М+Ю 8. Отцы и дети.

Миша проснулся рано. Надо сказать, спать не больше четырёх часов он уже давно привык, поэтому поймал Юру за пару часов до рассвета. Тот сидел и не мог решить, надо им вмешиваться в расследование или нет. По всему выходило, что люди сами справятся, поэтому он отложил документы. Как раз пришёл Миша, устроился на небольшом канапе у стены между двумя стеллажами. Котёнок был с ним. — Такой хорошенький, — Миша потёрся носом о шёрстку Обри и чихнул. Котик дёрнулся, зашипел, но успокоился. — Пойдёшь к своей хозяйке? Кивнуть ему котик не мог, понимал ли он человеческий язык, тоже был большой вопрос, но Паладин, утверждал, что он с ним договорился, и тот был ориентирован на Варю, но пока ему больше нравится Миша. Он опустил Обри на пол, и тот поскакал куда-то из кабинета. Мише было не важно, куда, но с котиком спать ему понравилось. — Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил Юра. — Не жалуюсь, — удивился Миша, обычно домитор не особо интересовался его здоровьем и самочувствием. Ну как, мониторил всегда, а вот спрашивал редко. — Ты чего, Юриваныч? Боишься, что меня где-то продуло? — Ты днём в обморок упал, мне Аня рассказала, — Юра сел рядом с Мишей, обнял его за плечи, прижимая к себе, и тот уложил голову на его плечо. Они так могли молча просидеть довольно долго, просто наслаждаясь близостью друг друга. — Да фигня-война, — заверил Миша. — Мало ли, недоспал где-то или перепил. — Нет, Мишань, мне это не нравится, — тихо, но строго сказал Юра. — А я, блядь, тащусь от этого, — возмутился Шибанов в своей привычной манере, — вот каждый день бы в обморок падал. И валялся. Так, что ли? — Не бурчи, Мишаня, — ласково попросил Юра. — Просто я волнуюсь. И, кстати, ты говорил о документах, бизнесе Карины. Давай я с тобой съезжу, а? Ты всё равно в договорах ничего не понимаешь. — Ой, а ты у нас великий пониматель договоров, — взвился Миша, но из объятий не вывернулся. — Кое-что понимаю, — Юра не стал кичиться образованием, да и не нужно это было. — Миш, иди ещё поспи, чего ты поднялся? — Да так, — пожал плечами Миша, — мне тебя не хватает. Я скучаю. — Ничего, Миш, скоро зима, — Юра погладил его по голове. Юра тоже скучал по Мише, с появлением Вари проводить время вместе стало сложнее, плюс, ещё была работа, а Мише когда-то надо было спать. Он просто был немного сдержаннее Миши, поэтому мало говорил об этом, но он тоже тосковал и хотел проводить время вместе, но помнил, что Миша — живой человек, которому надо отдыхать. У которого была дочь, и с ней тоже нужно было проводить время. А ещё работа, которую тоже надо делать, но, благо, пока было тихо. Зазвонил телефон. Юра с Мишей не сразу сообразили, что это Мишин, поэтому оба очень удивились. Предмет разговора был ещё более удивительный, хотя Аня уже об этом заикалась. Мишу лично пригласили на церемонию вручение ему звания Рыцаря Двора. Его сразу предупредили, что, к сожалению, никого из не-Рыцарей он взять с собой не сможет. Церемония была назначена на полночь завтра ночью. Миша уточнил, может ли он позвать с собой домитора, ему ответили утвердительно и сказали, что ничего страшного, если он не будет в форме. — Юр, — Миша сидел ошарашенный, потому что он слова Ани пропустил мимо ушей о Рыцарстве, а тут это оказалось правдой, — меня Рыцарем хотят сделать. Двора, в смысле. — Я тебя поздравляю, — улыбнулся Юра на вид спокойно, но Миша знал, что внутри он радуется за своего гуля как ребёнок. — Мишань, я очень за тебя рад. — А я не знаю, — задумался Миша. Рыцарство накладывало много обязательств, повышение звания в ментовке столько проблем не создавало. Но это был статус, это были полномочия, возможности и ответственность. Никакого отдела в заведовании, конечно, у Миши никогда не будет, но теперь он мог вполне официально присовокуплять к ходу их с Юрой расследования других Рыцарей и специалистов, не торгуясь и не обещая золотые горы. Юра тоже это мог, но старался договариваться, чтобы тем, кого он просил, было не обидно. Однажды их с Мишей припахали в приказном порядке, какой-то молодой Рыцарь из Бруха, борзый и горячий, ему, видите ли, срочно понадобились Юрины мозги, а Миша вообще просто шёл довеском в виде гуля. Вообще, сам Миша относился к этому философски, но Юра просто терпеть не мог, когда Мишу считали бесплатным приложением, которое обязано работать на благо своего домитора. Каждый домитор имел право относиться к своему гулю как угодно, кроме причинения вреда как психическому, так и физическому здоровью. Это определённым образом наказывалось. Гуля могли даже забрать, восстановить и, по итогам разбирательства или вернуть домитору, или предложить ему стать гулем Двора. Но в целом личные гули, а количество гулей никак регламентировано никогда не было, жили нормально. Юра не знал, сколько гулей так же любимы домиторами, как его, но был яркий пример в лице Косатки. Она за своего гуля официально вышла замуж. Остальные просто были обласканы вниманием, скорее семейным, но как младшие братья или родители. Так или иначе, ни один вампир не мог помыкать чужими гулями, только если это было для спасения домитора. Юра считал Мишу мальчиком самостоятельным и был уверен, что тот сам сможет провести комплекс спасательных мероприятий. А понадобится помощь, ему есть кому позвонить. Была одна интересная история. Любимый гуль Ива, и самый старый его гуль, крутил роман с гулем Эмиля. Домиторы специально устраивали им выходные, чтобы они могли пообщаться и провести друг с другом время. За этим романом особо никто не следил, потому что его не афишировали, но Юра узнал об этом от самого Эмиля, когда научился читать мысли, и Лорд приехал его с этим поздравить. Вот такие были разные отношения у гулей и их домиторов. И когда к Мише относились как к бесплатному приложению, а по выучке и боевой подготовки он был не хуже гулей Двора, часть из которых давно была Рыцарями, Юра пребывал в ярости. И сейчас его очень порадовало, что Мише позвонили лично, а не стали передавать информацию через него. — Ну что, Мишань? — спросил Юра, слышавший весь разговор. — Не знаю, — снова пожал плечами Миша. — Лучше ко мне относиться не будут, хуже, правда, тоже. Просто ещё один повод побухать, как по мне. — Да когда тебе повод-то был нужен? — рассмеялся Юра и поцеловал Мишу. — А я за тебя рад. Это статус, Миш, важный статус. А обязанностей у тебя всё равно не прибавится, только проблемы решать будет проще. — Тогда я рад, — улыбнулся Миша. — Раз ты так на это смотришь, то я рад. Спасибо, Юр. — За что? — удивился Юра. — За то, что веришь в меня, — Миша улёгся на канапе, утянув Юру за собой, уложил на себя, правда, канапе обоим было не в рост, и Юра решил заменить его на нормальный диван. — Мне это важнее всего, а не деньги или статус. Но теперь меня смогут забрать на какую-нибудь локальную войнушку. — Без меня и моего одобрения никто тебя никуда не заберёт, — заверил Юра. — А я тебя люблю, поэтому никому не отдам. Давай Тихона попросим побыть с Варей, а сами погуляем? — Ты есть хочешь? — спросил Миша. — Да, Миш, я есть хочу, — не стал делать тайны и причины прогулки Юра. — А ещё позвоним Паладину и Мельнику, или ты не хочешь их звать? — Я Косатку хочу позвать, — сказал Миша как-то грустно, — но она не Рыцарь. И Ермак не Рыцарь. Тогда давай Аню, Пала с Мельником и тебя. И потом к Ермаку отмечать всё это. — Как ты хочешь, — улыбнулся Юра. — Будет так, как ты хочешь. — Одеваться пошли, — Миша шлёпнул Юру по ягодице, и тот аккуратно встал с него, подав руку, чтобы и Мише было легко подняться. Они собрались быстро, настрополили Тихона, чтобы сидел и следи за Варей, которая, наигравшись и натанцевавшись, сладко спала в своей кровати. Оба были уверены, что она не проснётся, но всё равно оставлять ребёнка без присмотра совсем посчитали неправильным. Гуляли долго. Просто бродили по улицам, Юра даже поел довольно быстро, и они отправились вдоль одной из многочисленных набережных Питера на променад. Погода стояла хорошая, безветренная, а столбик термометра уверенно держался на пятнадцати градусах. Так что было тепло и хорошо, спокойно. Они были не одни такие, шествующие глухой ночью мостами и набережными, глядящими на звёзды. Центр Питера, та его часть, что не скрывалась в бесчисленных дворах и подворотнях, был вполне безопасен. Можно было хоть с детьми гулять этой очень поздней ночью, которая плавно переходила в утро. Юра дышал воздухом, раскладывая его на запахи, Миша шёл рядом. В это время они могли взяться за руки и быть почти обычной парой, которая просто вышла погулять. У каких-то львов Миша прижал Юру к парапету и долго целовал до звёзд в глазах, не желая отпускать, слишком хорошо ему было. А Юра только и мечтал, чтобы Миша не останавливался, не отпускал его, и плевать на очень редких прохожих, которые просто спешили пройти мимо странной парочки целующихся мужиков. Не нужно было ничего говорить, они всё про друг друга и себя давно знали, всё было давно сказано, но сегодня отчаянно хотелось романтики, и Миша даже подумал, что немного и Грёзы, которую они до сих пор могли видеть. И Юра увидел как на противоположной стороне улицы стоит сатир и фотографирует их. Сатиру на вид было не больше шестнадцати, увидишь его обычным взглядом, ну да, симпатичный, даже смазливый, но Юру всегда завораживали эти витые бараньи рога, он вообще любил разглядывать сатиров. Хорошо, такая возможность у него была. — Эй, парень, — Юра оторвался от Миши и махнул рукой. — Иди сюда. Миша обернулся, чтобы посмотреть, кого к ним позвал домитор, и тоже увидел сатира. — Ты чего так поздно один гуляешь? — спросил Юра. Он считал, что у этого парня что-то случилось, раз он так поздно ходит по улицам в гордом одиночестве. — Тебе-то что? — усмехнулся паренёк. — Гуляю, вот, фоткаю, что хочу. Фотоаппарат у него был старый, Зенит, кажется, как удалось увидеть Юре. — Да, я, может, фотку хочу, — доброжелательно улыбнулся Юра, Миша встал рядом, тоже разглядывая сатира. — Вот думаю, где тебя потом искать. — Может, есть хочешь? — спросил Миша, тоже выражая доброжелательное отношение. Было видно, что парень был не богат, если не сказать, беден. Джинсы коротки, рубашка с чужого плеча, драная сумка. Это явно не были модные тенденции. Юре с Мишей желание помочь пришло одновременно, но навязывать свою помощь они не спешили, хотя и Миша и предложил накормить пацана. А потом Юра подумал, что, может быть, парень ещё не знает о своём кризалисе, поэтому спросил прямо. Пусть посчитают за психа, но хоть знать будут. Вдруг смогу познакомить с кем-то, к примеру, с Маричкой и Сластёной. — Парень, а ты знаешь, что ты фея? — задал вопрос Юра с лёгкой усмешкой. — А ты откуда знаешь? — искренне удивился сатир. — Ты же не фея. — А мы с моим… мужем зачарованы сегодня, — ответил Юра. Он первый раз кому-то охарактеризовывал так Мишу, и это было приятно. Очень приятно. — Так что вот, гуляем по городу, смотрим на всякое. Жена моего сына сатир. Маричка. — А, Маричку знаю, — парень перешёл дорогу и уселся на парапет. — А ты отец Макса? — Ага, — Юра лукаво улыбнулся. — Так а ты кто? Всё, что нужно было знать об этом сатире, Юра легко мог узнать у Марички, но нужно было знать, как его зовут. Так, для пущей убедительности, кого же он будет искать. — Я Лёша, — ответил, наконец, сатир. — А ты вампир, значит. — Вампир, — не стал скрывать Юра. — А что, не жалуешь вампиров? — Да нет, просто не знаю, отражаетесь вы в зеркалах или нет, вдруг фото не получится, — вздохнул Лёша. — Вы такие… Знаешь, красивые вы, любите так друг друга. Это видно, это чувствуется. Я фоткал, как вы целуетесь, да так, что гламур получил от вас. Спасибо. — Не за что, — Юра качнул головой и решил напомнить, с чего всё начиналось. — Так чего ты один так поздно гуляешь и хочешь ли ты есть? — Отчим пьяный выгнал, — опустив голову, тихо сказал Лёша, ему явно было тяжело в этом признаваться, но Юра был ему отчасти знаком по разговорам, вот он и решил сказать, как есть. — Мамку избил, а меня выгнал. А есть хочу, да. — Такс, — задумался Юра, но в разговор подключился Миша. — Лёх, шаверму будешь? — спросил он. — Да я сейчас картонку был сожрал, — признался Лёша. — Отлично, — Миша хлопнул в ладоши и потёр их друг о друга. — Юр, пошли, тут шавермячная недалеко круглосуточная, можно даже посидеть. Меня там знают. — Миш, а в какой шавермячной тебя не знают в лицо? — иронично спросил Юра. — Не знаю, — пожал плечами Миша. — Но с появлением ресторана могли уже и подзабыть везде. — Ладно, веди, — хлопнул по плечу Мишу Юра. Они минут за десять дошли до маленького, на три куцых столика, шавермячной, которую даже кафе нельзя было назвать. Миша предложил Лёше заказывать, что он хочет, подумал, и заказал себе тоже. Когда всё было готова, устроились за одним из столиков, места для троих хватило впритык. Юра с Мишей позволили Лёше утолить первый голод, и только потом начали спрашивать. Юра больше спрашивал про семью, почему мама не выгонит отчима и всё такое. Оказалось, что маме просто не на что кормить себя и сына, и она связалась с дальнобойщиком. Когда тот в рейсе, да и дома трезвый, всё в порядке, ну а когда начинается пьянка, то Лёша не может ничего сделать, его отчим слишком банален. Да и ему достаётся по всем фронтам. Лёша рассказал, что зарабатывает на жизнь фотографией, даже получается, хотя, конечно, фее это сложно. Но Сластёна частенько подкидывает его кандидатуру, если у заказчиков праздников ещё нет фотографа. Но всё равно пока не хватает, чтобы что-то сделать с отчимом. Юре было жаль парня, но тащить его к ним домой он не собирался, как и оставлять на улице. Мишина квартира давно и плотно сдавалась, а вот квартира Вари стояла пустой, Миша с Юрой ею ещё просто не занимались, хотели нанять кого-нибудь, чтобы подготовил её к сдаче, но сначала надо было забрать оттуда всё нужное или просто памятное. Вот туда-то и хотел поселить на время Лёшу Юра. Хотелось ещё и денег подкинуть, но не как подачку, а раз парень зарабатывал фотографией, то можно было устроить семейную фотосессию. И им развлечение, и парню приработок. — Ты в школе учишься? — спросил Юра. — Учусь, — вздохнул Лёша. — Но так, через пень-колоду. — Так, Лёша, — Юра стал серьёзен. — Мы тебя сейчас отвезём, где ты сможешь переночевать и вообще отдохнуть, а завтра встретитесь с Мишей, он разберётся с твоим отчимом. Ты только скажи, какой результат тебе нужен. — Он маму не любит, — тяжело вздохнул Лёша. — Бьёт её. Я хочу, чтобы он ушёл. Просто пропал из нашей жизни навсегда. Мама, когда не пьёт, работает. А без него она пить совсем не будет. Вы мне правда поможете? — А почему бы не помочь другу моего сына, — улыбнулся, пожал плечами, Юра, словно это было раз плюнуть. — Да, Макс классный, — уголки губ сатира поползли вверх. — Он играет так здорово, жаль, что записи не передают магию этой музыки. — А чего у тебя фотоаппарат такой старый? — спросил Миша, уже умявший свою шаверму. — Старый-не старый, — почти обиделся Лёша, — зато он в Грёзе работает. Они довольно неспешно догуляли до дома Миши с Юрой, расспрашивая Лёшу о его жизни, когда он стал феей, как давно фотографирует. Лёша рассказывал, не таясь. Скрывать ему было нечего, тем более, Макс рассказывал и про отца, и по Мишу только хорошее. Юру радовало, что Макс вообще про них говорит, что у них семья, хоть они и виделись редко. Ксюха, правда, звонила из своего Китая не так часто, но она вышла там замуж, но детей пока не было. Юра был за неё рад, хотя она и не вращалась в волшебном мире, даже не знала про него, и Макс с Юрой решили ей ничего не рассказывать. Они отвезли Лёшу в квартиру Вари, выдали ключи и сказали, что Миша позвонит, когда можно будет вернуться домой, они с Юрой уже решили, что Миша просто выставит этого мужика и доминированием прикажет не приближаться к этим людям лет пятьдесят, если этот урод столько проживёт вообще. Но Миша для себя решил ему ещё и в морду дать для профилактики. Домой они вернулись часа за полтора до рассвета. Варя спокойно спала, Карина тоже не выказывала претензий, вообще никак не проявляя себя. В доме было тихо и сумрачно, даже пикси спали в своих цветах, не тревожиемые никем и ничем. Миша хотел постучать по одному из цветов, чтобы разбудить крылатую малявку, но не стал, помня, как однажды так сделал. Пикси звенела возмущением на весь дом, Миша думал, что с ума сойдёт от этого перезвона, и хоть не понимал ни слова, уяснил, что делать так не надо. — Расскажи, что знаешь про Аллу, — потребовал Юра, когда они устроились в спальне, Юра сидел в кровати и перебила Мишины волосы, голова которого покоилась у него на коленях, тот лежал, развалившись поперёк их огромного ложа и глупо улыбался. — Да ничего я о ней, по сути, не знаю, — признался Миша. — Утром должна инфа упасть кое-какая. А так Карина отзывается о ней хорошо, у них был стабильный доход, всё хорошо шло. На, вот, послушай, что она наговорила через Аню. Миша включил файл, Юра прослушал его внимательно, но Миша, в целом, всё сказал. Алла была хорошим партнёром, но Юра прям чуял, что что-то тут не так. Что-то ему не нравилось, и он не мог понять, что. До рассвета оставалось ещё время, и он решил позвонить Ане, чтобы развеять сомнения. Или подкрепить их хоть какой-нибудь информацией Аня не спала, она вообще редко спала дольше четырёх часов, поэтому разбудить её особо никто не боялся. Выслушав подозрения Юры, Аня сказала, что перезвонит, и в итоге Мишин домитор получил информацию, что Аллу окружают мёртвые, но не призраки, а просто мёртвые люди. Что бы это могло значить, вопрос был хороший, но Юра поспрашивал, может быть Аня видела кого-то знакомого, но та сказала, что лиц было не разобрать. В итоге было решено, что Миша без Юры никуда не идёт. Сам Миша даже возражать не стал, раз умные мира сего решили, что ему нужна помощь, то почему бы и не воспользоваться ею. Мише на телефон упало сообщение о пришедшем на почту письме. Похоже, это была та самая инфа на Аллу, которую он ждал. Что ж, кто-то работал всю ночь, пока он развлекался. Хотя Миша бы всё это развлечением не назвал. Но он провёл всю ночь с Юрой, а это дорогого стоила. Полежали вдвоём и будет, Юра решил, что у него достаточно времени перед рассветом, чтобы посмотреть, что там прислали Мише. Прямо на то, что с Аллой что-то не так, ничего не указывало. Но родители умерли рано, почти сразу после совершеннолетия дочери, оставив ей сбережения и шикарную квартиру в центре Питера. Потом умер первый муж, разбился на машине без видимых причин, официальная версия — заснул за рулём. Два других мужа тоже умерли по странному стечению обстоятельств, но с Аллой это никак не связывали. И каждый следующий муж Аллы был богаче предыдущего. Её первый бизнес прогорел, она не расстроилась и начала заново. Потом познакомилась с Кариной, и вот их бизнес оказался успешным. Не самый большой, но стабильный доход. Алла в это время снова выходит замуж, и снова муж умирает. Уснул в ванной и утонул. Аллу подозревали, но против неё улик не нашли. И вот теперь умерла Карина. Но она умерла от рака мозга, и Миша, откровенно говоря, не видел тут связи, хотя то, что мужей своих сгубила сама Алла, у него сомнений не было. Позвонила Аня, сказала, что считает, что Алла каким-то образом высасывает силы, и что именно она напала на Мишу, устроив ему обморок. Сказать, что в Юре вскипела такая необузданная ярость, что Миша только успел его поймать, как Юра начал страшно рычать, бесноваться и пытаться что-нибудь сломать. Телефон свой он вообще зашвырнул в стену, и тому пришла хана. — Юра! — постарался не кричать Миша. — Юра, всё в порядке! Да что с тобой? Успокаивался Юра тяжело и долго. Это была та самая вампирская ярость, Зверь, живущий в душе вампира. И если бы Алла сейчас была рядом, Юра бы её порвал, потому что мозги ему полностью отказали, оставив только свойственную вампирскому Зверю животную ярость. Миша держал своего домитора в жёсткой хватке, прижав к канапе, которое тоже пришло в негодность, потому что Юра его погрыз, пытаясь вырваться из Мишиного захвата. Но гуль держал крепко и просто ждал, когда же домитор придёт в себя, только звал по имени и говорил, что любит. Когда Юра перестал дёргаться и грызь канапе, Миша, убедившись, что всё в норме, отпустил его, и Юра моментально обнял Мишу, прижал к себе и долго извинялся, что не придал значение его обмороку. — Юриваныч, харе, а? — попросил Миша, гладя Юру по спине. — Ничего она мне страшного не сделала. А то, что ты хочешь её убить до безумия, причём, буквально, я тебя очень понимаю. Ну всё, всё, успокаивайся. — Мишаня, — выдохнул Юра, прижав его как можно крепче к себе, — я никому не позволю тебя обидеть или сделать тебе плохо. — Юр, для того, чтобы убивать людей из-за меня тебе сначала надо сменить мировоззрение, — усмехнулся Миша, тая в объятиях любимого домитора. — А пока этим буду заниматься я, договорились? — Пойдём в кровать? — предложил Юра, чувствуя, что рассвет близится. Они, раздевшись, устроились под одеялом, большим и тёплым, и на этот раз Юра устроил голову на плече у Миши, и тот поглаживал его по плечу и голове. — Миш, я правда хочу, чтобы она умерла. Я ведь никогда никому не желал смерти, а сейчас чувствую это так остро, так ярко. — Ничего, Юр, — Миша вздохнул, проходясь ладонью по Юриной спине, — это бывает. У тебя пройдёт. А я её на кровь солью. Будет тебе еда на неделю. — Ещё пару лет назад я бы стал тебя отговаривать, — признался Юра. — А сейчас просто радуюсь, что делать это буду не я. И от этого мерзко, знаешь, чистенький весь в белых перчаточках бумажки перебираю и людям и нелюдям в головы залезаю. А ты людей убиваешь. — Работа у меня такая, Юр, — Миша не любил убивать людей, но знал, что иногда это делать приходится. — Всё, Юрочка, спи. — Я люблю тебя, — шепнул Юра, целуя Мишу в шею, и закрыл глаза, засыпая. — И я люблю тебя, — тихо выдохнул Миша, но Юра услышал, и после этого сон поглотил его.