Четвёртая попытка жить

Проснулась я поздно, вчерашние посиделки вытянули из меня все соки. Будто не разговор вела, а полноценный магический поединок — только без заклинаний и с куда большим количеством нервов. Голова была тяжёлая, тело ленивое, а под кожей всё ещё ощущалось слабое гудение магии, словно она тоже переваривала произошедшее. Сев завтракать, я начала анализировать вчерашний вечер. Это уже почти рефлекс — разобрать всё по полочкам, пока эмоции не вмешались и не исказили картину. Итак, что мы имеем? Эдвард — телепат, без знаний русского языка. Это плюс. Большой плюс. Хорошо, что я не избавилась от привычки думать на русском, сколько раз уже спасала эта паранойя. Но расслабляться нельзя. Он упрямый, а упрямые люди — и вампиры — рано или поздно начинают искать обходные пути. Если захочет, язык он выучит. Время у него, мягко говоря, есть. Значит, нужно заранее подумать о защите. Надо будет покопаться в гримуарах — возможно, есть ментальные щиты или хотя бы заклинания искажения мыслей. Не блокировка, а шум. Чтобы даже если полез — получил кашу вместо ответов. И, если честно… раздражает. Не сам дар даже, а то, насколько спокойно он относится к вторжению. Будто чужая голова — общественное место. Далее, Пикси видит будущее, но моё скрыто. В целом даже ведьмам-провидицам тяжело увидеть будущее ведьм, так что у Пикси точно ничего не получится. И это успокаивает. Нужно держать дистанцию, но не враждовать. Карлайл… Я невольно улыбнулась, вспоминая его спокойствие. Он единственный, кто действительно слушал, а не пытался контролировать разговор. Учёный до мозга костей. Взгляд человека, который видит не угрозу, а феномен. Это одновременно приятно и тревожно. Такие люди не нападают — они изучают. А изучение иногда опаснее охоты. Но если в этой семье и есть якорь здравого смысла — это он. Эсме… Я тихо фыркнула, вспоминая кофе. Она искренне старалась сделать атмосферу нормальной. Почти домашней. И это сбивало с толку сильнее любых угроз. В её эмоциях не было фальши — только желание, чтобы всем было комфортно. Странно ощущать тепло от существа, которое теоретически должно быть хищником. Розали — предсказуемо. Гордость, раздражение, вечная готовность защищать своё. Моё заявление о «низшем звене» она восприняла почти лично. И, если честно, я её понимаю. Она ненавидит своё состояние — это чувствуется даже без эмпатии. В ней слишком много человеческого гнева. Эммет… Я невольно улыбнулась шире. Единственный, кто остался собой после всего. Ни подозрительности, ни игры — просто прямолинейность и юмор. Он не анализирует, не строит стратегий. И именно поэтому рядом с ним проще всего. Хотя расслабляться всё равно нельзя — сила у него такая, что шутки заканчиваются быстро, если что-то пойдёт не так. Белла… бедная Белла. Она сидела вчера как между двух миров и явно не понимала, куда попала. Вина, страх, восторг — всё перемешано. И я впервые подумала, что ей, возможно, тяжелее всех. Потому что она — единственный настоящий человек в этой истории. Я сделала глоток кофе, задержав взгляд в пустоте. И наконец… Хейл. Я специально оставила его напоследок. Потому что с ним всё было… слишком запутанно. Во-первых — эмпат. И это объясняет слишком многое. Его реакции, точность ударов в разговоре, то, как он всегда появляется в момент, когда эмоции начинают выходить из-под контроля. Это опасный дар. Он может направлять. Сглаживать. Давить. Усиливать. Вчера я отчётливо ощутила попытку выровнять атмосферу в комнате, и если бы я не знала, что искать, возможно, даже не заметила бы. И именно это бесит сильнее всего. Никто не должен иметь такой доступ к чужим чувствам. Он не ненавидит себя. В отличие от Эдварда и Розали, в нём нет внутреннего конфликта. Он принял свою природу. Полностью. Спокойно. Холодно. И от этого рядом с ним ощущается не хаос, а контроль. Хищник, который знает, что он хищник — и не извиняется за это. Я поморщилась, машинально коснувшись пальцами запястья. Вчера, когда мы пожали руки… Магия отозвалась. Не всплеском, не защитной реакцией — откликом. Тихим, глубоким, будто узнала что-то знакомое. Это было настолько неожиданно, что я едва не выдала себя. Обычно сила реагирует на угрозу или на родственную магию. Но он не ведьмак. Не колдун. И всё же внутри что-то дрогнуло, словно струна, к которой случайно прикоснулись. Не может же быть родственная магия с вампиром, это и между ведьмами то редкость. Надо изучить. Мне это не нравится. Совсем. И ещё хуже — меня к нему тянет. Не романтично, не глупо, а… инстинктивно. Как к загадке, которую хочется разгадать, даже понимая, что она может тебя убить. Ну и ладно, если честно, я бы его трахнула. Нет, ну а что, я взрослая женщина со здоровым либидо. Я тяжело выдохнула и уставилась в чашку. Отлично, Ро. Просто великолепно. Вампир-эмпат, который тебя раздражает, бесит, угрожает… и при этом вызывает у твоей магии интерес. А еще и возбуждает вдобавок! Ах, ну да, вы еще и договор с ним заключили. Прекрасно, просто прекрасно. Из размышлений меня вывел стук в дверь. Хм, кого ещё принесло. Открыв дверь, я увидела на пороге Беллу. Она стояла немного неловко, будто сомневалась, стоит ли вообще приходить. Волосы растрепал ветер, пальцы нервно теребили край рукава, а взгляд — внимательный, живой, переполненный вопросами. Я даже не сомневалась: она пришла не просто поболтать. — Привет… — осторожно сказала она. — Я не разбудила? Я отступила, пропуская её внутрь. — После вчерашнего меня можно было будить только пожарной сиреной. Заходи. Белла прошла в дом и почти сразу начала оглядываться. Не демонстративно — но заметно. Я поймала этот взгляд и усмехнулась. — Котла нет, зелий тоже. Разочарование? Она покраснела. — Я не… ну… просто… — она запнулась и сама рассмеялась. — Я правда не знаю, чего ожидала. Мы сели за стол, я поставила чайник. Белла выглядела так, будто держала внутри целый список вопросов и теперь пыталась решить, с какого начать. Не выдержала она быстро. — То есть… ведьмы правда существуют? Прямо… как ты? Я приподняла бровь. — Белла, ты встречаешься с вампиром. Она смущённо улыбнулась. — Это другое. С вампирами всё… физическое. Сила, скорость. А ты… это что-то древнее. Я вчера чувствовала — воздух менялся. Я на секунду задумалась, вспоминая, как магия дернулась, когда я разозлилась. — Магия — это не фокусы, — спокойно сказала я. — Это скорее… способ взаимодействия с миром. Мы не создаём силу, мы направляем её. Белла подалась вперёд, глаза загорелись. — А вы рождаетесь такими? Или можно научиться? — Рождаются. Но без обучения ведьма — это катастрофа на ножках. — А у вас есть… школа? Совет? Старшие? Я невольно усмехнулась её серьёзности. — Есть ковены, наставники, традиции. И куча внутренних конфликтов, как в любой большой семье. Просто мы стараемся не светиться. — А заклинания? Ты говоришь на каком-то языке? Нужны книги? — Иногда слова, иногда символы, иногда кровь как проводник. Всё зависит от типа магии. Она медленно кивнула, переваривая. — Значит… ты можешь… ну… всё? Я рассмеялась. — Нет. Иначе я бы давно спала до обеда каждый день без последствий. И была бы королевой мира - мы обе рассмеялись. Белла улыбнулась, но потом стала серьёзнее. — Вчера… ты не испугалась их. — Испугалась, — честно сказала я. — Просто не показываю. Она опустила взгляд в кружку. — Эдвард переживает, что всё стало сложнее из-за меня. Я внимательно посмотрела на неё. Вот оно — настоящий повод её визита. — Ты влюблена, — спокойно сказала я. Она замерла, потом тихо кивнула. — Очень. И это… страшно. Потому что он постоянно думает о том, что опасен для меня. А мне всё равно. Я усмехнулась. — Классика. Бессмертный мужчина с комплексом самоненависти. Белла фыркнула. — Он правда себя ненавидит. — Я заметила, — мягче сказала я. — Он думает, что не заслуживает тебя? Она снова кивнула. — Постоянно. Я вздохнула. — Тогда тебе придётся быть упрямее него. Белла удивлённо подняла глаза. — Это возможно? — Поверь, я видела твой взгляд вчера. Ты уже выигрываешь. Она тихо рассмеялась, но потом снова оживилась: — А ведьмы… могут быть с вампирами? — осторожно спросила Белла, будто возвращаясь к мысли, которая не давала ей покоя со вчерашнего вечера. Я прищурилась, сразу понимая, к чему она ведёт. — Белла, — протянула я с лёгкой усмешкой, — мы это уже обсуждали вчера у Калленов. Закон не запрещает. Просто… это считается плохой идеей. Она кивнула, но видно было — ей нужно не правило, а объяснение. — Почему плохой? Я покрутила кружку в руках, наблюдая, как поднимается пар. — Потому что мы слишком разные. Вампиры живут инстинктами, вечностью и контролем. Ведьмы — эмоциями, циклами, магией. Там, где у вас стабильность, у нас хаос. Это… сложно совместить. — Но всё-таки возможно? — тихо уточнила она. Я усмехнулась уголком губ. — Возможно всё, если оба достаточно упрямые. А обычно именно такие и вляпываются. Белла задумалась, потом осторожно, почти невинно спросила: — А Джаспер? Вот же… любопытная. Я медленно сделала глоток чая, выигрывая секунду. В памяти всплыло вчерашнее прикосновение — короткое, почти случайное — и то, как магия внутри меня откликнулась, словно кто-то провёл пальцами по натянутой струне. Слишком живо. Слишком быстро. — Он эмпат, — наконец сказала я. — И это… неудобно. Он чувствует эмоции, а моя магия на них завязана. Рядом с ним всё становится слишком громким. Будто кто-то выкрутил чувствительность на максимум. Белла мягко улыбнулась. — Он вчера всё время смотрел на тебя. Я закатила глаза, стараясь выглядеть максимально равнодушной. — Он так смотрит на любую потенциальную угрозу. — Нет, — покачала она головой. — Не так. Я фыркнула, но внутри что-то неприятно дрогнуло. Потому что… возможно, она была не совсем неправа, а признавать это я точно не собиралась. — В любом случае, — отмахнулась я, — твой вампир-телепат сейчас куда более серьёзная тема для обсуждения. Белла улыбнулась — той самой мягкой, немного потерянной улыбкой человека, который уже всё решил для себя. — Он не проблема. Я посмотрела на неё и невольно улыбнулась в ответ. — Тогда поздравляю. Ты официально вляпалась. Она рассмеялась, и напряжение окончательно растворилось. Мы сидели на кухне, пили чай и говорили о невозможном так спокойно, будто ведьмы, вампиры и первая любовь — совершенно нормальная часть обычного утра. Мы проболтали почти до вечера. Время пролетело незаметно — как всегда бывает, когда рядом человек, с которым можно говорить обо всём подряд, от магии до школьных сплетен. Белла начала собираться, неловко поглядывая на часы, потому что к ней должен был прийти Эдвард. Я только усмехнулась про себя. Хорошо, что она это сказала — значит сегодня никаких разговоров. И думать, на всякий случай, тоже придётся аккуратнее. Привычка думать на русском спасала, но теперь я слишком хорошо понимала: расслабляться рано. Когда дверь за Беллой закрылась, в доме снова стало тихо. Я выдохнула. Ну что ж… время заняться своими пирогами. Я взяла телефон и написала в наш чатик «Клыки & Метлы». Да-да, в нём состояли две мои подруги-ведьмы — Морвена и Реджина. У нас с ними что-то вроде небольшого ковена. На самом деле ни одна из нас не принадлежала какому-либо настоящему ковену по разным причинам, поэтому мы решили, что у нас будет свой — неофициальный, конечно. Для официального нужно минимум пять ведьм или ведьмаков, так что для магического мира мы числились одиночками без рода и флага. Забавно, но именно это давало свободу. Никто не указывает, какие ритуалы проводить, с кем общаться и за какие ошибки отвечать перед старшими. А ещё в чате были два наших друга-вампира — Дориан Грей и Майкл Лускони. И Дориан, кстати, по совместительству парень Морвены. Эта четвёрка — самые близкие существа, которые у меня есть в этом мире. Мы редко виделись: разные города, разные жизни, свои проблемы и вечные приключения. Но связь никогда не обрывалась. Я знала — если кому-то из них понадобится помощь, я брошу всё и поеду. И они сделали бы то же самое. Без вопросов. Без условий. В мире, где большинство существ сначала думают о выгоде, такая уверенность стоила дороже любой магии. Я невольно улыбнулась, листая старые сообщения. А название… отдельная история. Мы как-то напились — да-да, и вампиры тоже. Морвена тогда сварила экспериментальное зелье, которое действовало на вампиров почти как алкоголь на людей. До сих пор не понимаю, как она это провернула, но Морвена вообще ведьма природы с мозгом безумного алхимика, а зельевар из неё, кажется, один из лучших, кого я знаю. Тогда-то и решили создать чат, чтобы всегда быть на связи, раз уж технологии позволяют. Сначала обсуждали вариант «Зубы и метлы», но Майкл заявил, что «клыки» звучат куда устрашающе и солиднее. Так и появилось наше маленькое убежище в телефоне — место, где обсуждали всё подряд. Морвена постоянно скидывала рецепты новых зелий и просила протестировать «в безопасных условиях» — что обычно означало ровно противоположное. Дориан делился книгами, которые «обязательно нужно прочитать, пока цивилизация окончательно не деградировала». А Майкл с Реджиной — наши вечные бунтари — засыпали чат фотографиями с вечеринок, путешествий и иногда настолько безумных тусовок, что я даже не пыталась уточнять детали. Иногда там мелькали вещи, которые мы, конечно же, не смотрели. Ну… почти. Я поймала себя на мысли, что скучаю по ним сильнее, чем думала. После вчерашнего вечера особенно остро захотелось поговорить с теми, кто понимает без объяснений. «Клыки & Метлы» Вы: Всем йоу Лускони: В реперы заделалась? Вы: Да, в Форксе нашла своё призвание Хиппи: Ой я бы послушала)) Боги, Морвена — святая простота. Поддержит вообще любое начинание, даже если я завтра решу стать шаманом-блогером. А прозвище «Хиппи» к ней приклеилось намертво — она вечно звучит так, будто только что обняла дерево и поговорила с ветром. Хотя, если честно, про половину ведьм природы можно сказать то же самое. Вы: Сладкая, это шутка) Хиппи: а я всё равно считаю, что у тебя бы получилось Редж: Блять, шо за кипишь?! Меня пилик пилик достал… Лускони: Опа, у кого-то походу похмелье. Душнила: Да, Морвена вчера испытывала на ней новое зелье Вы: ооо что за зелье? Пауза длилась ровно три секунды — редкость для нашего чата. Редж: ЗЕЛЬЕ «ДАВАЙ ЕЩЁ ОДНУ» Редж: Я ПРОСНУЛАСЬ В ОБНИМКУ С КОВРОМ Лускони: Ковёр хотя бы согласие дал? Редж: ИДИ НАХЕР, КРОВОСОС Хиппи: оно должно было мягко расслаблять нервную систему… Редж: МЯГКО?! Я ПЫТАЛАСЬ ОБНЯТЬ ХОЛОДИЛЬНИК И РАССКАЗЫВАЛА ЕМУ О СВОИХ ЧУВСТВАХ Я фыркнула, едва не пролив чай. Вы: ну зато терапевтично Душнила: Научный прорыв, между прочим. Реакция превзошла ожидания. Лускони: Она три часа пыталась убедить меня, что я «очень понимающий шкаф». Редж: ТЫ СТОЯЛ И МОЛЧАЛ!!! Лускони: Я вампир, я всегда стою и молчу. Это моя фишка. Я уже откровенно смеялась. Вот оно — нормальное общение. Без напряжения, без скрытых угроз, без эмпатов, которые считывают каждую эмоцию. Вы: ладно, а побочки кроме любви к бытовой технике есть? Хиппи: лёгкая эйфория, честность и повышенная тактильность Редж: Я ЧЕСТНО СКАЗАЛА ВСЕМ ЧТО О НИХ ДУМАЮ Лускони: Да, особенно бармену. Он до сих пор в терапии. Душнила: Эксперимент признан частично успешным. Вы: частично? Душнила: Реджина пыталась подружиться с мусорным баком. Я покачала головой, улыбаясь экрану. Чат жил своей привычной хаотичной жизнью, и это странным образом успокаивало. Телефон снова завибрировал. Лускони: А ты чего объявилась, ведьма? Просто соскучилась или опять вляпалась? Редж: Ставлю на «вляпалась». Хиппи: я чувствую драму... Я зависла, невольно усмехнувшись. Ну конечно. Они меня слишком хорошо знали. Вы: ну не прям вляпалась, есть вопрос особенно к вам, товарищи вампиры. вы что-нибудь знаете о вампирских войнах в Техасе времён гражданской войны? В чате на секунду стало подозрительно тихо. Даже Реджина перестала жаловаться на головную боль — уже тревожный знак. Лускони: …о, началось Редж: Я же говорила, она вляпалась Хиппи: звучит мрачно… но атмосферно Душнила: Уточни период. 1861–1865? Вы: ну да, примерно тогда Печатает… печатает… печатает. Дориан явно уже мысленно открыл библиотеку в голове. Как бы поэтому он и Душнила хехе Душнила: Что-то слышал. Конфликт между несколькими кланами, миграция на юг, хаос из-за войны людей. Но я не углублялся — источники противоречивые. Лускони: Старые вампиры иногда бурчали про «техасскую резню», но без деталей. Редж: звучит как семейные разборки, которые вышли из-под контроля Хиппи: а разве они когда-нибудь под контролем?.. Я прикусила губу, перечитывая сообщения. Вы: то есть это не байка? Лускони: У вампиров байки обычно заканчиваются чьей-то смертью, так что… Душнила: Скорее всего, реальные события, просто плохо задокументированные. Тогда многие исчезали без следа — идеальное время для внутренних конфликтов. Лускони: Если тебе прям надо — можем разузнать. У стариков память длинная, а языки развязываются после пары правильных вопросов. Душнила: У меня есть доступ к архивам ковена. Не обещаю быстро, но информацию собрать можно. Редж: О, начинается расследование. Мне уже нравится. Хиппи: я принесу чай… виртуально) Я невольно улыбнулась. Вы: было бы круто, да. мне правда важно Лускони: Тогда считай, что ты официально нас втянула. Редж: поздравляю, теперь это коллективная проблема Душнила: Отпишусь, когда найду что-нибудь стоящее. Чат снова ожил — мемы, жалобы Реджины на жизнь и спор Майкла с Дорианом о корректности исторических терминов. Так, удочка закинута, ждем. Я уже лежала в кровати, засыпая, и думала о том ощущении — как откликнулась моя магия, когда мы с Джаспером пожали руки, и он тоже это почувствовал. Не просто заметил, не показалось — именно почувствовал. Как будто между ладонями на секунду прошелся электрический разряд. Но не может же он быть моим магическим партнером, это бред. Вампир и ведьма — да ну, нет. Никогда о таком не слышала. Магия ведьм вообще редко принимает чужих, а уж нежить… она обычно либо молчит, либо реагирует агрессивно. А тут — отклик. Мягкий. Почти… узнающий. Я перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку, но воспоминание не отпускало. В тот момент будто что-то внутри меня выпрямилось, словно долго спавшая часть силы вдруг подняла голову. Его сила — опасная. Я чувствовала это кожей, магией, инстинктами. Эмпат. Тот, кто может трогать чужие эмоции, менять их, направлять. Для ведьмы это почти вторжение в святая святых. Такие способности редко бывают безопасными — ни для окружающих, ни для самого носителя. И всё же… меня тянуло. Не логикой, не интересом — чем-то глубже, первобытнее, будто магия сама тянулась к источнику, который могла наконец почувствовать. Может, это просто реакция на новую силу рядом. Может, любопытство. Может, усталость и переизбыток событий. Я же не сошла с ума, правда? Надо будет почитать, вдруг и правда что-то похожее было. Старые союзы, редкие связи, магические резонансы — в архивах ковена наверняка есть хоть намёки. Хотя, если такое случалось, об этом бы говорили. Или наоборот — тщательно молчали. Нет, всё. Хватит. Я слишком много думаю последнее время. Каждая мысль цепляется за следующую, как заклинание без конца. Завтра разберусь. Или послезавтра. Пора спать. Хотя, уже проваливаясь в сон, я поймала себя на последней, предательской мысли — холод его ладони я помнила слишком отчётливо. И магия… тоже.