Жаркое союзничество

Когда лед стал неотъемлемой частью его жизни, а коньки приросли к ногам, Гарри думал, что сошел с ума, подозревал, что попал в секту, пытался отвлечься от хоккея, обходил стороной арену, но каждый раз все дороги вели в одно место. В конце концов он просто смирился, предупредил Сириуса о том, что будет вечно пропадать на тренировках, схватил коньки и побежал в сторону Дурмстранга — его первого и единственного хоккейного клуба.  С тех пор Гарри в любой ситуации выстраивал свою жизнь вокруг хоккея: «Смогу ли я летом поехать на уикенд? Вряд ли, летом отборочные на турнир», «Свободен ли я в эту субботу? Извини, мы прошли отборочные и теперь участвуем в регулярном турнире», «Почему я скрыл все социальные сети? Я в депрессии, мы не смогли пройти в плей-офф». В любое время года, как бы ни было плохо, он не останавливался на пути к арене, ведь там его ждал Рон, команда и парадоксально теплый лед. Гарри устраивало осознавать, что возможно он немного одержим спортом, он оправдывал это дисциплинированностью. Но есть вещи, с которыми он так и не смог смириться. — Поттер! Уизли! Если еще раз запорите дриблинг, после тренировки лед вылизывать будете. Еще раз! Тренер Каркаров славился необычайной строгостью и требовательностью в работе, для него не существует таланта без результата. Хоть Сириус и говорил, что обычно тренера строгие только потому что верят в своих учеников, Гарри убежден, что Игорь Каркаров просто самодур, который мешает его способностям реализовываться. Возможно, есть другая причинно-следственная связь между его психологическим состоянием после тренировок и нравоучениями тренера Каркарова. Но Гарри предпочитает не задумываться о таких сложных вещах, да и на тренера внимания не обращает, пусть брюзжит, главное, что между ним и льдом никто и ничто не стоит. Гарри бросает взгляд на Рона, который успевает лишь закатить глаза повыше перед тем, как вернуться в начало полосы препятствий, и, смирившись, повторяет его действия. Они повторяют упражнение еще несколько раз, но тренер лишь с недовольным видом требует собрать инвентарь и разделиться на две команды. К концу первого периода тренировочного матча усталость одолевает Гарри, он чуть ли не валится с ног под звук голоса Каркарова, который собрал команду в центре площадки, чтобы игроки не прохлаждались на скамейках. — Монтегю, отдал пас — иди на ворота! Всегда! Чего ты встал на месте? Опять пятак пустой, вы очень зря на вратаря рассчитываете. Уоррингтон, ну если ворота заблокированы, брось ты шайбу сверху, твои ее там подберут для маневра. И растягивайте оборону, чтобы освободить место для атаки. Поттер, я к тебе обращаюсь, ты вообще хоть что-то видишь кроме шайбы, на тебя пятеро несутся, а ты зажал пас сразу двум сокомандникам. Думаешь, ты один справишься? — ехидно спросил он, наклонившись к его лицу. Гарри бесит, что при всех недостатках тренера он еще и выше его на голову. — По местам! — Да, тренер, — с одышкой пробубнил Гарри и, покачиваясь из стороны в сторону, занял свою позицию. Дальше игра шла не лучше: его постоянно атаковали и отнимали шайбу, голов не было совсем, со временем команда, видя его состояние, и вовсе перестала делать пасы, но Гарри их не винил, ему действительно нужна передышка. Иногда Гарри мечтал вернуться на замерзшее озеро в одной из деревень Девона, куда его в детстве возил Сириус. Мечтал вернуться во времена, когда он не уставал, играя весь день с Роном и другими соседскими ребятами без какого-либо защитного снаряжения, когда он запросто считывал поведение соперников и предугадывал их дальнейшие действия, когда время перед воротами замедлялось, давая Гарри возможность оценить ситуацию и выбрать удачную траекторию, тогда он не сомневался в собственной неуязвимости и втором дыхании. Не было сомнений, не было криков тренера и, самое главное, не было скамейки запасных. С каждым днем ситуация становилась все более удручающей, особенно учитывая любовь Гарри к хоккею, этот когнитивный диссонанс в голове рушил все стремления и желания совершенствоваться. Хотелось просто ощущать гладкую поверхность под коньками, вести шайбу, обходить соперников и чувствовать леденящий губы и щеки ветер, Гарри ощущал себя по-настоящему живым, когда чувствовал покалывания на коже от мороза и полученных в игре ссадин. Но реальность не оставляла выбора. Вроде бы никто не держит в Дурмстранге, но уйти значит бросить начатое, Гарри был реалистом — в высшем дивизионе он больше никому не нужен, он просидел на скамье запасных дольше, чем играл. Он, конечно, мог бы уйти во второй дивизион, где его примут как родного, но все будут знать, что это шаг назад. От этой мысли все сжималось, арена начинала увеличиваться и давить своей мощью, намекая Гарри, что он слишком ничтожен, чтобы занимать здесь место. Лишь в раздевалке паника его отпустила, дышать стало легче. Отчасти из-за того, что экипировка больше не висела камнем на плечах. Ребята давно ушли, по традиции Гарри ждет Рона, друг оправдывается тем, что тщательно промывает каждый сантиметр тела, Поттер, шутя, называет его доходягой. И все становится на круги своя, лед снова ассоциируется с теплом и уютом, ком в груди исчезает, оставляя лишь шлейф легкой тревоги. — Ты не думал о том, что будет после всего этого? — неожиданно Рон останавливается перед своим шкафчиком, он не смотрит на Гарри, но то, как друг сосредоточен на складывании формы выдает его неуверенность, ведь обычно одежда валялась на его полке комом, из-за чего им, почему-то вдвоем, не раз прилетало от Каркарова. — После чего, приятель? — Гарри облокотился на дверную раму. — После тренировки, а может после турнира, а может и после того, как нас выпрут из клуба, — Рон многозначительно сделал паузу. — Не говори, что ты не думал об этом. — Думал, но, честно говоря, я надеялся, ты предложишь потусоваться после тренировки, — усмехнулся Гарри. — Приятель… — Я знаю, что ты хочешь сказать, Рон, — внезапно улыбка сошла с лица Гарри, голос потерял искру и стал ледяным. — Эта мыль меня преследует чаще, чем тебе кажется. Я вообще-то даже не подозревал, что ты мучаешься тем же. — Знаешь, объективно я не тот игрок, каким мечтал стать в детстве, будем откровенны, я уже им не стану. А счета не ждут, — Рон громко захлопнул железную дверцу и повернулся к Гарри лицом. Лед на озере в Девоне дал первую трещину. Одна из составляющих его идеального мира рассыпается у него на глазах. Рон был его первым другом, именно он познакомил его с хоккеем и позвал в юношескую академию. Снаружи Гарри оставался невозмутим, но внутри плавилось разочарование. Конечно, это рано или поздно произошло бы. Вероятно, и Гарри через время придется смириться с поражением и отступить, но теперь он знает, что друг его не осудит, что он терзается теми же мыслями и готов принять неизбежное. — Знаешь, — неуверенно начал Рон. — В компании моих братьев всегда нужны работники. — Хочешь работать на дядю, или на двух? — Мне нравится хлопотать в магазине, это бесперспективно, но платят не плохо, — напряжение наконец спало, казалось, говоря об этой работе Рон действительно расцветает, — я могу договориться, у меня связи. — «Бесперспективно»? Я даже не знал, что такие слова бывают, у тебя есть все шансы найти нормальную работу, если ты знаешь это слово, — Гарри подхватил настроение друга и, подойдя ближе, по-свойски закинул руку ему на плече. Рон на это ничего не ответил, лишь толкнул Гарри посильнее, и у них завязалась шуточная драка.

***

Обычно тренер не заходит в зону отдыха, предпочитая отдельный кабинет, где он принимает посетителей и игроков для индивидуальных встреч, но вне тренировки Гарри старается избегать этих встреч, поэтому просторная комната с диванами и журнальным столиком по центру была его любимой на титановой арене Дурмстранга. После сложных тренировок было приятно развалиться в одном из кресел, уткнуться в телевизор, послушать разговоры сокомандников или даже вздремнуть. Атмосфера ощущается совсем другой после тех немногих домашних матчей, которые Титаны выигрывают. Гарри сразу ощущает свою неполноценность, потому что, очевидно, тренер Каркаров не хочет рисковать и выпускает Гарри на площадку как можно реже, даже Рон чаще него видел шайбу вблизи. Ему неловко присоединяться к празднованию победы, если он не приложил к ней усилий, в его голове сразу выстраиваются сценарии того, как команда, завидев на горизонте Гарри, прекращает веселье и выгоняет его прочь. Возможно, он драматизирует, но Гарри убежден, что хоть кто-то в шутку или нет укажет на то, что он не заслужил похвалы в этот раз. И в предыдущий тоже. И в тот раз, когда они выиграли. И вообще никогда. Зато стоит Дурмстрангским Титанам потерпеть поражение, на Гарри сваливаются обвинения во всех ошибках, в том числе и в тех, которых он не совершал. Не от команды, не от администрации клуба, и даже не от тренера, хотя, вероятно, Гарри всего лишь научился их игнорировать, — от самого себя. Ни один матч не обходится без самоуничижения, Гарри иногда кажется, что он настолько привык к критике, что если ее нет, он пытается восполнить этот пробел. Он даже не позволяет себе вообразить, как сильно это тормозит его потенциал. — Долго же вы, — первое, что слышат Гарри и Рон, войдя в комнату отдыха, которую между собой команда называет берлогой. — Что вы там делали? Опять дергали друг другу? — высокий темноволосый Лестер развалился в углу низкого дивана, он спросил это совершенно обыденно, будто для всех эта информация давно не является новостью. — Заткнись, Лестер, — так же обыденно ответил Рон и упал на противоположный диван. Гарри сел на свободное кресло между ними, с опозданием он заметил, содержимое стола. — Это еще что? — не скрывая шока, спросил он. Раньше ему не приходилось сталкиваться с наркотиками, но он даже представить не мог, что познакомится с ними из-за спортсменов. Долго уговаривать не пришлось — Гарри не спешил отставать от команды, он подумал, что если принять их ментальность и образ жизни, то он сможет хоть немного дотянуться до их уровня на льду. Сплочение команды это ведь тоже часть успеха. Только Рон так не считал, он ясно дал понять, что не верит в чудотворные действия мексиканского кактуса, привезенного братом Крама из Канкуна. — Мескалин не дешевая синтетика, Уизли, кактус это натуральный продукт, и очень духовный, заметь, — уверял его Лестер, выглядел он лишь слегка расслабленно. — Тяжелых отходняков не будет, — добавил Виктор и толкнул Рона в бок. В руках Гарри была небольшая легкая капсула, которая обернулась весьма тяжелым выбором: раньше он думал, что спортсмены не должны употреблять вещества, он даже от алкоголя нос воротил, слепо веря, что похмелье способно подкосить его здоровье и координацию на тренировке. Но это наркотик и, если верить Краму, слабый. — В любом случае, завтра выходной, я предпочту не упускать такой шанс, — Уоррингтон потянулся к столу и забрал одну капсулу себе. Не может же столько людей обрекать себя на негативные последствия, возможно, парни правы, это не станет точкой в его карьере. Гарри попытался передать все это Рону одним лишь взглядом, он знал, что друг его поймет и не осудит. Слишком сильно. — Черт с тобой, Гарри, — Рон потянулся к столу, и Гарри вмиг воспрянул духом. Команда принялась победно улюлюкать и скандировать их фамилии, будто это поможет друзьям решиться. Спустя время, не заметив какого-либо эффекта, Гарри пытался вникнуть в общий разговор. — Не знаю, думаю, у меня есть шансы в любом клубе высшего дивизиона, — нахмурившись, сказал Лестер. — А зачем это ты смотришь в другие клубы? — расслабленно улыбнулся Крам, кажется кактус уже начал действовать на него. — А ты что не в курсе? — загадочно спросил Лестер и уткнулся локтями в колени. Все в берлоге заинтересованно посмотрели на него. — Я подслушал разговор тренера и спонсора из Олимпа, они больше не хотят нас продвигать. Если мы не выиграем в турнире, клуб, возможно, закроют навсегда. Гарри прорвало на смех. Все его моральные дилеммы решились сами собой. Клуб закроют, и он устроится в магазин братьев Рона, ему больше не придется метаться между одержимостью хоккеем и чувством неполноценности рядом с командой. Вероятно, он даже сможет учавствовать в любительских матчах низших дивизионов, серьезно, почему он не рассматривал этот вариант? Все в помещении решили не обращать внимания на Гарри, чересчур шокированные полученной информацией. Рон столкнулся взглядом с Гарри и не смог сдержать усмешки. Они всегда были двумя аутсайдерами в хоккее, ими и останутся. Команда могла поднять панику, закидать Лестера уточняющими вопросами и окончательно разрушить расслабленную атмосферу, но, судя по всему, неожиданная новость сработала точно, и кактус начал действовать на всех. Знатно истратив большой запас энергии истерическим смехом, Гарри наконец провалился в небытие.

***

Проснулся он на удивление легко, никакого похмелья или отходняка, единственное, что смущало, так это то, что его словно в воду окунули. Уши отказывались воспринимать звуки четко и резко. Гарри лежал на середине хоккейной площадки в своей повседневной одежде. Вокруг ни души, трибуны пустые, даже привычно разбросанного инвентаря не наблюдалось. Единственный источник света, плавающий сверху и освещающий центр арены, искрился блестками, как снег под фонарным столбом, и насыщал воздух волшебством. Не сосчитать, сколько раз Гарри был на арене, но в этом месте он, кажется, оказался впервые. Все ощущалось чужеродным и одновременно знакомым, как если бы он вернулся домой после долгого путешествия. Со стороны арки подтрибуны что-то шевельнулось, Гарри было приготовился обороняться, но его прервал знакомый голос: — Я ждал тебя, приятель, — ближе к свету вышел Сириус, он сделал это весьма элегантным образом, как будто под ногами не было льда. Гарри приложил руку ко лбу, чтобы лучше рассмотреть Сириуса. — Где мы? — Ты разве не узнал это место? — Сириус развел руки, намекая Гарри на глупость его вопроса. — Что ты здесь делаешь? — А ты что здесь делаешь? — беспрекословно выдал крестный. — Чем ты здесь занят? Протираешь штаны на скамейке запасных? Жалуешься на тренерский нрав? Или все-таки у тебя здесь другая цель? Слова Сириуса больно ударили под дых. Стало невероятно обидно слышать такое от крестного — единственного родного человека. Захотелось топнуть ногой и начать по-детски оправдываться. — У меня есть цель, я уже близко! — Мне видится только регресс, — Сириус оставался неподвижным на периферии освещения, его голос не казался надменным или резким, из него не сочился яд, и только это удерживало Гарри от истерики. — Просто я запутался, — сказал он практически шепотом. — Может, я переоценил свои способности? Откровение вышло скомканным и несуразным, особенно на фоне магического света. — Наоборот, Гарри. Ты еще не знаешь, на что ты способен, — хмыкнул мужчина. — Секунду назад ты заявлял, что я просиживаю на скамейке, — у Гарри не получилось скрыть обиду в голосе, его лицо скривилось от непонимания. — Я все еще считаю, что тебе нужна острастка. — На одно мгновение между ними установилась доверительная тишина, по после Сириус продолжил, — чтобы понять, что ты на самом деле можешь, тебе нужно просто это сделать. — Хватит говорить загадками. — Я дам тебе кое-что и жду, что ты воспользуешься моим даром с умом, — посерьезнел Сириус. — Ты поймешь, что все на самом деле легко. — И что же это? — Магия, — Сириус шагнул вперед, и его лицо осветилось, словно он был неземным существом. — Что это значит? — нервно спросил Гарри, пока крестный продолжил наступать. — Это значит, что ты станешь, силен, так силен, что все возжелают тебя, это будет прекрасная сила, но помни — магия не вечна. Когда стрелка часов пробьет последнюю минуту финального матча турнира, тогда все обернется вспять, и мои чары развеются по ветру, — голос Сириуса становился все громче и напряженнее, он даже не обращал внимание на нервного крестника, и, пока тот не успел что-то спросить или возразить, он дотронулся пальцем лба Гарри И все померкло.

***

Гарри распахивает глаза начинает панически оглядываться. Он был в своей комнате, часы показывали полдень, в помещении стоял неприятных запах, а рот был точно пустыня. Он поспешил спуститься на кухню, ожидая увидеть там крестного, ему не терпелось объясниться с ним и спросить, во сколько он вернулся, но дома никого не было. Гарри решил не тратить время и силы впустую и, освежившись, отправился на утреннюю пробежку. Он добежал до парка и направился в сторону первой скамейки на своем маршруте, Гарри всегда останавливается в нескольких местах, чтобы перевести дыхание, расслабить напряженные мышцы, но сегодня, стоя рядом с ней, он не чувствовал ожидаемой усталости, будто вовсе не бежал несколько километров. Но, не обращая на это внимание, он продолжил следовать маршруту. На следующей привычной остановке Гарри обнаружил, что его состояние не сопровождается и намеком на одышку, он обернулся. Пейзаж сильно поменялся, значит ему всего лишь показалось, что все это время он стоял на месте. Остановка на набережной наконец ознаменовалась легкой одышкой. Гарри посмотрел на спортивные часы, которые показывали близкий к стабильному пульс, что практически невозможно при беге. Показатели скорости были выше, чем обычно, а время забега было слишком коротким — в любой другой день пройденное расстояние он бы пробежал за десять минут, сейчас же Гарри и пяти не потратил. Казалось бы, стоит радоваться, что тренировки дают свои плоды и выносливость улучшается, но Гарри не был столь самонадеян, чтобы начать праздновать. Вместо этого, ему проще оправдать это тем, что предыдущим вечером он принял вещества, стимулирующие расслабление. — Скоро пройдет, — говорит он себе. — Не мог же я сам… Он вглядывается на гладь озера.

***

Днем позже Гарри уже вел шайбу мимо препятствий, не задевая ни одно из них, обошел всех соперников, принял все пасы и забил такое количество голов, что ему и не снилось. Вратарь будто специально медленно двигался, давая ему время прицелиться, а его сокомандники чудесным образом оказываются в том месте, куда Гарри отправил пас. Он был так рад и возбужден, что почти не обращал внимание на голос тренера Каркарова; тот поначалу пытался критиковать Гарри и его манеру вести шайбу, но, увидев результат, он оттаял и даже начал поддерживать его, как своего родного сына. Его распирала гордость, когда он получал похвалу и похлопывания по плечу от запыхавшихся к третьему периоду игроков. Сам Гарри был лишь слегка потрепанным. Он позволил себе принять всеобщее внимание и признание, хотя и знал, что это ненадолго — скоро эффект от кактуса сойдет на нет, и тренер снова будет заставлять грызть лед. Это ничего. Он привык к такому отношению, поэтому решил воспринимать эту постановку как долгожданный отпуск. Да и что плохого это сулит? — Поттер! Черт тебя дери! — тренер похлопал Гарри по спине чуть более грубо, чем все остальные. — Что же ты не говорил? Почему скрывал свой талант? Сев рядом с Флинтом и Роном, он принялся пить воду. Тренер присел перед ним на корточки. — Да как-то не думал об этом в таком ключе, тренер, — смущенно ответил Гарри, Каркаров никогда не садился перед ним в таком положении, он вообще редко обращал на него внимание в хорошем настроении. — Твой потенциал наконец-то проявился, все слышали? — чуть громче спросил он у команды, ребята по-доброму улыбались и старались не влезать, Гарри был им за это благодарен. — Ты теперь в основном составе в позиции нападающего! Теперь, когда у нас в руках алмаз, мы можем претендовать на победу в турнире. Гарри распахнул глаза и замер, холодок пробежал по спине, он не верил, что тренер Каркаров это говорит. Сейчас было не то время, чтобы признаваться в том, что он всех обманул. Черт, если он признается, то подставит всю команду, они ведь все вместе принимали те таблетки. Он боялся того, как отреагирует тренер, если Гарри расскажет истинную причину его внезапно проснувшегося таланта, как отреагируют парни, Рон. Тревожные мысли прервала очередная тирада Каркарова. — …вместо Малфоя теперь, — радостно воскликнул он. — Что? — на выдохе спросил Гарри. — Я говорю, ты стал достойной заменой Малфоя, герой, — тренер еще раз сжал его плечи с двух сторон и отправил команду приводить себя в порядок. Малфой. В голове пронеслись воспоминания, как светловолосый юноша, крепко сложенный, помогает ему с профессиональным снаряжением: учит его завязывать коньки, закреплять защиту на спине и уверяет, что Гарри выглядит совсем не глупо, когда у него во рту непропорционально большая защитная капа. Вспоминает, как тот беззлобно подшучивал над новичком, как смягчал нрав тренера своими успехами, как, помогая в детско-юношеской академии, раскручивал мальчишек за лезвие конька и как те были в восторге от такого рода аттракциона. Драко Малфой, под номером семнадцать, отпечатался в его памяти как что-то светлое и невесомое, как летающие снежинки, как детский смех, как первая влюбленность. Гарри давно его не вспоминал, он не решался себе признаться, что одной из причин, почему он так одержим хоккеем, был Драко. Не будет преувеличением сказать, что его все любили как кумира, он проявлял невероятное рвение на льду, вдохновляя сокомандников тренироваться лучше. Но потом он от всех отдалился, поругался с тренером и оставил их. Гарри помнит, что Драко не отреагировал на последнее, что сказал ему Каркаров, а просто молча ушел. «— Никому ты больше не нужен, Малфой. Ты скоро пожалеешь, это я тебе обещаю!» Из интернета Гарри узнал, что Драко теперь в Хогвартсе на другом конце города, он быстро вышел в основной состав в позиции центрального нападающего, но больше он не выглядел искрящимся и дружелюбным. С тех пор в Дурмстранге о нем не говорили. Гарри остался сидеть на месте, ему нужно было обдумать предстоящую возможность попытаться стать заменой Малфою. На скамейку рядом с ним опустился Рон. — Как ты это сделал? Я имею в виду… на льду ты был бесподобен, — неуверенно начал он. — Не знаю, Рон, возможно, переволновался, и адреналин подскочил. — Гарри было неприятно врать другу, он знал, что тот его поддержал бы, но еще он знал о неуверенности Рона на льду, возможно даже теперь он завидует Гарри, ведь раньше им было намного легче быть неудачниками вместе. Гарри понимает, что нужно признаться тренеру, даже несмотря на то, как приятно получать внимание. — Надо будет проверить здоровье после турнира. Рон не выглядел убежденным, напротив, его лицо скривилось в гримасе разочарования. Помолчав немного, он добавил: — Гарри, я не глупый, ты можешь притворяться, что все нормально до тех пор, пока не споткнешься об свою ногу, — Рон встал со скамьи и направился в сторону подтрибунки. — Я этого всего не просил, — сказал Гарри, Рон обернулся, но потом продолжил путь. Гарри не оценил шутки судьбы, он бы не хотел взамен на силу отдавать дружбу детства, поэтому четко сказал себе, что все исправит в скором времени.

***

Вернувшись домой, Гарри услышал долгожданные звуки с кухни. За столом сидел Сириус, он читал газету и потягивал сигаретку, он редко мог себе позволить вальяжно развалиться в кресле и забыть о своей работе, поэтому Гарри был невероятно рад его видеть. — Ты уже ел? — скинув рюкзак у входа, спросил он. — Я ждал тебя, приятель, — крестный сложил газету. Гарри обернулся на него, какая-то странная мысль пробежала в его голове, будто Сириус уже говорил эту фразу. — У нас есть вчерашний суп или, — он взял со столешницы две коробки и поставил их на стол. — Свежая пицца. Сознание подбрасывало ему видения с арены, зрение было размыто, поэтому Сириуса было плохо видно. Гарри нахмурился, пытаясь уловить видение, но оно как сквозь пальцы утекло. — Ты здоров, Гарри? — Сириус стоял на льду, даже сейчас вокруг него было неестественное свечение. — Пицца, круто, — спохватился Гарри и начал распаковывать содержимое коробок. Крестный задержал на нем взгляд и принялся есть. — Я взял ассорти и мясную, тебе ведь перед турниром нужно набираться сил. — Сил? Лоб внезапно обжог фантомный тычок, и Гарри поспешил нервно потрогать его, маскируя это действие под укладывание челки. По спине пробежал холодок, и он вспомнил недавний сон. Гарри не знает, как люди задают такие вопросы и задают ли вообще, в конце концов, это был просто сон, игра его подсознания, вряд ли это что-то значило, но все же он хотел быть уверенным. — Сириус, ты волшебник? — выпалил он и сразу понял, какую ошибку совершил. — То есть, не делал ли ты ничего странного в последнее время? Крестный остановил кусок пиццы на полпути в рот и уставился на Гарри. — Ты точно в порядке? — Ты был вчера на Титановой арене? — Нет, я не был там ни вчера, ни позавчера и в последнее время тоже. Ты странно себя ведешь, приятель, — голос Сириуса звучал обеспокоенным. — Наверное, я устал, прости, — промычал Гарри, уткнувшись лбом в стол. — Я понимаю. Знаешь, я вижу, как ты стараешься, особенно сейчас, но нужно и отдыхать иногда, — добродушно сказал Сириус, атмосфера в комнате поменялась. — Это не страшно, если вы проиграете, ты же понимаешь? Но я все равно за тебя болею. Гарри решил откинуть все тревожные мысли — вдруг он и правда просто вымотался и теперь сходит с ума? Во время турнира ему нужна свежая голова и ясный ум, он наконец-то совершил прорыв и просто не может позволить себе сдаться в самом начале. — Спасибо, — сев ровно, сказал Гарри с вымученной улыбкой. — Налетай скорее, — Сириус отзеркалил выражение его лица. Убедившись в том, что Гарри сыт и доволен, крестный отправил его в комнату. Стоило лечь пораньше, ведь завтра его ждет первый матч регулярного чемпионата.