Жестокий принц

Три дня пролетели незаметно. Время ощущалось лишь в те редкие моменты, когда Гермиона закрывала глаза, чтобы сделать пару вдохов в перерывах между разбором бумаг и отчетами. Почти всё это время Драко проводил в её кабинете. Он старался помогать и напоминал хотя бы о пятиминутном отдыхе или перерыве на еду. Если же Малфой видел, что она ушла в работу с головой, то приносил обед прямо к столу и ел вместе с ней. Они и раньше научились ладить, но после того, как Драко узнал о ситуации с Роном и визите в больницу Святого Мунго, он стал мягче и реже выражал недовольство, хотя выражение его лица часто говорило об обратном. — Ты снова пропустила обед, — произнес Драко, протягивая ей контейнер с салатом. Зелень, заправка, сыр, яйца, овощи, золотистые сухарики и ломтики жареной курицы — композиция выглядела настолько аппетитно, будто её готовили для выставки. Каждый ингредиент гармонировал с остальными, дополняя и раскрывая общую палитру вкуса. — Раскрывает вкус в сочетании с другими... — пробормотала Гермиона, не отрывая взгляда от салата, а затем резко посмотрела на Малфоя. — Ты что-то сказала? Нравится? Хочешь еще? — Драко не понимал, что происходит. Гермиона смотрела на него, и в её глазах медленно разгорался огонь идеи. За время совместной работы он успел изучить этот взгляд. — Именно! Раскрывает потенциал в союзе с другими! Малфой, нам нужно дать кентаврам и лесным ведьмам разрешение на равную торговлю и официальные отношения с волшебным миром! — громко провозгласила девушка, вскакивая с места. — Разрешение на торговлю? Ты в своем уме, Грейнджер? Кентавры, может, и не будут бросаться на каждого встречного, но лесные ведьмы церемониться не станут. Они прикончат любого, кто им просто не понравится. Это дикие, свирепые охотники, верхушка пищевой цепочки! — Драко пытался вразумить ее, но видел, что этого недостаточно. — Да, я знаю. Но что, если мы будем раз в полгода отбирать по пятнадцать представителей от каждой стороны и распределять их по ключевым точкам? Никто не знает наши леса и травы лучше ведьм: где и что растет, как правильно собирать урожай, как использовать компоненты в зельеварении. Ты прав, они хитры и опасны, но мы предложим им место в обществе и жизнь, где не нужно убивать ради выживания. Мы обучим их и поможем адаптироваться. — Школа для магических существ... — Драко задумался. — Звучит амбициозно, хоть и чертовски небезопасно. Тебе напомнить, сколько лесных ведьм сражалось на стороне Тома? Или сколько простых магов они вырезали? Магическая Британия будет в шоке. Хотя... это действительно могло бы сократить число нападений и укрепить наши связи. Идея Гермионы по-прежнему казалась безумной, но в этом безумии определенно был смысл. — А я напомню тебе, сколько ведьм помогали нам в борьбе против Тёмного Лорда и Пожирателей, — парировала она. — Вспомни, они помогали собирать ингредиенты и варить зелья. У них есть способность к трансформации, как и у оборотней: они могут прятать клыки и придавать телу более человеческий вид. Они такие же, как мы — магические существа, обладающие силой, пусть и специфической. Они мастера выживания. Кто-то из них мог бы работать в Мунго и других лечебницах, обучать детей колдомедицине и спасать жизни. Им просто нужно дать шанс «раскрыть свой вкус» в союзе с другими. — Грейнджер, смотри, как бы они не «раскрыли вкус» тебя и твоей семьи, — предостерег её Драко и откинулся в кресле. Так проходили дни. Гермиона и Драко изучали архивы, вносили правки; парень относил бумаги на подпись Кингсли. Хотя на половину её идей он отвечал скептически, Грейнджер видела: ему нравится, что она предлагает безумные вещи и ищет выход там, где другие давно сдались. За три дня они смогли разобрать большую часть накопившихся папок. — Извини за то, что я сказал тогда, — Драко поднял взгляд на Гермиону, ожидая реакции. Он пытался прочесть её ответ если не в словах, то в глазах. Гермиона каждый день выглядела безупречно. Казалось, ей к лицу любой цвет и фасон, но особенно его внимание привлекали туфли-лодочки. Каблуки прибавляли ей не только десять сантиметров к росту, но и необъяснимую притягательность. — Что ты имеешь в виду? — спросила девушка, явно растерявшись. — Пару дней назад я неверно выразился и не хотел тебя обидеть. Я вовсе не желаю, чтобы лесная ведьма сожрала тебя или твоих близких. Драко чувствовал себя неловко. Он не любил и не умел извиняться, но понимал, что это необходимо, раз уж он решил начать жизнь с чистого листа. Ему было тяжело, но он был готов переступить через себя, лишь бы не возвращаться в кошмар прошлого. Гордость всё еще была при нём, поэтому его извинения оставались редким даром, но всегда были искренними. — Я не обиделась. Сказал и сказал, — пожала плечами шатенка. Но Малфой видел: это не так. — А что с твоими родителями? Где они сейчас? — В Австралии. Мама занимается домом и время от времени помогает отцу в клинике, которую он открыл пару лет назад. У них всё хорошо, — ответ прозвучал беззаботно. Гермиона была рада, что голос не дрогнул, когда она произносила эти слова. Вечером того же дня Гермиона, закончив свою часть работы и передав документы Кингсли, вернулась в кабинет. Она сняла пальто с вешалки у двери и, шагнув в камин, переместилась в гостиную дома Пэнси. Подруга, скорее всего, уже спала, поэтому девушка решила сразу отправиться к себе. Приняв душ и смыв макияж, Гермиона сменила халат на пижаму и легла в постель. Ночь перед судом. Ей было до дрожи тревожно. Пугала неопределенность: какой вердикт вынесут Рону? Что расскажет Паркинсон? Как отреагирует общественность, когда правда всплывет наружу? Мысли о том, что ей придется растить ребенка в одиночестве и что малыш появится на свет в неполной семье, не давали покоя. Для Гермионы идеалы домашнего очага всегда были священны: оба родителя, гармония между супругами и здоровое воспитание, чтобы дети выросли достойными людьми с правильными ценностями. Теперь её мечте не суждено было сбыться. Она пыталась утешить себя тем, что такая реальность лучше, чем жизнь в вечном страхе за себя и безопасность детей. Всю ночь тяжелые думы одолевали её, не давая погрузиться в целительный сон. В какой-то момент Гермионе начало казаться, что всё происходящее — лишь дурной сон, а сложившаяся ситуация — её вина. «Я не справилась, не смогла сберечь то, что имела», — шептал внутренний голос, предрекая расплату, которая настигнет её через несколько часов в зале заседаний. Она поднялась с кровати и принялась мерить комнату шагами. За окном царила глубокая ночь, свет в соседних домах давно погас, и всё живое мирно спало. Всё, кроме Гермионы. Она бродила из стороны в сторону, машинально поглаживая едва округлившийся живот, и пыталась унять дрожь. Подойдя к письменному столу, она взяла папку цвета приглушенной морской волны. Внутри хранились медицинские показания, результаты обследований и анализов, заключения колдомедиков и их рекомендации. Пробежав глазами первую страницу, Гермиона перевернула лист. Она вчитывалась в каждую строчку, стараясь запомнить каждую запятую. Она поглощала информацию жадно, будто кислород перед долгим погружением на дно океана. Ведь завтрашний процесс будет не единственным: первый суд решит её судьбу, а второй определит будущее ребенка, которого она носила под сердцем.