и в Машине наступила благодатная тишина.