Четвёртая попытка жить

Роксана замолчала, и в комнате повисла тишина. Я ощущал, как каждый пытается переварить услышанное. Карлайл сидел неподвижно, задумчиво сцепив пальцы перед собой. Белла хмурилась всё сильнее с каждой секундой, явно пытаясь собрать воедино куски истории, которых ей не хватало. Даже Эммет перестал выглядеть расслабленным и теперь внимательно смотрел то на Роксану, то на меня. А я не сводил взгляда с неё, потому что она смотрела на меня. И чем дольше длился этот взгляд, тем сильнее мне казалось, что я упускаю что-то очень важное. — Что? — наконец спросил я, потому что молчание начинало действовать на нервы. Уголок её губ едва заметно дрогнул. — Ничего. — Врёшь, причём настолько плохо, что это уже даже немного оскорбительно. — Конечно вру, Джаспер. Было бы странно отрицать очевидное. Розали тяжело выдохнула и раздражённо провела рукой по волосам. — Иногда мне кажется, что вы двое специально разговариваете загадками исключительно для того, чтобы вывести окружающих из себя. — Иногда? — сухо уточнила Роксана. — Вот именно поэтому. Несмотря на реплику Розали, никто не улыбнулся. Напряжение только росло. Я продолжал смотреть на Роксану, когда вдруг понял — она знает. — Ты знала. Это не было вопросом. Роксана спокойно выдержала мой взгляд. — Да. — И давно ты знала? — Достаточно, — она слегка пожала плечами. Достаточно? Я вспомнил десятки разговоров, десятки моментов, все случаи, когда мне казалось, что однажды придётся рассказать ей эту историю самому. Когда-нибудь. Не сейчас, потом, когда она будет готова. Когда я буду готов. А она уже всё знала и молчала. Пришло ещё одно осознание куда более неприятное. До этого момента Эстер Блек была просто частью моего прошлого. Одной из многих, противником, человеком, погибшим во время войны. Но теперь передо мной сидела её внучка. И это всё меняло, чёрт возьми. Эстер была бабушкой Роксаны. Я провёл ладонью по лицу и почувствовал раздражение на самого себя, на ситуацию, на судьбу, на всё сразу. — И ты всё это время молчала? — А что мне было делать? — спокойно спросила Роксана. — Подойти к тебе после знакомства и сказать: «Кстати, я узнала, что ты убил мою бабушку. Передай соль»? Эммет издал какой-то странный звук, больше похожий на попытку подавить нервный смешок. Я даже не посмотрел в его сторону, потому что меня сейчас волновала только одна вещь: — И что ты об этом думаешь? На этот раз она действительно удивилась. Совсем немного, но я заметил. — О чём именно? — Не начинай, — мой голос прозвучал жёстче, чем я планировал. — О том, что именно я убил её. Мне было важно понять, что она думает. Сам я понятия не имел, что бы думал на её месте. Несколько секунд она смотрела на меня, потом неожиданно фыркнула. — Джаспер, если ты сейчас пытаешься выяснить, ненавижу ли я тебя за смерть Эстер, то вынуждена тебя разочаровать. — Роксана. — Нет, серьёзно. После разговора с этой женщиной главной моей мыслью было не «какой ужас, её убили», а «как жаль, что это сделала не я». На этот раз Белла поперхнулась воздухом. Карлайл закрыл глаза, Эммет уставился на Роксану так, будто только что услышал что-то совершенно невозможное, а Роксана выглядела абсолютно серьёзной. — Подождите, — вдруг вмешалась Элис, выпрямившись в кресле. — Мы обсуждаем не только то, что Джаспер убил бабушку Роксаны, но ещё и то, что они оба узнали об этом уже после знакомства? — Да, — спокойно ответила Роксана. — И никто из вас не считает это странным? — Я считаю это очень странным, — признался я. — Очень странным? — переспросила Розали. — Джаспер, это выглядит так, будто судьба годами сталкивала ваши семьи лбами ещё до того, как вы вообще встретились. Я подумал ровно о том же самом. Насколько абсурдной выглядит вся эта история со стороны. Моя дорога пересеклась с дорогой Роксаны задолго до её рождения. Никто из нас тогда ещё не знал, кем станет друг для друга спустя столько лет, да и вообще не знал о существовании друг друга. И сейчас она сидела напротив меня абсолютно спокойная, пока я пытался разобраться в том, что чувствую по поводу всей этой чертовщины. А судя по довольному блеску в её глазах, происходящее её откровенно забавляло. Гребаная ведьма. Кажется, именно этот факт сейчас раздражал меня даже сильнее, чем всё остальное. Я вспомнил тот разговор в самом начале. Её напряжение, как она отсела от меня, как она заранее готовилась к тому, что мне может не понравиться её история. И чем больше я об этом думал, тем меньше понимал. После всего услышанного проблема виделась мне совершенно в другом. Я слегка нахмурился. — Подожди, Роксана. В самом начале этого рассказа ты действительно переживала из-за того, что моё мнение о тебе может измениться после истории с Эстер? Потому что если это так, то, честно говоря, я вообще не понимаю ход твоих мыслей. После всего, что мы только что обсудили, меня куда больше удивляет тот факт, что ты сама продолжаешь сидеть здесь и спокойно разговаривать со мной, зная, что именно я убил твою бабушку. Роксана несколько секунд смотрела на меня. Потом неожиданно опустила взгляд и тихо усмехнулась. — Нет, Джаспер. Если бы речь шла только об Эстер, я бы вообще не стала устраивать весь этот спектакль в начале вечера. Поверь мне, история с моей бабушкой далеко не та часть рассказа, из-за которой я всерьёз переживала. Более того, как я уже сказала ранее, после личного знакомства с Эстер я гораздо быстрее смирилась с фактом её смерти, чем многие ожидают. Эммет медленно перевёл взгляд с неё на меня. — Мне кажется, или каждый раз, когда мы думаем, что добрались до самой безумной части этой истории, выясняется, что это была ещё разминка? Я заметил, как Роксана на мгновение напряглась. Совсем немного, но я уже видел это выражение лица раньше. Именно таким оно было в начале рассказа. Именно это выражение говорило мне гораздо больше любых слов. Она всё ещё не добралась до той самой части. — Значит, это ещё впереди, —  произнёс я. Роксана подняла на меня взгляд и, впервые за долгое время, в её глазах не было ни сарказма, ни насмешки. — Да, Уитлок. Это ещё впереди. Она глубоко вздохнула, на несколько секунд прикрыла глаза, словно собираясь с мыслями, а затем снова посмотрела на нас. — В общем, после разговора с Эстер я была уверена, что самое неприятное уже позади. Как оказалось позже, именно тогда мои настоящие проблемы только начинались... После той встречи Эстер исчезла так же внезапно, как и появилась. Не попрощалась, не дала времени осмыслить услышанное, не попыталась хоть как-то смягчить сказанное. Она просто ушла, оставив после себя ощущение грязи, которую невозможно смыть, и сотни вопросов, на которые никто не собирался отвечать. Я ещё долго сидела в том круге из свечей, глядя на примятую землю в том месте, откуда она появилась. Мне казалось, что если я продолжу смотреть достаточно долго, то смогу понять, что именно чувствую. Злость. Ненависть. Разочарование. Облегчение от того, что я наконец узнала хоть кого-то из своей семьи. Но чем больше я пыталась разобраться в собственных эмоциях, тем сильнее они путались между собой. Наверное, хуже всего было осознание того, что она действительно наблюдала все эти годы. И ничего не делала. Я ещё не понимала, что это только начало моего знакомства с Эстер Блек. Если существует талант превращать любую ситуацию в ещё больший кошмар, то моя бабушка владела им в совершенстве. Через несколько дней она появилась снова. Неожиданно и без приглашения. В этот раз, я никого не вызывала, поэтому её появление сильно меня напугало. И сейчас, вспоминая это, я всё больше убеждаюсь, что либо она заняла трон Люцифера, либо она с ним трахается. Не знаю, существует ли Сатана на самом деле, но Ад или что-то на подобии точно есть и моя бабка там королева. В общем, она сообщила, что я отправляюсь в ковен. Не спросила, хочу ли я этого, не поинтересовалась моим мнением. Она вообще редко интересовалась мнением других людей. Особенно если считала себя умнее. То есть, практически всегда. По её словам, раз уж моя магия наконец проснулась, значит пришло время перестать позорить род Блек своим существованием и начать учиться чему-то полезному. Именно в такой формулировке. Она вообще обладала удивительной способностью оскорблять человека так спокойно и естественно, будто делает комплимент. Каждый разговор с ней превращался в испытание терпения. Каждое достижение оказывалось недостаточным. Каждая ошибка становилась поводом напомнить, насколько я жалкая. Каждый успех объяснялся исключительно тем, что у меня хорошие гены. Разумеется, её гены. Потому что других достойных генов в мире, по мнению Эстер, просто не существовало. Ковен находился далеко от города. Глубоко среди лесов. Там не было дорог, по которым могли бы ездить обычные люди, не было соседей, не было случайных гостей. Только старые дома, деревянные постройки, тренировочные площадки, теплицы с редкими растениями и ощущение древней магии, пропитавшей буквально каждый камень. Именно там я впервые встретила Морвену, ведьму созидания, ведьму природы. Если честно, после знакомства с Эстер и Мари я ожидала увидеть очередную высокомерную ведьму, которая будет смотреть на меня сверху вниз и объяснять, насколько я бесполезна. Вместо этого я встретила женщину, которая улыбнулась мне так тепло, что я несколько секунд просто не знала, как реагировать. Морвена вообще была странной. В хорошем смысле. Она разговаривала с растениями, птицами, животными. Могла посреди серьёзного разговора остановиться и уйти спасать какую-нибудь раненую лису. Она никогда не повышала голос, не пыталась подавить кого-то своей силой, не заставляла бояться себя. Именно поэтому её уважали намного сильнее, чем многих других ведьм. Она стала моим наставником. А со временем и чем-то гораздо большим. Наверное, впервые после смерти мамы рядом появился человек, рядом с которым мне не нужно было постоянно ждать удара. Человек, которому не нужно было ничего доказывать. Человек, который видел во мне не инструмент, не будущую ведьму рода Блек и не очередной проект для обучения. Она просто видела меня. Именно Морвена учила меня контролировать магию. Часами заставляла повторять одни и те же упражнения. Снова и снова. Пока энергия не начинала слушаться инстинктивно. Пока заклинания не становились частью дыхания. Пока я не научилась чувствовать магию так же естественно, как собственное тело. Это было очень тяжело. Особенно для человека, который большую часть жизни даже не подозревал о существовании магии. Иногда мне казалось, что я никогда не смогу догнать остальных и хотелось всё бросить. Иногда я засыпала прямо за книгами, иногда срывалась и плакала от бессилия. Морвена всегда оставалась рядом. Спокойная, терпеливая, упрямо заставляющая меня двигаться дальше. В какой-то момент ковен действительно начал становиться для меня домом. Не сразу, не за один день, не после красивой речи или внезапного озарения. Это происходило медленно, почти незаметно, по кусочкам собираясь из сотен мелочей, на которые обычно никто не обращает внимания. Из совместных завтраков на кухне, где ведьмы спорили громче торговцев на рынке. Из вечерних занятий в библиотеке, где книги были старше некоторых государств. Из бесконечных тренировок, после которых я едва могла поднять руки от усталости. Из спокойного присутствия Морвены рядом. Из её привычки накрывать меня пледом, если я засыпала над очередным учебником. Из её тихого голоса, когда она объясняла что-то в десятый раз подряд и ни разу не показывала раздражения. Именно поэтому появление Реджины стало настоящей катастрофой. На тот момент она была такой же молодой ведьмой, как и я, такой же неопытной, упрямой, уверенной в собственной правоте. Разница заключалась лишь в том, что её магией был огонь, а моей лёд. И если сейчас это звучит как начало очень плохой шутки, то поверьте мне, тогда всё было ещё хуже. Реджина обладала поистине уникальным талантом раздражать меня буквально одним своим существованием. Она громко говорила, громко ходила, громко смеялась. Она жила громко. Мне казалось, что она специально появляется в тех местах, где я пытаюсь побыть одна, а ей, судя по всему, казалось ровно то же самое. Наш первый конфликт произошёл спустя несколько часов после знакомства, второй — в тот же день, третий случился утром следующего дня. После чего Морвена устало заявила, что если мы собираемся убить друг друга, то желательно делать это за пределами её теплиц, потому что растения не виноваты в том, что мы обе идиотки. Разумеется, это нас не остановило. Мы спорили постоянно. Обо всём: о заклинаниях, о методах обучения, чья стихия сильнее, какая школа магии эффективнее, о том, кто из нас прав. Особенно о том, кто из нас прав, потому что уступать не умела ни одна из нас. Если я говорила, что лёд сильнее огня, Реджина воспринимала это как личное оскорбление. Если Реджина заявляла, что огонь способен уничтожить что угодно, я воспринимала это точно так же. Очень быстро словесных перепалок нам стало недостаточно, и мы начали устраивать магические поединки. Неофициальные. Запрещённые, регулярные, почти всегда заканчивающиеся одинаково: кто-нибудь из нас выходил из себя, что-нибудь обязательно взрывалось, а потом появлялась Морвена и мы обе получали по голове. Однажды мы уничтожили половину тренировочной площадки, в другой раз разнесли склад ингредиентов. Третий закончился тем, что я случайно заморозила фонтан во внутреннем дворе, а Реджина в ответ превратила его в огромный столб пара, который накрыл половину территории ковена. Несколько дней после этого над домом висело облако. Самое забавное заключалось в том, что каждая такая ссора делала нас только ближе. Сначала я этого не замечала, потом начала отрицать. А потом стало слишком поздно, потому что однажды я поняла, что, если целый день не слышу её голос, мне становится непривычно, я поняла, что Реджина уже знает меня лучше, чем большинство людей за всю мою жизнь. И это произошло совершенно незаметно. Между одной дракой и следующей. Между очередным спором и тренировкой. Между десятками вечеров, которые мы проводили вместе, потому что за всей этой агрессией скрывалось кое-что ещё — мы были похожи. Нам обеим пришлось выживать, обеим приходилось постоянно доказывать свою силу, обеим было страшно признавать собственные слабости и мы обе ненавидели показывать боль. Только выражали это по-разному. Я уходила в холод. Она взрывалась огнём. Наверное, именно поэтому мы так долго пытались перегрызть друг другу глотки. Слишком узнавали друг в друге самих себя. А Морвена всё это время просто наблюдала, иногда вмешивалась, иногда ругалась, иногда буквально растаскивала нас в разные стороны. Но чаще всего просто терпеливо ждала, когда мы сами поймём очевидное — мы уже давно стали семьёй, потому что именно Морвена стала тем человеком, который собрал нас обеих. Меня, девочку, которая выросла среди насилия и научилась ждать удара раньше, чем доверять людям, и Реджину, ведьму, которая прятала собственные страхи за агрессией и вспышками ярости. Она никогда не пыталась нас переделать, не заставляла становиться кем-то другим. Она принимала нас такими, какими мы были и, со временем, мы начали делать то же самое друг для друга. Не помню момент, когда это произошло. Не помню какого-то особенного дня или разговора, после которого всё внезапно изменилось. Наверное, такие вещи вообще не происходят резко. Они складываются из сотен мелочей, из совместно прожитых дней, из привычки искать взглядом знакомые лица, из уверенности, что тебя ждут, даже если ты возвращаешься поздно. Однажды я просто поймала себя на мысли, что больше не чувствую себя одинокой. Впервые за очень долгое время. Возможно, вообще впервые. У меня появилась Морвена, появилась Реджина. Появился дом. Не место, не старые здания ковена, не магия, не древние традиции, а люди. Те самые люди, рядом с которыми больше не нужно было постоянно ждать предательства, не нужно было бороться за право существовать, не нужно было каждую секунду доказывать, что ты достойна остаться. Морвена стала для меня тем человеком, которого мне когда-то отчаянно не хватало рядом. Тем спокойствием, которого никогда не было в моей жизни. Тем теплом, которое не требовало ничего взамен. А Реджина... Реджина стала сестрой задолго до того, как мы сами это поняли. Да, мы продолжали спорить, доводить друг друга до бешенства. Продолжали выяснять отношения так, будто это национальный вид спорта. Да и что уж таить, до сих пор продолжаем. Но между всеми этими ссорами появилась абсолютная уверенность в том, что если случится беда, мы встанем друг за друга не задумываясь. Это было тогда и это осталось сейчас. И, наверное, именно тогда я поняла одну простую вещь: семья — это не всегда кровь. Иногда семья — это ведьма, которая учит тебя заново доверять миру. И другая ведьма, с которой вы ещё утром пытались прибить друг друга магией, а вечером сидите на одной кухне и спорите уже о том, кто будет мыть посуду. Тогда мне начало казаться, что жизнь наконец перестала быть бесконечной борьбой за выживание и впервые стала чем-то бОльшим. Так продолжалось много лет. Мы учились, тренировались, росли, становились сильнее. А потом, в 1930 году, когда мне стукнул тридцать один год началась война. Не та, где государства спорят из-за территорий или власти. Это была война, о существовании которой большинство людей даже не подозревало. Война с Темным Кругом. И именно тогда наши жизни изменились окончательно. Мы с Реджиной очень быстро оказались на передовой. Не потому что были самыми опытными ведьмами ковена, до этого нам было ещё далеко. И не потому что кто-то особенно «заботился» о нашей безопасности. Всё было намного проще — мы обладали магией разрушения. Огонь и лёд всегда считались одними из самых опасных стихий в боевой магии. Нас учили сражаться, убивать. Учили выживать. И когда началась война, никто даже не рассматривал другие варианты. Нас сделали солдатами. Морвене повезло больше. Тогда я так думала. Её дар был другим. Там, где мы ломали и уничтожали, Морвена могла лечить, поэтому её отправили в лазарет. Я до сих пор помню тот день, когда нам объявили о распределении. Реджина тогда устроила скандал, заявив, что никуда не пойдёт без Морвены. Морвена расплакалась, а я сидела молча и боялась. До этого момента война была просто словом и вдруг стала реальностью. Именно тогда я впервые услышала название организации, из-за которой всё это началось — Темный Круг. После этих слов Роксана замолчала. Никто не понимал, о чём идёт речь. Я первым нарушил молчание. — Хорошо, ведьма, — медленно произнёс я, внимательно наблюдая за её лицом. — Судя по выражению твоего лица, это название должно что-то значить. Причём очень многое. Только вот проблема заключается в том, что лично я слышу его впервые в жизни. Роксана подняла взгляд. — Это потому, что вам повезло. Я невольно усмехнулся. — Обычно после таких фраз начинается что-то очень неприятное. И, судя по твоему тону, это как раз тот случай. — Обычно да. Карлайл нахмурился и подался вперёд, сцепив пальцы в замок. — Роксана, объясни, пожалуйста, кто именно они такие и почему ты говоришь о них так, будто речь идёт не просто о врагах, а о чём-то гораздо более опасном. Она несколько секунд молчала, будто решая, с чего вообще начать, а потом медленно выдохнула. — Темный Круг был организацией ведьм и ведьмаков, которые решили, что любые законы магического мира существуют исключительно для того, чтобы их нарушать. Сначала это были просто отдельные безумцы, которых выгоняли из ковенов за запрещённые практики. Некроманты, алхимики, ведьмы крови. Люди, которые считали мораль досадным препятствием на пути к силе. Потом они начали объединяться, собирать знания, экспериментировать. А потом решили, что могут переписать саму природу мира. — Что значит «переписать природу мира»? — Белла нахмурилась ещё сильнее, — Это звучит как что-то из кошмара. Роксана посмотрела на неё долгим взглядом. — Это значит, Белла, что однажды они решили создать существо, которое не должно существовать. — Какое существо? — Трибрида. В полной тишине Эммет поёрзал на диване и скривился: — Я сейчас боюсь спрашивать подробности, и, что самое неприятное, уже догадываюсь, что всё окажется гораздо хуже, чем я себе представляю. — Правильно боишься. — Но всё равно спрошу, потому что теперь мне уже страшно не знать. — Они хотели объединить в одном существе силу вампира, магию ведьмы и природу оборотня. — Это же невозможно? — Розали резко подняла голову. — Да, — спокойно согласилась Роксана. — Поэтому большинство разумных существ даже не пыталось заниматься подобным. — Тогда как они собирались это сделать? — Именно этот вопрос они и пытались решить любой ценой. Я почувствовал, как рядом со мной напряглась Элис, Карлайл очень внимательно смотрел на Роксану, уже не как слушатель, а как врач, который заранее боится услышать ответ. — Каким образом они проводили подобные эксперименты? — спросил он тихо. Улыбка полностью исчезла с лица Роксаны. — А как ты думаешь, Карлайл? Они набирали добровольцев? Раздавали анкеты? Спрашивали разрешения? Карлайл ничего не ответил, потому что уже знал ответ. — Они похищали всех, кого могли найти: ведьм, ведьмаков, вампиров, оборотней. Разбирали живых существ буквально по частям. Изучали магические структуры. Пытались пересаживать органы. Вмешивались в природу магии. Использовали некромантию, чтобы подопытные не умирали слишком быстро. Самое отвратительное заключалось в том, что многие из них оставались живы достаточно долго, чтобы чувствовать абсолютно всё. Белла побледнела, Эдвард сразу положил руку ей на плечо. Даже через комнату я чувствовал волну ужаса, которая прокатилась по её эмоциям. — Господи… — Да, — спокойно ответила Роксана. — Обычно все говорят примерно это. Карлайл медленно покачал головой. — И вы воевали против таких людей пятнадцать лет? Пятнадцать лет рядом с этим… — Мы пытались выжить рядом с такими людьми пятнадцать лет. Это немного разные вещи. Эдвард нахмурился и я почувствовал знакомое ощущение — он за что-то зацепился. — Подожди. — Что? — Роксана перевела на него взгляд. — Теперь я понял. — Что именно? — Вольтури. — Господи, наконец-то, — она устало закатила глаза. — Я уже начала думать, что ты никогда не свяжешь эти две истории между собой. Белла переводила взгляд между ними. — Что происходит? Почему вы оба сейчас говорите так, будто продолжаете разговор, который остальные пропустили? Эдвард не отрывал взгляда от Роксаны. — Когда мы вернулись из Вольтеры, я спросил её, откуда она знает Вольтури. И она отказалась отвечать. Тогда это показалось мне странным, но теперь всё начинает складываться. — Это связано с войной? — Карлайл нахмурился ещё сильнее. — Напрямую связано, — кивнула Роксана. — Через несколько лет после начала войны стало понятно, что собственными силами ковены могут не справиться, поэтому начали искать союзников. Мы обращались ко всем, кто обладал достаточной силой, чтобы изменить ситуацию. — И ты была одной из тех, кого отправили на переговоры? — спросил Карлайл. — Да. Я невольно усмехнулся. — Когда мне было тридцать, я уже командовал армией новорождённых вампиров и искренне считал, что достиг предела человеческого безумия. Роксана фыркнула и склонила голову набок. — Смотри, Уитлок, как всё-таки идеально сложилась судьба. Нормальные люди в молодости влюбляются, путешествуют и совершают глупости. А мы с тобой в этом возрасте участвовали в войнах и убивали тех, кто пытался нас убить. Прямо образец здоровых отношений. Я усмехнулся и покачал головой. — Обычно такие признания не используют как аргумент в пользу совместимости. — А у нас с тобой вообще мало чего происходит как у нормальных людей. — С этим спорить уже поздно. Карлайл покачал головой и всё-таки перебил нас, возвращая разговор к теме, от которой всем было не по себе: — И что ответили Вольтури, когда вы пришли к ним с подобной просьбой? Роксана отвела взгляд. — Они сказали, что это не их война. — Они отказались? — Эдвард замер на несколько секунд. — Полностью. — Даже зная, что происходит? — Именно зная. Мы привезли доказательства. Рассказали про похищения, про лаборатории, про эксперименты. И всё равно получили отказ. Челюсть Эдварда напряглась, Карлайл выглядел не лучше. — А оборотни? — Тоже отказались. — Но почему? — Белла удивленно моргнула. — Если страдали все, разве это не должно было касаться всех? — Потому что большинство существ, — голос Роксаны стал холоднее, — очень плохо распознаёт угрозу, пока она не начинает убивать лично их. Ведьмы считали, что справятся сами. Вампиры считали, что это внутренний конфликт магического мира. Оборотни предпочитали держаться подальше. Все были уверены, что проблема чужая. После её слов никто не заговорил сразу. Я видел, как Белла опустила взгляд, а Эдвард молча сжал её руку. Карлайл медленно выдохнул. — Пятнадцать лет... И всё это время Темный Круг продолжал существовать, продолжал похищать людей и проводить эксперименты? — Всё это время Темный Круг продолжал похищать людей. Всё это время продолжались эксперименты. Всё это время ковены теряли ведьм и ведьмаков. Всё это время мы находили новые лаборатории, хоронили друзей, пытались понять, как вообще остановить этих ублюдков. — А потом? — Белла сглотнула. — Что произошло потом? Роксана долго молчала. Я почувствовал, как совсем немного изменились её эмоции и мне это не понравилось. — Потом мы нашли главное убежище. Их лабораторию, — Роксана отвернулась к окну, словно снова видела всё это перед глазами. — Мы потратили годы, пытаясь найти их центр. Годы. Они постоянно перемещались, прятались, стирали следы, уничтожали свидетелей, но в конце концов мы нашли место, где происходило самое главное. Она замолчала. Розали первой нарушила тишину. — И что вы там увидели? Несколько секунд Роксана смотрела на неё. Потом очень медленно покачала головой. — Нет. — Что «нет»? — Не проси меня это описывать. Некоторые вещи лучше не знать. — Ро… — Нет, Белла. Некоторые вещи лучше не представлять. — Всё было настолько плохо? — Эдвард напрягся. На этот раз она глухо и мрачно рассмеялась. — Эдвард, если бы ад существовал на земле, он выглядел бы именно так. Там были клетки, лаборатории, подвалы. Ведьмы, вампиры, оборотни, то, что когда-то было ими. И существа, которых вообще невозможно было отнести ни к одной расе. Карлайл опустил взгляд, а я вдруг понял, что начинаю догадываться, что именно они нашли. — И тогда вы уничтожили всё? — спросил я. — Да. — Роксана посмотрела на меня. Следующий вопрос сорвался раньше, чем я успел его остановить. — И тогда ты умерла? Она молча кивнула. — Что произошло? — Белла резко подняла голову. Роксана медленно выдохнула. — Всё начало рушиться, — она говорила очень тихо. — Вся эта лаборатория была буквально пропитана магией: экспериментами, заклинаниями, некромантией. Когда мы начали уничтожать это место, вся накопленная энергия вышла из-под контроля. Начались обвалы, магические выбросы. Пространство буквально разваливалось вокруг нас. — И ты не успела выбраться? — Нет, — она усмехнулась, — я просто оказалась слишком близко к эпицентру. Снова тишина. Я смотрел на женщину, которая сейчас сидела напротив меня живая и пытался представить её мёртвой. Не получалось. Совсем. — И это был конец войны? — спросил Карлайл. — Почти. — Почти? — переспросил Эдвард. Она медленно кивнула. — Мы думали, что убили всех. Я почувствовал, как внутри неё поднимается старое раздражение. — Но один всё-таки выжил. Лидер Темного Круга, — продолжила она. — Ведьмак по имени Мерлин. У меня внутри неприятно кольнуло. — Подожди, — Белла нарушила тишину. — Тот самый Мерлин? Психопат, который напал на тебя здесь, в Форксе? Белла подалась вперёд, так резко, что Эдварду пришлось машинально придержать её за локоть. В её голосе звучало не просто удивление. Это был настоящий шок человека, который вдруг понял, что история, казавшаяся давно законченной, на самом деле всё это время находилась рядом. Роксана даже не моргнула. — Да. Именно тот самый. — И потом он напал на Реджину? — Да. Белла несколько секунд просто смотрела на неё широко раскрытыми глазами, словно пыталась собрать услышанное в единую картину и никак не могла этого сделать. — Ты хочешь сказать, что тот псих... — Был лидером Темного Круга, — спокойно закончила Роксана. — Господи... — Белла медленно закрыла глаза и тяжело выдохнула. — Именно, — невозмутимо ответила Роксана. Я почувствовал, как внутри снова начинает подниматься холодная ярость, которая не взрывается сразу, а медленно расползается под кожей, становясь только опаснее от собственного спокойствия. Перед глазами на мгновение всплыло лицо Марии, затем Мерлин, окровавленная Роксана на полу собственного дома. — И теперь этот ублюдок работает вместе с Марией, — произнёс я негромко, но каждое слово прозвучало настолько жёстко, что в комнате сразу стало тихо. Роксана усмехнулась и откинулась глубже в кресло. — Да. Он успел рассказать мне об этом перед тем, как я отключилась. Видимо, очень хотел похвастаться своим очередным гениальным планом. Белла растерянно нахмурилась и перевела взгляд сначала на меня, потом на Роксану, потом снова на меня. — Простите, а кто такая Мария? В комнате повисла неловкая пауза. Все остальные прекрасно знали ответ. Я почувствовал, как напрягся Эдвард. А я просто посмотрел на Беллу и понял, что меньше всего на свете сейчас хочу открывать ещё одну главу собственного прошлого. — Как-нибудь расскажу тебе об этом позже, Белла, — процедил я сквозь зубы, не скрывая раздражения. — Но точно не сейчас. — Не надо, — резко перебил Эдвард, бросив на меня очень выразительный взгляд. Я только фыркнул. Спорить желания не было. Если хочет сам объяснять своей девушке историю о Марии, новорождённых армиях, десятках лет крови и всём остальном — пожалуйста. Это его проблема. По эмоциям Беллы я уже чувствовал, что разговор у них состоится. И, судя по тому, как стремительно росло её раздражение, спокойным он точно не будет. Но сейчас меня интересовало совсем другое. Я медленно повернулся к Роксане. Она сразу поняла, о чём я собираюсь спросить, я увидел это по её глазам, по тому, как исчезла улыбка и как она едва заметно напряглась. — Почему Мерлин оказался рядом с Марией? — спросил я очень спокойно. Элис моментально перевела на меня встревоженный взгляд. Она знала этот тон. Все они знали  Роксана выдержала мой взгляд без малейшей попытки отвернуться. — Из-за меня, — ответила она после короткой паузы и спокойно пожала плечами, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. — Я искала Марию, а Мерлин всё это время следил за мной. За мной, за Реджиной, за моей семьёй. Он наблюдал и когда понял, кого именно я ищу, решил использовать это в своих интересах. Я смотрел на неё и чувствовал, как раздражение постепенно перерастает во что-то гораздо более опасное. — И зачем ты искала Марию, ведьма? — спросил я наконец. Мой голос звучал тихо, но Роксана знала меня достаточно хорошо, чтобы понять, насколько я сейчас зол и, что самое удивительное, она даже не вздрогнула, не отвела взгляд, не попыталась уйти от ответа. Она была готова к этому вопросу с самого начала. Наверное, ещё до того, как начала свой рассказ. Её губы дрогнули в какой-то очень усталой обречённой улыбке. — Ну, вот мы и добрались до той части истории, Уитлок, — тихо произнесла она, переплетая пальцы на коленях и впервые за весь вечер выглядя не уверенной ведьмой, а человеком, который прекрасно понимает, что сейчас всё станет гораздо сложнее, — из-за которой я с самого начала говорила, что тебе это не понравится. Все присутствующие напряглись. Карлайл нахмурился, Белла перестала злиться на Эдварда и теперь смотрела только на Роксану. Роксана встретилась со мной взглядом. И очень тихо продолжила: — Потому что Марию я искала не ради мести, — Роксана встретилась со мной взглядом, — и не ради войны. Всё было намного хуже. И именно с этого момента история начинает становиться по-настоящему неприятной.