Жестокий принц

Нора… место, что раньше дарило счастье и чувство безопасности. Теперь же каждое пребывание тут приносило ей дискомфорт, дикую усталость, вперемешку с тошнотой. Постучав в двери, пара сразу услышала шум и топот ног. Дверь открылась, и сложилось ощущение, что её открыло всё немалое семейство Уизли. Первой обнимать сына побежала мать, Молли Уизли. Она крепко прижала сына к груди и, покачиваясь, что-то упорно твердила о том, как скучала и что этот месяц показался ей мукой, ведь он никак не находил времени на неё. Следом за ней вышел Артур. Он скромно обнял Гермиону и пожал руку Рону. Джинни и Гарри радостно подошли к подруге, закружили в объятиях и поцелуях во все щеки. Шум от разговоров за столом сбивал поток мыслей Гермионы. Она привыкла, что они с Роном едят в полной тишине или же за его рассказом о дне. – Гермиона, милая, поможешь мне с посудой? – спросила Молли приторным голоском, что всегда так назойливо звенел в ушах, будто надоедливый комар поет свою песню над ухом. – Да, конечно, Молли. – Поднялась девушка и отливетировала посуду в раковину на кухне. – Я всё думаю и не знаю, как спросить у тебя это правильно. – Говорите, Молли, что-то не так? – Грейнджер уже знала это выражение лица и фразу. Она прекрасно понимала, что сейчас Молли под видом беспокойства будет лезть не в свое дело. – Мама. Я уже говорила тебе. Ты можешь называть меня мамой, милая. – И снова приторность так и переливается изо рта женщины. – Ты мне почти как дочь, любима и близка. Кого еще мне так любить, как не тебя? – Хохот пронесся по кухне, создавая иллюзию, что кто-то там мило болтает о чём-то. – Прости меня, но при всём уважении к вам и вашей семье – мама у меня только одна, та, что меня родила, и поэтому я не буду этого делать. Так что вы хотели у меня узнать? Наверняка это что-то чрезвычайно важное, иначе бы вы ко мне не подошли поговорить, ведь так? – Гермиона, доченька моя , ты же знаешь, я с добром. Я, как и любой другой родитель, переживаю за всех детей. И ты не исключение. У тебя ведь нету родителей, ты и сама знаешь, после войны твоим биологическим родителям не смогли вернуть память. Так что я считаю, что имею полное право называться и твоей мамой, поскольку последние семь лет именно я заменяю тебе родных. — Молли медленно и размеренно подошла к невестке. Она взяла её за ладонь, постепенно сжимая пальцы всё сильнее с каждым словом. — Так что будь добра, прояви уважение к той, кто дала тебе кров, близких и сына, без которого ты бы ничего не добилась. — Молли, отпустите, мне же больно! — вскрикнула Гермиона, пытаясь вырваться из крепкого захвата старшей Уизли. Девушку резко затошнило: дурнота накрыла её с головой, будто перекрывая кислород. Прикрыв рот рукой, она бросилась в сторону уборной. Когда Гермиона вышла в коридор, там её уже поджидала свекровь с лихорадочно блестящими от восторга глазами. — Я так надеялась на это, так ждала! Наконец-то свершилось! — С этими словами Молли вылетела из коридора и помчалась в гостиную, словно ловец за снитчем. Там уже расположилось всё семейство с чашками чая и кофе. Несколько пар глаз устремились на хозяйку дома с немым вопросом, но та не заставила ждать ответа и сразу начала громко, восторженно вещать: — Наконец-то! Рон, сыночек, я так рада за вас! Вы сделали меня сегодня самой счастливой. Я безмерно благодарна вам за этот подарок! Женщина буквально порхала в центре комнаты, энергично жестикулируя, пока посыпала сына благодарностями. Остальные всё меньше понимали, что происходит и чем вызвано такое волнение. — Мам, ты о чём? Какой ещё подарок? — наконец недоуменно спросил Рон. — Как какой? Внук! Долгожданный внук, о котором я так мечтала! Мои дорогие Рон и Гермиона, вы не представляете, как я счастлива! — Что-то ты не так радовалась, когда узнала, что я беременна Джеймсом, — слегка обиженно вставила Джинни, толкая Гарри в плечо, от чего Поттер тихонько рассмеялся. — Ты, наверное, что-то путаешь, мам. Гермиона не беременна, иначе я бы знал, — Рон перевёл взгляд на жену и, сделав шаг в её сторону, мягко спросил: — Ведь так, Миона? Но Грейнджер молчала, не поднимая глаз. Она была не просто растеряна — её сковал ужас. От этого страха дурнота подступила с новой силой, и девушка из последних сил пыталась удержаться, чтобы снова не сбежать в туалет. — Гермиона, ты беременна? Ответь мне, — Рон протянул руку, ожидая подтверждения. Она не понимала, злится ли муж в эту секунду, как он отреагирует на новость и какой скандал может устроить позже, когда они останутся одни. — Да… это правда. Я беременна, — едва слышно прошептала шатенка. Наконец она решилась поднять карие глаза и взглянула на мужа. Рон смотрел на неё сверху вниз, но его лицо оставалось непроницаемым, не выражая ровным счетом ничего.