Четвёртая попытка жить

Сознание возвращалось медленно и тяжело, как будто меня поднимали со дна ледяного озера, где я провела несколько чёртовых лет. Всё было странным и размытым. Сначала пришли звуки. Тихие, приглушённые, словно сквозь толщу воды. Где-то едва слышно шелестел ветер, что-то поскрипывало. Потом появился запах. Чистый, древесный, незнакомый. Именно это заставило что-то внутри напрячься раньше, чем я окончательно проснулась. Это был не мой дом, не моя комната, не мои простыни и не мой запах. А потом пришла боль. Сначала где-то далеко, фоном, слабым эхом, но потом тело будто вспомнило само и всё обрушилось разом. Живот прострелило так резко и глубоко, что воздух застрял где-то в груди ещё до того, как я открыла глаза. Следом вспыхнула тупая тяжесть в руке, потом ломота разлилась по всему телу, и только после этого я наконец разлепила веки. Несколько секунд я просто смотрела вверх на незнакомый белый потолок ничего не понимая. Голова была тяжёлой, мысли двигались с трудом, словно кто-то специально замедлил их. Взгляд медленно скользил по комнате: тёмная мебель, книги, кресло возле окна, аккуратно сложенные мужские вещи… Стоп! Я дёрнулась сильнее чем следовало и в ту же секунду пожалела об этом. Живот буквально разорвало болью. Я резко вдохнула сквозь зубы и опустила взгляд вниз на тугой бандаж. Белая ткань плотно обхватывала тело, а чуть ниже проступали слабые пятна крови. Совсем немного, но их оказалось достаточно, чтобы внутри всё неприятно сжалось. Медленно повернула голову в сторону правой руки — гипс. Я уставилась на него вообще не понимая происходящего. Гипс на моей руке. Какого чёрта? Я осторожно попыталась приподняться чуть выше, но мир качнулся, перед глазами потемнело, виски неприятно сдавило и я, тяжело дыша, опустилась обратно. Спокойно, Роксана, думай. Последнее, что я помнила это я сплю, потом магия, что-то не так, первый этаж, тишина, а потом... Вампиры, холод, стена. И внутри всё резко оборвалось. Мерлин! Память ударила сразу всем: его лицо, его голос, его чёртов смех, вакуум. Я не могла двигаться, не могла дышать, не могла использовать магию. Запястье. Хруст. Боль. Живот. Блять. Я распахнула глаза. Магия. Я инстинктивно потянулась к ней, как делала тысячи раз, но вместо привычного ледяного отклика под кожей была пустота. Ничего. Нет, только не это! Снова! Я попробовала ещё раз — пустота. По позвоночнику прошёл ледяной ужас. Нет. Нет, нет, нет! Я села на кровати, в ту же секунду мир снова вспыхнул болью. Блять, жизнь ничему не учит. Живот будто разрезали. Я не удержалась и застонала, сжимая зубы. Казалось ещё немного и меня снова вырубит. В следующую секунду рядом кто-то оказался. Я не увидела движения, просто секунду назад никого не было, а потом... Джаспер. Я подняла голову и замерла. Он сидел рядом и выглядел очень плохо. На нём была та же одежда, мятая, где-то испачканная, волосы были растрёпаны сильнее обычного, а под глазами залегли тени, которых у вампиров вообще быть не должно. И абсолютно черные радужки — не охотился. Но дело было не в этом, а во взгляде. Я никогда не видела у него такого взгляда. Страх… И поняла я это не потому, что увидела, а потому что почувствовала. Связь ударила настолько сильно, что я просто уставилась на него. Джаспер смотрел на меня и потом медленно произнёс: — Даже не думай ещё раз так резко вставать. Голос был спокойный, но я хорошо знала этот тон — он держится из последних сил. — Где я? — хрипло выдавила я. — У меня дома. Ты напугала меня, ведьма. Очень сильно. Память снова ударила. Мерлин. Вампиры. Мария. Месть. Реджина. Внутри всё буквально оборвалось. Блять. Только не это. Блять-блять-блять. Как долго я была без сознания? Час? Два? Сутки? — Поверь, я испугалась не меньше твоего, — быстро проговорила я, и собственный голос показался каким-то слишком хриплым и слабым. — Мне срочно нужен телефон. В голове уже начали вспыхивать картинки одна хуже другой. Реджина дома. Реджина одна. Реджина ничего не знает. А если... Нет, даже думать не смей! Я попыталась найти взглядом хоть что-то похожее на телефон, но взгляд цеплялся за что угодно кроме нужного. Комната снова поплыла перед глазами, боль неприятно пульсировала где-то под рёбрами, но сейчас мне вообще было плевать. Телефон! Мне нужен телефон! Срочно! Если с ней что-то произошло... Даже мысль закончить не получалось. Я снова посмотрела на Джаспера и замерла. Он молчал. Просто сидел и смотрел на меня без единого движения. Во мне поднялось раздражение — Джаспер, мне срочно нужен телефон, — повторила я жёстче, чувствуя, как внутри начинает подниматься паника. — Прямо сейчас! Он продолжал молчать. Какого чёрта? Я нахмурилась и вдруг внутри всё неприятно похолодело. Только не говори мне... — Джаспер? Тишина. — Джаспер, какого хрена ты молчишь? Я уже почти сорвалась, потому что отлично знала, что такое спокойное и собранное выражение лица у него только в одном случае — когда он в ярости. — Ведьма, тебе надо восстановиться, а потом ты сможешь звонить кому захочешь. Внутри всё взорвалось. Нет, чёрт возьми, не сейчас, не когда Мерлин жив, не когда я вообще не знаю, сколько времени прошло. — Ты не понимаешь! — выдохнула я, даже не заметив, как повысила голос. — Джаспер, ты вообще не понимаешь, что происходит! Реджина в опасности! Дай мне чёртов телефон! И только договорив, я поняла, что голос дрогнул. Слёзы. Сука, нет! Я резко отвернулась. Только не при нём. Что угодно — боль, паника, страх, но только не это! Я сжала челюсть так сильно, что заболели зубы. Только не реветь, только не сейчас. Но внутри уже всё трещало. Потому что я не знала, что происходит, не знала, сколько прошло времени, не знала, где Мерлин. Не знала, что с Реджиной. Телефон мне дали далеко не сразу. Сначала Джаспер смотрел на меня этим своим тяжёлым взглядом, от которого хотелось одновременно закатить глаза, ударить его чем-нибудь тяжёлым и почему-то просто перестать спорить. Но сейчас был не тот случай. Сейчас внутри уже поднималась паника. Настоящая, холодная, липкая, которая начинала медленно стягивать внутренности в узел. И чёртов эмпат это чувствовал. Я буквально ощущала, как его раздражение и страх мечутся где-то рядом. Потом всё-таки сдался. Почувствовал — ещё немного, и я просто встану сама. Со сломанной рукой, с распоротым животом. В таком состоянии, что Каралайл лично меня прибьёт. Спустя несколько секунд тяжёлого молчания он всё-таки молча достал телефон и протянул мне. Я выхватила телефон, не обращая внимания на тут же полоснувшую боль. Плевать. Пальцы дрожали. Твою мать, почему они так дрожат?! Я быстро набрала номер, нажала вызов. Гудок, ещё один, ещё... Чёрт, Редж, возьми трубку! Возьми, мать твою! На третьем гудке связь наконец щёлкнула. — Если ты звонишь рассказать, что вляпалась во что-то настолько ужасное, что даже решила позвонить первой, то я сразу хочу сказать, а я говорила! Я зажмурилась. Господи. Этот голос. Эта интонация. Это была Реджина. Живая. — Редж... — голос предательски дрогнул, — ты в порядке? Всё нормально? Где ты сейчас? — Так, стоп! — уже серьёзно произнесла она, и всё её привычное веселье моментально исчезло — А теперь давай ещё раз, но медленно. Что случилось? Я сжала телефон крепче, чувствовала внимание Джаспера, чувствовала, как внутри него всё напряглось. Он слушал каждое слово. — Ты сейчас в порядке? — повторила я. — Просто ответь. — Да, Роксана, я в порядке, — медленно произнесла она. — Я дома. Со мной вообще ничего не происходит. А теперь, может быть, ты объяснишь, какого чёрта у тебя такой голос? Я сглотнула, посмотрела перед собой, а потом спросила: — Ты уверена, что Мерлин мёртв? Тишина, которая наступила после этого вопроса, показалась мне хуже крика. Реджина пыталась понять, послышалось ей или нет. Через пол минуты голос Реджины буквально взорвался в трубке: — Роксана, мы лично его убили. Лично. Я помню это лучше, чем половину своей жизни. Мы с тобой тогда снесли к чёртовой матери половину территории, у нас армия была, Темный круг превратился в кровавую мясорубку, а от самого Мерлина остались грёбаные ошмётки. Ты серьёзно сейчас спрашиваешь меня, уверена ли я?! Я уже хотела ответить, но Реджина ещё не закончила. И когда она заговорила снова, её голос изменился. — И вообще, если ты вдруг забыла, Роксана, ты тогда, между прочим, умерла. Просто на секундочку. Так, чисто напоминаю. Ты разнесла там всё к чертям настолько, что потом буквально сдохла посреди этого ада. Я тогда сидела рядом с твоим телом и думала только о том, что, если ты сейчас не откроешь глаза, я найду каждого, кто ещё остался жив, и лично уничтожу всё, что движется. Поэтому да! Да, я уверена. Я медленно перевела взгляд на Джаспера и пожалела. Он стоял, полностью замерев и смотрел на меня. Я почувствовала шок, непонимание, страх и где-то под ним ярость. Он только что услышал одну очень простую вещь… Я. Уже. Умирала. Твою ж мать, почему всё наваливается разом?! Мысль пронеслась в голове резко и зло. Мир просто решил окончательно надо мной поиздеваться. Стоило очнуться, узнать, что я не умерла, понять, где нахожусь, как сверху сразу рухнула новая проблема. Даже не проблема, а катастрофа. Если Мерлин жив, если всё это правда, если он столько лет выжидал… значит Реджина уже в опасности и времени на объяснения, на истерики, на нормальные разговоры сейчас просто не было. Я повернула голову к Джасперу и одними губами проговорила: — Я всё расскажу, но не сейчас. Он понял, но ничего не сказал. Его эмоции буквально давили. Под всей этой яростью сидело чувство, которое он сейчас старательно закапывал поглубже — вина. Чёртова вина. Хоть он вообще ни в чём не был виноват. Я отвернулась раньше, чем успела это обдумать, и прижала телефон к уху. — Реджина, слушай меня очень внимательно и, ради всего святого, не перебивай, потому что это не очередная херня, не кризис и не случай, когда я что-то случайно взорвала. Мерлин жив. Я серьёзно. Он жив, мать твою! Он пришёл ко мне домой, напал на меня. И он был не один, с ним были два вампира. Я не шучу, Реджина, это не иллюзия, не совпадение, не галлюцинации. Он жив, и он хочет мести. Прошло несколько секунд прежде, чем я услышала очень медленный вдох. — Нет. — Что? — Нет. Нет, нет, нет, подожди. Подожди секунду, мать твою. То есть ты сейчас мне звонишь, начинаешь разговор без "привет", без "как дела", без "я жива", и выдаёшь: "кстати, помнишь главу Тёмного круга, которого мы убили? Так вот, сюрприз, он не умер"? Ты серьёзно?! Я даже зажмурилась. Господи, как я хочу её ударить! — Редж! — Нет, заткнись. Теперь ты слушай! — рявкнула она так резко, что я чуть телефон не уронила. — Во-первых, насколько ты ранена? Во-вторых, что значит "напал"? И в-третьих, если ты сейчас хоть на секунду попытаешься сказать мне, что всё нормально, я клянусь, я телепортируюсь к тебе и добью сама! Я нервно сглотнула. — Роксана... — голос у неё стал уже тише. — Что произошло? Я молчала буквально секунду, но этой секунды хватило чтоб Реджина психанула: — Роксана! Что. Он. Сделал? Я посмотрела вниз на гипс, на перебинтованный живот. Меня передёрнуло. — Он сломал мне руку, — сказала я. — А потом вскрыл живот магией. Опять эта грёбаная тишина. — Я убью его. — Редж, нет, даже не думай. Слушай меня внимательно. Ты сейчас собираешь вещи и едешь к Морвене и Дориану. И Майкла бери. Всех. Ты не остаёшься одна ни на секунду. Ты поняла меня? — Роксана, ты предлагаешь сбежать? Мне? После того, что этот ублюдок сделал? После того, что мы пережили? Да я его по кускам... — Нет! — я сама сорвалась на крик и тут же схватилась за живот от боли. — Нет, чёрт возьми, Реджина! Именно этого он и ждёт! Ты не понимаешь! Он следил за нами годами! Он всё знает! Он знает про Марию, знает про нас, знает про... Я резко замолчала, потому что услышала где-то там, на фоне, стук. Глухой, словно что-то упало, Реджина тоже замолчала. Внутри меня всё похолодело. — Редж? Тишина. Потом звук будто что-то разбилось. А потом голос Реджины: — Какого хера... Моё сердце остановилось. — РЕДЖИНА?! Послышался грохот, мат, чужой голос, шум борьбы, треск. Реджина уже не говорила, она кричала, а потом связь оборвалась.... Я медленно опустила телефон. БЛЯТЬ! Я набрала номер Майкла настолько быстро, на сколько могла едва слушающимися пальцами. Телефон чуть не выскользнул из рук, потому что адреналин снова ударил по организму волной, заставляя сердце колотиться где-то в горле. Гудок. Ещё один… — Привет, красотка! Соскучилась? — привычно протянул он, в обычной ситуации я бы обязательно закатила глаза или съязвила что-нибудь в ответ, но не сейчас. — Майкл, ты в Новом Орлеане? — быстро прошипела я, даже не пытаясь скрыть напряжение в голосе и этого оказалось достаточно. Весь его игривый тон мгновенно исчез. — Да, — коротко ответил он собранным и жёстким голосом. — Что случилось? — Быстро беги к Реджине. Она в опасности. Вопросы потом. Просто, мать твою, быстрее! — Я тебя понял. Он сбросил вызов. Мне оставалось сидеть и ждать. Господи, как же я ненавидела ждать. Я сидела на кровати, вцепившись в телефон так сильно, что пальцы уже начали ныть. Хотя, не только пальцы, всё тело. Живот тянуло тупой мерзкой болью, рука под гипсом неприятно пульсировала, а голова всё ещё казалась тяжёлой после всего, что произошло. Но это было неважно, потому что внутри медленно, мучительно разворачивалась паника — липкая, холодная дрянь, которая начинает медленно стягивать внутренности в узел. Я даже не заметила, что в комнате мы уже были не одни, вся семейка Дракулы была в сборе. Они смотрели настороженно. Так и хотелось крикнуть «Идите все на хуй отсюда!!!», но я держалась. В конце концов это их дом. Тишина в комнате становилась всё тяжелее. Телефон в моей руке казался раскалённым. Каждая минута тянулась слишком долго. Я смотрела в экран так, будто могла заставить его зазвонить силой мысли. Ну давай же, давай, Майкл, пожалуйста! Спустя 20 минут, когда я уже была готова встать и доехать до Нового Орлеана сама, телефон наконец-то завибрировал. — Майкл?! На том конце раздавался шум ветра и какие-то шорохи. — Ро, не перебивай и слушай внимательно, — проговорил он резко. Внутри всё оборвалось, голос был не таким как всегда! Не было привычной лёгкости, не было насмешки, не было Майкла… — Где Реджина? — прохрипела я. Несколько секунд тишины. — Я успел. Я резко вдохнула. Господи, спасибо! Но облегчение продлилось недолго. — Почти успел… Мир снова качнулся. — Что значит почти успел? — голос сорвался раньше, чем я смогла это остановить. На другом конце раздался какой-то треск. — Я прибежал к дому, когда там уже был ад, — быстро говорил он. — Магия. Очень много магии. Всё горело. И Реджина... — Майкл... — Она жива. Я закрыла глаза. — Но её успели ранить. — Насколько сильно? — едва выдавила я. — Достаточно, чтобы мне это не нравилось. — Что произошло?! — Пока не знаю, — резко ответил он. — Когда я прибежал, они просто растворились. Я сейчас несу её к Морвене и Дориану. — Майкл... — проговорила я, чувствуя, как дрожат пальцы, — пожалуйста, не оставляйте её одну. На том конце несколько секунд стояла тишина. — Даже если бы захотел, красотка... — его голос стал мягче, — теперь уже не получится. Она сейчас без сознания и выглядит так, будто решила лично подраться с дьяволом. Когда она очнется, я обязан быть рядом и высказать свое мнение по поводу её внешнего вида. Даже сейчас этот идиот пытался меня успокоить. Я резко зажмурилась, потому что глаза предательски защипало, и рассмеялась. — И Роксана, — голос Майкла стал жёстче, серьёзнее, и я поняла, что он уже не шутит и не пытается меня успокоить, — я понятия не имею, какого чёрта вообще происходит, но ты собираешь свои вещи и едешь к нам. Без споров, упрямства и без своих любимых «я сама разберусь», потому что, судя по тому, что я только что увидел, мы все слишком глубоко в этом дерьме. И, поверь мне, когда Дориан увидит Реджину в таком состоянии, вопросов будет очень много. Так что лучше тебе уже сейчас начать продумывать, как именно ты собираешься объяснять, какого хрена мертвец, которого вы с Редж собственноручно разнесли по кускам, снова ходит по земле и устраивает кровавые нападения. — Да, я всё объясню. Или Реджина объяснит, когда придёт в себя, — проговорила я, устало проводя рукой по лицу. — Я приеду, Майкл. Обещаю. Без разговоров. На другом конце повисла короткая пауза, а потом я услышала тяжёлый выдох и шум ветра. Видимо, он всё ещё бежал через лес вместе с Реджиной на руках. — Отлично, — глухо ответил он. — Как только будет информация по Реджине, я сразу тебе наберу, — продолжил Майкл мягче, но напряжение всё равно никуда не исчезло из его голоса. — Ро, постарайся не влезть ещё в какое-нибудь дерьмо хотя бы ближайшие пару часов. Я серьёзно. Я тихо фыркнула, хотя внутри всё ещё дрожало от тревоги. — Ничего не обещаю. — Вот поэтому я и волнуюсь. — он коротко хмыкнул —Люблю тебя. После этих слов у меня внутри что-то болезненно сжалось. До меня в полной мере начало доходить, насколько близко мы опять подошли к краю. — И я тебя люблю, Майкл, — ответила я тихо. — До встречи. Связь оборвалась, а я ещё несколько секунд продолжала смотреть в потухший экран телефона, чувствуя, как в комнате повисла тяжёлая, напряжённая тишина. Теперь объяснений точно не избежать. Я устало откинулась на подушки и перевела взгляд на Калленов. Эсме стояла чуть в стороне, сжав руки перед собой, и в её эмоциях я чувствовала почти материнскую тревогу. Карлайл сохранял привычное спокойствие, но даже он сейчас выглядел слишком сосредоточенным, слишком внимательным. Элис буквально прожигала меня взглядом, будто пыталась собрать из обрывков разговора хоть какую-то понятную картину. Белла, бледная и растерянная, сидела тихо, явно всё ещё переваривая услышанное. Эммет выглядел так, словно вообще не понимал, какого чёрта происходит, но уже был готов идти ломать кому-нибудь кости. Розали молчала, однако её эмоции были куда сложнее — раздражение, напряжение и что-то очень похожее на беспокойство, которое она бы никогда не признала вслух. А Джаспер… Его я чувствовала сильнее всех. Он стоял возле окна, чуть в стороне, скрестив руки на груди, и выглядел пугающе спокойным. Но это спокойствие было ложным, под ним сейчас буквально бушевал шторм. — Ну что ж… видимо, пора рассказать свою историю… — я на секунду прикрыла глаза. — Нет, — резко произнёс Джаспер. Это удивило всех. Я открыла глаза и повернула голову к нему. Элис нахмурилась, Эммет вопросительно поднял брови, даже Карлайл перевёл на него внимательный взгляд. Джаспер смотрел прямо на меня и в этот раз в его взгляде вообще не было места для споров. Он медленно оттолкнулся от стены и подошёл ближе, не сводя с меня глаз. — Нет, ведьма, — повторил он тише, но от этого только опаснее. — Ты не будешь сидеть здесь и пытаться тащить на себе ещё и это. Не сейчас. Я прищурилась. — Уитлок… — Роксана, — перебил он, и в голосе наконец прорезалось настоящее, живое раздражение. — Хватит. Ты едва не умерла, на тебя напал маг, которого вы считали мёртвым, тебя пытались разорвать вампиры, ты сейчас держишься исключительно потому, что слишком упрямая, чтобы нормально признать собственное состояние, и после всего этого ты собираешься сидеть и рассказывать нам многовековые семейные тайны, как будто это обычный вечер за чашкой чая? Я открыла рот, собираясь возразить, но он даже не дал мне шанса. — Это не обсуждается, — продолжил он уже спокойнее, — Сначала ты отдыхаешь. Без попыток снова всех спасать, без истерик, без героизма и без твоего любимого «я в порядке». Мы оба прекрасно знаем, что это херня. Эммет тихо хмыкнул, мысленно соглашаясь, но благоразумно промолчал. Я закатила глаза. — Господи, как же вы все любите превращать любой разговор в конец света… — пробормотала я устало, проводя рукой по лицу. У меня просто не оставалось сил ни на чужую тревогу, ни на собственную. — Ведьма, это ты с каким-то пугающим талантом умудряешься делать вид, будто всё нормально, даже когда мир вокруг начинает разваливаться к чёртовой матери. Я медленно перевела на него взгляд. — Джаспер… — Серьёзно, Роксана, — перебил он жёстко, я почувствовала, как по комнате снова пошла волна его эмоций. — Ты лежишь переломанная после нападения, без магии, после чёртовой бойни, после новостей о том, что какой-то мёртвый псих внезапно решил воскреснуть и устроить вам всем персональный ад, и при этом с таким видом, будто максимум, что тебя беспокоит — это испорченный маникюр. Меня это уже начинает бесить. Уголок моих губ всё-таки дёрнулся. — Ну прости, что не устроила театральный нервный срыв для атмосферы. — Не шути сейчас, — проговорил он, — Я пока очень плохо контролирую желание запереть тебя здесь на неделю и не выпускать вообще никуда, пока ты окончательно не придёшь в себя. Судя по выражениям лиц остальных, удивил он не только меня. Я чувствовала его эмоции: раздражение, жёсткость, контроль, а под ними сидел чистый, настоящий, глубокий страх. Тот самый, который он старательно прятал с момента, как нашёл меня в крови на полу. Он боялся за меня. Я устало натянула на себя одеяло, чувствуя, как тело наконец начинает сдавать позиции. Адреналин медленно уходил, вместе с ним уходили силы. Комната будто стала уже, воздух плотнее, а веки внезапно начали казаться свинцовыми. Чёрт. Кажется, организм всё-таки решил напомнить, что я не бессмертная. — Ладно… — пробормотала я тихо. — Ладно, Уитлок. Только не смотри так победно, это раздражает. Эммет фыркнул, Элис впервые за всё это время слабо улыбнулась, а Джаспер просто выдохнул и подошёл ближе к кровати. Он осторожно коснулся пальцами моих волос, убирая прядь с лица и это движение было неожиданно мягким. — Спи, ведьма, — проговорил он уже совсем тихо. — Остальное подождёт до завтра. Я хотела ответить что-то язвительное, но сил уже не осталось. Тело медленно проваливалось в тяжёлую усталость, сознание начало расплываться, а эмоции вокруг становились всё более далёкими, приглушёнными. Я на девяносто девять процентов уверена, что не обошлось без чертова дара Джаспера. Последнее, что я почувствовала перед тем, как окончательно отключиться — его присутствие рядом. Спокойное, тёплое, непоколебимое. И рядом с ним я была в безопасности. *** Несколько следующих дней слились для меня в одно длинное, вязкое состояние между сном, болью и постоянным ощущением чужого присутствия рядом. Раны заживали мучительно долго, и это, кажется, удивляло Калленов едва ли не больше всего остального, что они уже успели обо мне узнать. Обычные травмы для ведьм не были серьёзной проблемой, а уж вампирские — тем более. Организм восстанавливался быстро, магия буквально вытягивала тело обратно в норму. Но магические раны… Магия, направленная на уничтожение другой магии это совсем другое. Такие повреждения словно продолжали жить внутри тела даже после того, как бой заканчивался. Они не просто разрывали плоть, они цеплялись за сам источник силы, выжигая его изнутри, именно поэтому каждое движение всё ещё отдавалось тупой тянущей болью в животе, а рука под гипсом восстанавливалась так медленно, будто организм постоянно спотыкался о что-то невидимое внутри себя. Карлайл несколько раз прямо говорил, что никогда не видел ничего подобного. Он осторожно осматривал швы, задавал вопросы, пытался понять механизм, а я только устало усмехалась, потому что объяснить ведьмовскую магию вампиру, даже такому умному, как Карлайл, было почти невозможно. Особенно когда сама магия сейчас ощущалась где-то далеко, будто под толстым слоем воды. Всё это время Джаспер был рядом. Он почти не отходил от меня. Каждую ночь я просыпалась и чувствовала его рядом ещё до того, как открывала глаза. Этот мужчина, способный одним взглядом заставить замолчать целую комнату, внезапно оказался пугающе заботливым. Не напоказ, не демонстративно, а так по-настоящему… Он следил за тем, чтобы я вовремя ела, хотя аппетита у меня почти не было, выслушивал мои раздражённые комментарии о том, что я не беспомощная, и, с абсолютно невозмутимым видом, продолжал делать по-своему. Иногда я просыпалась среди ночи от боли, даже не успевая пошевелиться, а он уже был рядом, потому что чувствовал это раньше, чем я сама окончательно приходила в сознание. И, господи, его эмоции… Раньше они всегда были сложными, глубокими, сдержанными, постоянно удерживаемыми под контролем, но теперь между нами словно исчезла часть стены, которую он годами выстраивал вокруг себя. Я чувствовала его тревогу каждый раз, когда боль резко простреливала живот. Чувствовала, как внутри него мгновенно поднимается холодная ярость всякий раз, когда он видел шрамы от магии, чувствовала это собственническое желание защищать меня от всего мира сразу. А он чувствовал меня. Моё раздражение, когда я понимала, что всё ещё слишком слаба. Мою злость на саму себя за то, что Мерлин вообще смог подобраться ко мне настолько близко. Страх за Реджину, который я пыталась прятать даже от себя. И то, как всё внутри меня успокаивалось, стоило ему просто коснуться меня рукой. Через пару дней позвонила Морвена. Я сидела на кровати, прислонившись спиной к изголовью, а Джаспер устроился рядом и лениво перебирал пальцами мои волосы, делая вид, будто не замечает, что делает это уже минут десять. Голос Морвены звучал спокойнее, чем я ожидала. Реджина была жива. Сильно ранена, истощена, злая как чёрт, а значит, точно шла на поправку. Майкл успел вовремя и на руках притащил её к Мор и Дориану. Магия Мерлина тоже оставила следы, поэтому восстановление шло медленно, но угрозы жизни больше не было. И только тогда я, впервые за последние дни, вдохнула. Мы долго обсуждали, что делать дальше. Морвена говорила, как всегда, тихо и спокойно, но я слышала напряжение под её голосом. Теперь уже никто не сомневался — Мерлин действительно вернулся, а значит, всё это было только началом. — Пока вы обе восстанавливаетесь, никто никуда не лезет, — спокойно сказала Морвена. — Ты под защитой Джаспера, Реджина здесь, с нами. Мы разрабатываем план. Как только вы обе придёте в норму, встретимся все вместе. — Звучит так, будто мы собираем грёбаный совет мстителей, — проворчала я. — Учитывая состав участников, — сухо заметил Дориан где-то на фоне, — так и есть Я невольно усмехнулась. Только когда разговор закончился, поняла, что всё это время Джаспер внимательно следил за моими эмоциями, за каждым скачком тревоги, за каждым облегчением, за тем, как расслабилось моё тело после слов Морвены. Он ничего не сказал, просто медленно провёл пальцами по моему запястью и этого было достаточно. Ещё через несколько дней мы все наконец собрались в гостиной. Карлайл и Эсме сидели рядом, напряжённые, но спокойные. Эдвард наблюдал за мной так внимательно, будто пытался заранее просчитать каждое слово, Белла нервно сжимала пальцы на коленях, Элис замерла почти неподвижно, хотя эмоции выдавали её сильнее любых движений. Розали и Эммет тоже непривычно серьёзно молчали. Джаспер сидел рядом со мной, я даже перестала замечать, насколько естественным это стало. Его рука спокойно лежала вдоль спинки дивана за мной, пальцы иногда едва заметно касались моего плеча, будто совершенно машинально, но я слишком хорошо чувствовала его эмоции, чтобы поверить в эту показную невозмутимость. Когда в комнате повисла очередная тяжёлая пауза, он вдруг просто притянул меня ближе к себе, без лишних слов, уверенно, так, словно это уже было чем-то абсолютно нормальным. Я невольно прижалась к его груди боком и почти сразу ощутила, как внутри него под всей привычной собранностью медленно растекается что-то тёплое, глубокое, искреннее. Любовь. Такая сильная, что у меня сбилось дыхание. Я медленно обвела взглядом комнату, задержалась на каждом из присутствующих, потом устало выдохнула и тихо проговорила: — Ладно… думаю, пора наконец перестать ходить вдоль этого дерьма кругами. Я повернула голову к Джасперу и задержала на нём взгляд чуть дольше. — И да, Уитлок, тебе это особенно не понравится. Его пальцы на моей талии чуть сильнее сжались, но выражение лица почти не изменилось, только взгляд стал тяжелее. — Возможно, — спокойно ответил он, не отводя от меня глаз. — Но это ничего не изменит, ведьма, ни в тебе, ни в том, что я к тебе чувствую. Господи. Вот только проблема была в том, что он ещё не знал всей правды. Я несколько секунд смотрела на него, чувствуя, как внутри неприятно сжимается что-то похожее на вину, а потом очень медленно отстранилась. Джаспер напрягся, но не остановил, только внимательно проследил взглядом, как я встаю с дивана и пересаживаюсь в кресло напротив него. Специально, чтобы видеть его лицо, видеть реакцию. Я устроилась глубже в кресле, подтянула ноги под себя и только потом тихо сказала: — Вот в конце моего рассказа и посмотрим, изменится что-нибудь или нет. Я медленно переплела пальцы в замок, собираясь с мыслями, и наконец тихо произнесла: — Но если уж рассказывать, то начинать придётся с самого начала. И, я очень вас прошу, не перебивайте. Все вопросы потом, иначе мы просидим здесь до следующего столетия.