Летний дождь

Он резко приходит в себя, чувствуя болезненную пульсацию в висках и сильный дискомфорт. Открывает глаза и понимает, что лежит на полу, адски твёрдом и холодном. В глазах туман, что неудивительно, учитывая количество алкоголя, выпитое за последние сорок восемь часов… или что-то около того. «Минутку, я что, на самом деле столько пил?» Он кое-как приподнимается на локтях и осматривается. Судя по количеству бутылок вокруг и по тому, что солнце уже почти скрылось за горизонтом, так оно и есть. Он пытается определить время, но часы на стене раздражают нестабильностью: проклятые золотые цифры скачут вверх-вниз словно бешеные. — Ну и ладно, — произносит он и с кряхтением садится. Его внимание привлекает почти пустая бутылка огневиски, и он тянется за ней, замечая на костяшках пальцев засохшую кровь. Пробормотав: — Чёрт, — он открывает бутылку и одним глотком выпивает остатки янтарной жидкости, ожидая привычного жжения в горле. Но оно так и не появляется. — Бесполезно, — он швыряет бутылку в противоположный угол комнаты. Грохот и разлетевшиеся осколки тёмно-коричневого стекла вызывают на его лице глупую пьяную улыбку. Он хочет рассмеяться, но странная вибрация в груди заставляет его икнуть. Он икает снова и снова. Постепенно вибрация становится сильней и сильней, охватывая не только грудь. Всё вокруг начинает трястись. Сначала он не понимает, что происходит. Но спустя несколько секунд осознаёт: кто-то снимает его защитные чары. — А вот и чёртовы авроры, — бормочет он и осматривает пол в поисках палочки. Слишком поздно. Дверь с грохотом распахивается. Он с трудом фокусирует взгляд на дверном проёме, ожидая увидеть отряд авроров в полном составе. «В конце концов, я же ударил этого охренительно важного павлина Поттера, — однако, к его удивлению, на пороге маячит лишь один силуэт. — Какое разочарование». — Что ты, чёрт тебя подери, Малфой, творишь? Можешь, Мерлина ради, объяснить? Голос звучит знакомо. Поправка: очень знакомо. И очень яростно. От всех этих децибелов у него невыносимо болит голова, и он стонет: — Мерлин. В этот или любой другой момент собственной жизни он предпочёл бы отряд авроров одной разъяренной Гермионе Грейнджер. Ворвавшись внутрь, она почти презрительно смотрит на него сверху вниз и кричит: — Ты что, совсем с ума сошел? Что ты здесь вытворяешь? Он нескладно пожимает плечами. — Кажется, всё очевидно. Я пью. И, к сожалению, всё ещё слишком в здравом уме, чтобы мне это нравилось. Но главный вопрос в том, что ты здесь делаешь? — Мне звонила твоя мама. Она волнуется за тебя, — произносит Грейнджер гораздо более тихим голосом. — Моя мать звонила тебе? — переспрашивает он и недоверчиво хмурится. — Думаю, тебе следует придумать что-то получше. Это звучит совсем неправдоподобно. С какой стати моей матери понадобилось звонить именно тебе? — Об этом лучше спроси у неё. Она сказала, что не может пробиться сквозь установленные тобой охранные чары. — Чушь собачья. Но, как бы то ни было, — говорит он со вздохом и фокусирует на ней затуманенный взгляд. — Должен сказать, я удивлён тем, что ты здесь. Твой чёртов друг вместе с твоим супер-пупер аврором ясно дали понять, что ты не хочешь иметь со мной ничего общего. Я недостаточно хорош для тебя… что-то в этом роде. Поэтому предлагаю тебе уйти, а я продолжу маленький праздник алкоголизма в одиночестве, как и планировал. На что, кстати, совершенно чётко указывали чары на этой проклятой двери! — Он нетвёрдо тычет пальцем. — Уходи, Грейнджер. Оставь меня в покое. Он пренебрежительно машет рукой куда-то в сторону, отворачивается и достаёт из-под кровати ещё одну бутылку огневиски. Уже собирается откупорить её, как вдруг слышит решительное «нет», и бутылка исчезает из его рук. — О, святая метла, дай мне сил! Прекращай уже эту чёртову спасательную миссию! Я же сказал: уходи. Не нужна мне твоя помощь, Грейнджер! — огрызается он, сердито сверля её взглядом. — Ещё как нужна, упрямый идиот! — рычит она, и спустя взмах волшебной палочки все бутылки, как пустые, так и полные, исчезают. Спустя ещё один распахиваются настежь окна. — От тебя воняет! — возмущается она, морща носик. — От Малфоев никогда не воняет! — парирует он, но чувствует, как вся решимость улетучивается, а от свежего воздуха слезятся глаза. Он стонет и прикрывает их ладонями. — Вот, выпей это, — раздаётся над ухом. Открыв глаза, Драко обнаруживает, что она сидит рядом на полу и откупоривает маленький голубой флакон. — Я понял, чего ты добиваешься! — бормочет он, когда внезапная мысль проносится в его затуманенном мозгу. — Это... как же оно называется... — Он пытается подобрать правильное слово, но разум отказывается подчиняться. Нужное совсем рядом, он это чувствует. — Вот оно! Умерщвление! — кричит он и торжествующе смотрит на неё. Грейнджер выгибает бровь, и Драко почти уверен, что этому выражению она научилась у него. — Нет, подожди, подожди, подожди… — мямлит он, — не то… — Он бормочет вслух: — Умерщвление, уничтожение, истребление, подавление, оплодотворение, восстание! Чёрт, что же там за слово такое! — Вторжение, болван! — улыбается она. —  Хотя должна признать, умерщвление и истребление звучат довольно заманчиво в данной ситуации. И, возможно, восстание, тоже… А теперь пей! — и подносит пузырёк к его губам. Он покорно открывает рот (возможно, потому что пока не готов к собственному умерщвлению и истреблению). Зелье мгновенно успокаивает сухость в горле, а спустя несколько секунд проходит и головная боль. Зрение постепенно приходит в норму, и он смотрит ей прямо в глаза. — Зачем ты здесь? — спрашивает снова. — Поттер сказал... Она прижимает пальцы к его губам, прерывая. — Гарри и Кингсли были неправы. Им не следовало говорить что-то подобное. Они не имели права решать за меня… да и просто вмешиваться. Он накрывает её руку своей и нежно целует тёплую ладонь. — Я врезал Поттеру, — признаётся. — Я тоже, — говорит она и улыбается. У него расширяются глаза. — Ты сделала это? Моя девочка, — бормочет он, но спустя секунду хмурится. — Я всё ещё на условно-досрочном. Они могут отправить меня обратно в Азкабан. — Нет, — она качает головой, запуская пальцы в его волосы. — Они не могут и не сделают. Твой условный срок закончился неделю назад. И тебя спровоцировали. Гарри ничего не сделает — он обещал. Он долго молча смотрит на неё, затем говорит: — Грейнджер, я… — слова застревают у него в горле. Она целует его в губы. — Знаю. Я тоже тебя люблю. Пойдём. Твоя мама ждёт, — помогает ему подняться на ноги, и в процессе, прежде чем покинуть комнату, он успевает украсть ещё несколько поцелуев. Они идут по коридору, держась за руки. Мать отдыхает в кресле с закрытыми глазами. На заднем плане играет тихая музыка. — Мама, — зовёт он. Она открывает глаза. — Драко, дорогой, — говорит с лёгкой улыбкой, — ты как раз вовремя: ужин готов. Полагаю, мисс Грейнджер к нам присоединится? Он обнимает Гермиону за талию. — Да, мама, обязательно. — Замечательно, — она переключает внимание на Гермиону. — Вам нравится Брамс, дорогая? — Спрашивает она. — Меня он очень успокаивает.