Жестокий принц

Сегодня Гермиона заходила в Министерство магии не как сотрудник, а как участница бракоразводного процесса. Она выступала стороной, подавшей иск и требовавшей исключить её из семьи, принесшей столько горя. Войдя в лифт, девушка стала ждать отправления на нужный этаж. В последний момент, прямо перед закрытием дверей, кто-то просунул руку. Створки замерли, и все присутствующие увидели виновника задержки — Драко Малфоя собственной персоной. Как и всегда, он выглядел с иголочки. Эта привычка, пожалуй, осталась у него ещё со школы, чего не скажешь о прическе: он давно перестал пользоваться гелем или лаком. Теперь его волосы часто лежали небрежно, что придавало ему еще больше шарма. Зайдя в кабину и встав рядом с Гермионой, Драко внимательно осмотрел её. — Готова? — спросил Малфой-младший. — Ты о процессе? Не очень, — ответила она и крепче прижала к себе папку с медицинскими заключениями. — Не каждый день оказываешься в зале суда в роли истца, а не судьи. — Справедливо. Ты ведь не передумала? — Нет. Хоть ночью и терзали сомнения, я не отступлю. Никогда, — девушка была тверда. Она точно знала: такая жизнь ей больше не нужна. Пора перестать существовать и начать наконец жить для себя. Когда лифт прибыл на этаж, Гермиона и Драко вышли вместе с парой других волшебников и направились к нужному кабинету. Перед самой дверью Грейнджер остановилась и, прикрыв глаза, сделала глубокий вдох и медленный выдох. Повторив это несколько раз, она почувствовала что-то тяжелое и теплое на своем плече — руку Драко. Он смотрел ей в глаза, и этот взгляд говорил красноречивее слов: «Все будет хорошо». — Неужели героиня войны и умнейшая ведьма столетия боится открыть дверь и войти в зал? — шутливо спросил он, убирая руку. Заметив слабую улыбку на лице девушки, Малфой указал ей на проход. Внутри Гермиону на мгновение ослепил яркий свет. Она взяла себя в руки и прошла на свое место. Пэнси уже была в центре зала: она сидела за столом и перечитывала отчеты, подготовленные для заседания. Почувствовав на себе взгляд, Паркинсон подняла голову и приветственно махнула рукой. Жестом она попросила передать папку, которую Грейнджер держала в руках. Гермиона достала палочку и отправила документы левитацией через весь зал своей подруге, выступавшей сегодня её адвокатом. Вскоре вошла Амелия Боунс, и гул в помещении мгновенно сменился тишиной. Она заняла судейское кресло и объявила слушание открытым. Проверив явку сторон, судья произнесла: — Слушается дело о расторжении брака и по заявлению о насилии. Стороны: Гермиона Джин Грейнджер и Рональд Билиус Уизли. — Все верно, Ваша честь. Я — Пэнси Элоиза Паркинсон, адвокат мисс Грейнджер, подавшей иск. Амелия Боунс поправила монокль и окинула зал ледяным, проницательным взглядом. Ее присутствие придало заседанию тяжесть и официальность, которой не хватало до этого момента. Она медленно перевела взгляд с Гермионы на Рональда. — Мистер Уизли, — голос Боунс прозвучал как удар молота. — Суд уведомлен, что вы отказались от услуг законного представителя и намерены защищать себя самостоятельно. Это так? Рон, чьи рыжие волосы казались неестественно яркими на фоне мертвенно-бледной кожи, коротко кивнул. — Да, Ваша честь. Мне не нужны посредники, чтобы сказать правду. — В таком случае, мы приступаем, — Боунс ударила деревянным молотком по каменной подставке. — Мисс Паркинсон, суду предоставлены медицинские протоколы из Больницы Святого Мунго. Я вижу здесь подписи трех ведущих целителей и результаты магической экспертизы ауры. Вы утверждаете, что данные повреждения являются следствием действий ответчика? Пэнси Паркинсон сделала шаг вперед, ее каблуки звонко цокнули по каменному полу. — Именно так, Ваша честь, — Пэнси развернула свиток пергамента, который светился тусклым фиолетовым светом — знаком магической клятвы о подлинности. — Мы не просто утверждаем. Мы заявляем, что на протяжении семи лет брака мистер Уизли систематически применял к моей подзащитной физическую силу, а также использовал бытовые заклинания для подавления воли. Пэнси на мгновение замолчала, взглянув на Гермиону, которая сидела, сцепив пальцы в замок так сильно, что костяшки побелели. — Самое чудовищное, Ваша честь, заключается в том, что в этом деле фигурируют не только побои. У нас есть доказательства того, что четыре неудавшиеся беременности мисс Грейнджер — это не трагическая случайность, а прямой результат травм, полученных ею от рук мужа. Мы требуем приобщить к делу результаты «Приори Инкантатем» палочки мистера Уизли за последние 48 часов, а также его личные воспоминания, изъятые под протокол. В зале послышались вздохи. Амелия Боунс нахмурилась и посмотрела на Рона. — Мистер Уизли, вы понимаете тяжесть выдвинутых обвинений? Согласно «Кодексу о защите прав магов» от 1897 года, умышленное причинение вреда, повлекшее утрату магического наследия — а именно нерожденных детей — карается пожизненным лишением магической лицензии и заключением в Азкабан. Что вы скажете в свое оправдание, прежде чем мы перейдем к допросу под Веритасерумом? Рон вскочил с места, его лицо исказилось от гнева. — Она все преувеличивает! Пэнси Паркинсон просто хочет разрушить мою репутацию, потому что она — бывшая слизеринка! Гермиона сама падала, она была неуклюжей, она постоянно работала до изнеможения... — Ложь! — внезапно, но твердо перебила его Гермиона, впервые подняв голову. Ее голос дрожал, но взгляд был прикован к Амелии Боунс. — Ваша честь, я готова добровольно дать показания под Сывороткой Правды. Мне нечего скрывать. Я хочу, чтобы этот кошмар закончился сегодня. Амелия Боунс кивнула помощнику, который уже нес серебряный поднос с флаконом прозрачной жидкости. — Хорошо. Мисс Паркинсон, подготовьте перечень вопросов. Суд приступает к высшей стадии дознания. Амелия Боунс жестом приказала секретарю подготовить чашу для Веритасерума. В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как перо на столе судьи скрипит по пергаменту, фиксируя каждое слово. — Мистер Уизли, — произнесла Боунс, — согласно параграфу 14 Устава Визенгамота, в делах, связанных с угрозой магическому наследию и жизни гражданина, суд вправе применить принудительное дознание. Поскольку вы отрицаете факты, задокументированные целителями Мунго, у вас есть выбор: добровольно принять три капли сыворотки или позволить суду использовать ваши воспоминания в Омуте Памяти. Рон сглотнул, глядя на серебряный поднос. Его самоуверенность таяла. — Я... я выбираю сыворотку, — выдавил он. — Мне нечего скрывать. Она сама падала! Я просто... иногда я слишком сильно ее обнимал! Пэнси Паркинсон позволила себе едва заметную, хищную усмешку. Она знала: Веритасерум не терпит эвфемизмов. Под надзором двух авроров Рон принял зелье. Его глаза подернулись дымкой, лицо расслабилось, став пугающе пустым. — Имя? — начала Пэнси, сделав шаг к барьеру. — Рональд Билиус Уизли. — Вы состояли в браке с Гермионой Грейнджер в течение семи лет? — Да. — Мистер Уизли, — Пэнси понизила голос, и он зазвучал как сталь, — наносили ли вы своей жене удары, приводившие к кровотечениям, переломам или потере сознания? В зале кто-то охнул. Молли Уизли, сидевшая в гостевой ложе, закрыла лицо руками. — Да, — ровным, безэмоциональным голосом ответил Рон. — Делали ли вы это умышленно? — Да. Она всегда... она всегда была слишком умной. Она заставляла меня чувствовать себя ничтожеством. Я хотел, чтобы она знала свое место. Гермиона вздрогнула, словно от удара, но не отвела взгляда. Пэнси продолжала, задавая самый страшный вопрос: — Знали ли вы, что в те моменты, когда вы применяли силу, миссис Грейнджер была беременна? И было ли это причиной ее падений? Рон замер на секунду, борясь с действием зелья, но магия была сильнее. — Знал. По крайней мере, три раза из четырех. Я злился, что она заботится о ребенке больше, чем о моем ужине. Я... я толкал ее. Я хотел, чтобы она слушалась только меня. Амелия Боунс резко встала, ее монокль едва не выпал. По залу прокатился ропот негодования, переходящий в яростный крик. Даже сторонники «героя войны» теперь отворачивались от него. — Достаточно, — отрезала Боунс. — Дайте ему антидот. Визенгамот удаляется для вынесения немедленного решения. Пэнси вернулась к Гермионе и крепко сжала ее руку. — Все кончено, Гермиона, — прошептала она. — Теперь он никогда к тебе не прикоснется. Через двадцать минут Амелия Боунс вернулась. Ее лицо было суровым, но в глазах читалось сложное выражение — смесь справедливости и прагматизма. Она трижды ударила молотком, призывая зал к тишине. — По совокупности преступлений, включая систематическое истязание и умышленное нанесение вреда магическому плоду, суд признает Рональда Билиуса Уизли виновным по всем пунктам обвинения. Брак признается расторгнутым с текущей секунды. Все совместное имущество и активы переходят в полное владение мисс Грейнджер-Уизли. Визенгамот замер в ожидании приговора. — Однако, — продолжила Боунс, и в зале пронесся вздох, — суд не может игнорировать исторический контекст. Мы живем в мире, который обязан своим существованием героям, остановившим Темного Лорда. Заслуги мистера Уизли перед магическим сообществом Великобритании неоспоримы и задокументированы орденом Мерлина первой степени. Она сделала паузу, ее взгляд был прикован к осунувшемуся лицу Рона. — В качестве исключительного снисхождения, учитывая его прошлый героизм и вклад в спасение страны, суд заменяет тюремное заключение в Азкабане следующими мерами наказания: Лишение магической палочки: Палочка ответчика будет уничтожена публично. Денежный штраф: В размере 10 000 галлеонов в пользу фонда жертв домашнего насилия. Магические ограничения: На Рональда Уизли будет наложено пожизненное Ограничивающее Заклинание, которое не позволит ему применять боевые или контролирующие заклинания против любого человека. Попытка его снять приведет к автоматической телепортации в Департамент магического правопорядка. Исправительные работы: Два года обязательных исправительных работ в Отделе по восстановлению магического ущерба. — Мистер Уизли, вы свободны, но вы находитесь под постоянным магическим надзором. Любое нарушение — и ваше снисхождение будет аннулировано, — заключила Боунс. — Суд закрыт. Рон, ошеломленный и сбитый с толку тем, что избежал Азкабана, пошатнулся, его взгляд встретился с взглядом Гермионы. В ее глазах не было триумфа — только глубокая, всепоглощающая усталость и пустота. Гермиона встала, отвернулась от него и, поддерживаемая Пэнси Паркинсон, вышла из зала, оставив позади и своего мужа, и семь лет боли. После того как официальная часть закончилась и Амелия Боунс покинула свое место, в зале суда установилась странная, звенящая тишина. Рон стоял посреди зала, лишенный палочки, раздавленный правдой, которую сам же и произнес. Его братья — Джордж и Перси — стояли в дверях, но никто из них не сделал шага навстречу. Пэнси Паркинсон аккуратно сложила бумаги в свой кожаный портфель с тиснением фамильного герба. Она действовала подчеркнуто медленно, давая Гермионе возможность прийти в себя. — Идем, — негромко сказала Пэнси, коснувшись локтя подруги. — Нам здесь больше нечего делать. Они направились к выходу, но путь им преградил Гарри Поттер. Он стоял у первой скамьи, бледный, с застывшим выражением шока на лице. Как глава Аврората, он присутствовал на заседании, но как лучший друг обоих, он только что пережил крушение всего, во что верил. — Гермиона... — его голос сорвался. — Я... я не знал. Если бы я хоть на секунду мог представить, что он творит... Гермиона остановилась. Она посмотрела на Гарри — человека, который был ей братом больше десяти лет. В ее взгляде не было упрека, только бесконечная печаль. — Ты видел то, что хотел видеть, Гарри, — тихо ответила она. — Мы все хотели верить в сказку о героях, которые жили долго и счастливо. Но шрамы войны у всех заживали по-разному. У Рона они превратились в яд. Пэнси сделала шаг вперед, закрывая Гермиону собой, как щитом. Ее слизеринская натура сейчас была как нельзя кстати. — Поттер, оставь свои соболезнования для отчетов, — отрезала она. — Ей нужно в Мунго на финальный осмотр и домой. Точнее, в мой дом. В дом Уизли она больше не вернется ни за одной вещью. Они прошли мимо него. В коридоре Министерства их уже ждала толпа репортеров «Ежедневного пророка». Вспышки магических фотоаппаратов ослепляли, со всех сторон посыпались вопросы: — Мисс Грейнджер, это правда про детей? — Рональд Уизли действительно лишен палочки? — Мисс Паркинсон, это начало вашей политической карьеры? Пэнси, не теряя самообладания, выхватила палочку и выставила мощное отталкивающее заклинание, создавая вокруг них с Гермионой прозрачный купол. — Без комментариев! — бросила она, ведя подругу к каминам. — Любое приближение будет расценено как нападение на официальное лицо. Когда они наконец достигли зеленых каминов в Атриуме, Гермиона на мгновение задержалась. Она обернулась и посмотрела на огромный золотой памятник «Магия — это сила», который стоял в центре. Семь лет она пыталась спасти свой брак так же самоотверженно, как когда-то спасала мир. И только сегодня поняла, что некоторые вещи не подлежат восстановлению, даже с помощью самой сильной магии. — Пэнси, — прошептала она, когда они вошли в камин. — Да? — Спасибо. Если бы не ты... я бы, наверное, не дожила до следующего года. Пэнси Паркинсон крепко обняла ее за плечи и бросила под ноги горсть летучего пороха. — Мы, змеи, своих не бросаем, Грейнджер. Тем более тех, у кого хватило храбрости признать, что их «рыцарь» оказался обычным троллем. — Поместье Паркинсон! — четко произнесла Пэнси. Зеленое пламя взметнулось вверх, и зал Министерства Магии исчез, забирая с собой фамилию Уизли и годы боли. Впереди была неизвестность, но это была свободная неизвестность.