Чешуя под кожей

Лес пах гнилью, старой хвоей и — что раздражало Геральта больше всего — несвежей кровью кикиморы. Кровь эта была липкой, вонючей и уже успела засохнуть на его доспехах неприятной коркой. Ведьмак шел, тяжело ступая по мягкому мху, и каждая кость в его теле ныла, напоминая о том, что контракт в болотах Вызимы был, пожалуй, слишком дешевым для такого количества синяков. Но была одна причина, по которой он не остановился на постоялом дворе в городе, а прошагал лишние пять миль вглубь леса. Впереди между деревьями блеснуло серебро. Озеро, скрытое в глубокой чаше холмов, казалось нетронутым миром. Вода здесь была настолько чистой, что в сумерках выглядела как расплавленный хрусталь. Геральт вышел на каменистый берег, скинул тяжелые седельные сумки и, прислонив мечи к валуну, издал тяжелый, протяжный вздох. — Зараза... — прохрипел он, начиная расстегивать ремни нагрудника. Вода у берега вдруг пошла кругами. Из глубины поднялась тонкая фигура, и на поверхности показалась макушка с копной мокрых каштановых волос. Затем — пара ярко-голубых глаз, сиявших любопытством. — Ты опоздал, — раздался звонкий, мелодичный голос. Лютик — сирена, которую местные легенды называли «Ужасом Глубин», хотя на деле он был скорее «Недоразумением Озера» — подплыл ближе. Его чешуя на плечах и длинном, мощном хвосте переливалась бирюзой и перламутром в свете восходящей луны. — У кикиморы были другие планы на мой вечер, — проворчал Геральт, стягивая кожаный колет. — Опять ты весь в какой-то дряни, Геральт! — Лютик оперся локтями о плоский камень у самой кромки воды, беспардонно разглядывая ведьмака. — От тебя несет за версту. Мои рыбы в южной части озера уже в обмороке от этого амбре. — Не слушай их, они всегда были неженками, — буркнул Геральт, наконец оставшись в одних штанах. Он зашел в воду. Она была прохладной, ласкающей, смывающей тяжесть дня. Лютик тут же оказался рядом. Он кружил вокруг ведьмака, словно дельфин, едва касаясь его кожи своими плавниками, мягкими, как шелк, но опасными, как бритвы. — Ты ворчишь больше обычного, — заметил Лютик, выныривая прямо перед лицом Геральта. Его перепончатые пальцы с острыми коготками осторожно легли на плечи ведьмака. — Неужели заказ был настолько плох? — Мало платили. Много кусались, — лаконично ответил Геральт, закрыв глаза. Он почувствовал, как прохладные руки сирены начали мягко массировать его затекшую шею. Лютик был удивительным созданием. В отличие от своих сородичей из океана, он не пытался затащить путников на дно. Он предпочитал сочинять песни (которые, по его утверждению, понимали даже раки) и ждать ведьмака, который однажды пощадил его, решив, что это существо «слишком шумное, чтобы быть по-настоящему опасным». — Ты слишком много работаешь, Геральт. Тебе нужно сменить профессию. Стань... ну, не знаю, садовником. Или начни выращивать тыквы. Тыквы не кусаются. — Тыквы не платят, — Геральт открыл один глаз и посмотрел на Лютика. Сирена фыркнула, брызнув водой ведьмаку в лицо. Его лицо было почти человеческим, если не считать тонких жабр на шее и чешуек, заменявших веснушки. — Зато тыквы не заставляют тебя приходить ко мне с такой кислой миной. — Моя мина всегда такая. — Ложь. Когда ты ешь ту чернику, которую я тебе собираю на берегу, твои брови опускаются на целых два миллиметра. Это прогресс! Геральт не выдержал и коротко усмехнулся. Он протянул руку и коснулся влажной щеки Лютика. Кожа сирены была прохладной и гладкой. — Ты невыносим, — тихо сказал ведьмак. — Я очарователен, — поправил Лютик, подаваясь навстречу касанию. — И ты это знаешь. Иначе зачем бы ты тащился сюда через весь лес, вместо того чтобы пить дешевый эль в корчме? Геральт ничего не ответил, потому что спорить с Лютиком было бесполезно — у того всегда было последнее слово, даже если это было просто бульканье под водой. Вместо этого Геральт подался вперед, сокращая расстояние. Лютик затих. Его хвост медленно и ритмично двигался под водой, поддерживая его на плаву. Когда их губы встретились, ведьмак почувствовал вкус озерной воды, мяты и чего-то неуловимо магического. Поцелуй был мягким, почти осторожным, контрастирующим с грубой силой ведьмака и хищной природой сирены. Лютик издал тихий, довольный звук, похожий на трель соловья, и обвил руками шею Геральта, притягивая его ближе. Его мокрые волосы щекотали лицо ведьмака, а холодное тело прижималось к горячей коже, усмиряя внутренний огонь и вечное напряжение. Когда они отстранились, Лютик лукаво улыбнулся, обнажив ряд слишком острых, но от этого не менее красивых зубов. — Ну что, всё еще ворчишь? — прошептал он. Геральт глубоко вздохнул, глядя в эти сияющие глаза, и притянул сирену к себе для еще одного поцелуя. — Меньше, — признал он. — Но мыло мне всё равно нужно. — Зараза... — передразнил его Лютик, смеясь, и увлек ведьмака глубже в серебряные воды озера, где не было ни монстров, ни чеканных монет, а только тишина и бирюзовые блики на воде.