Право выбора

Трасса была пустой, но Рита нарочно ехала медленно. Домой совершенно не хотелось. К нему домой. Да и к себе не то чтобы слишком… Остановившись на очередном светофоре, она ненадолго прикрыла глаза и тут же оказалась вновь там, в раздевалке, крепко прижатая к стене, не в силах сделать ничего, кроме как стремительно отвечать жгучим губам и не уступать в напоре. На неё вновь нахлынула волна желания, охватившая так не вовремя. Что она натворила? Зачем? И вообще, кто начал этот поцелуй? Она даже не помнила толком. Оба, кажется, единовременно. От осознания она крепче сжала руль рукой, почти до боли, стараясь стереть воспоминания о внезапно вспыхнувшей за один миг страсти. Этого не должно было случиться. Не должно! Но случилось… И как ни старалась Рита заставить себя пожалеть о содеянном — не получалось. Хотелось повторения, вопреки здравому смыслу. Хотелось вновь ощутить этот пожар, вновь почувствовать себя в его надёжных руках. Такой страсти у них даже в период отношений не было… Самых лучших отношений в её жизни. С Димой, конечно, тоже хорошо, но… Рита долго думала, что же за «но» висит в её подсознании, а потом поняла: всё гораздо проще. Ведь он — не Стёпа. Не тот, с кем она была настоящей. Не тот, кто не пытался её переделать и сделать своей игрушкой. Дима — хороший мужчина, с которым она пыталась забыть Стёпу, только и всего, но всё зашло слишком далеко. И вот она уже у него практически жила, изредка появляясь у себя дома. И сейчас ехала к нему только для того, чтобы всё прояснить раз и навсегда. Кто бы знал, с какой силой она вытравливала из себя любовь к одному мужчине другим… И какое-то время это было довольно эффективно. Стёпа сразу отступил и прекратил попытки всё вернуть. Уже стало легче. От его бесконечно грустного взгляда хотелось сбежать, поэтому пришлось укрыться в сомнительных отношениях без какой-либо цели. Только совсем скоро цель у Димы появилась, как и у любого другого на его месте — дети, любящая жена дома и полная идиллия. Все мужчины говорят, что ничего не изменится, что их всё устраивает. Они соглашаются на любые условия, особенно когда женщина ничего не требует в ответ — просто следуй её правилам и не оступайся. А потом приходит реальность: хочется чего-то постоянного, чтобы дома кто-то ждал. Только хоть кто-нибудь из них хоть раз, хоть один чёртов раз спросил, чего хотела бы она? Хотела бы она создавать уют и поддерживать идиллию в доме? Хотела бы стать мамой ангелочков, возить их на хоккей или гимнастику, а самой потом ехать на пилатес? Нет. Это не её жизнь. Возможно, в другой реальности, в другом измерении или где угодно ещё — да. Только не здесь. Здесь ей просто хочется быть собой. Без навязанных ярлыков. Без требований, которые при невыполнении будут обращены в обиды, что рано или поздно проявятся — она верила в это или же слишком хорошо знала жизнь. И вот ещё один мужчина, поначалу увлекшийся интрижкой без обязательств, начал выстраивать некий сложный план по изменению Риты: устранить бывшего всеми возможными способами, заставить сменить работу, уговорить на ЗАГС. А дальше? Дима, например, никогда не думал, что будет дальше. Но он и не знал её страхов. Рита так и не открылась ему, да и не собиралась. Дима — всего лишь страница в её жизни, которую она с лёгкостью может перелистнуть, если что-то пойдёт не так. И это уже началось. Мысли вновь вернулись к Стёпе против воли. Он ведь от неё ничего не требовал. Понимал её лучше, чем кто-либо. Никогда не ставил условий. С ним можно быть настоящей, не притворяться правильным человеком, без изъянов. Был замечательным партнёром. И именно поэтому Рита его оставила. Пусть будет и дальше замечательным, но не с ней. Было ужасно больно, но для него будет так лучше. И для неё. Она не сможет ничего ему дать. Однако уже будучи в отношениях с Димой, она заметила, как Стёпу целует другая. Прямо в проходной службы. Это было ужасно… Рита не смогла скрыть ни одну из своих эмоций, которые испытала буквально в одну секунду: ревность, злость, обиду и даже недосказанность. От последней Власова вообще никогда не страдала, но в тот день всё решительно изменилось. Вдруг она почувствовала, сколько всего не договорила Стёпе… Так ему и не сказала самых главных слов, которые он, к слову, не ждал, — чувствовал и так, без всяких клятв и подтверждений. Так и не успела рассказать ему, что она вынесла с того злополучного периода, когда её дочь нашлась. И самое главное: стоя в проходной и пробегаясь взглядом по счастливой парочке, Рита ощутила нереализованность. Почувствовала пустоту от того, что он больше не придёт и не спросит первым делом, как она. Банально — не сменит колеса на её машине. Не позвонит и не спросит, что нужно купить в магазине. Не будет готовить на её кухне. Не проснётся посреди ночи оттого, что Рита снова легла слишком далеко, и не прижмёт её к себе так сильно, что сон приходил сам от возникшего чувства безопасности. Она не будет ему делать чай с пустырником, чтобы помочь уснуть. Больше не потянется к нему через подлокотник, пока он за рулём, чтобы жадно поцеловать на светофоре, раздразнить и до вечера оставить ни с чем. Ей не придётся больше наблюдать, как он собирает мебель и что-то бормочет себе под нос. От жёсткой обиды Риту едва ли не затрясло. Ну вот же — то, чего она так ему желала: он счастлив, любит другую. Правда, слишком быстро у них всё… Это она уже после узнала от Алисы, которая зашла в раздевалку сразу после Риты и застала её не в состоянии сделать и шаг. Расклеиться перед этой девчонкой, Боже, ну как нелепо! Алиса оказалась очень чуткой и сразу поняла, в чём дело. В душу не лезла — просто подала воды, отвечала на вопросы: давно ли они вместе и как скоро собираются жениться. Самое главное — ни о чём не расспрашивала. Рите было очень стыдно, что она предстала в таком состоянии перед коллегой, но ничего с собой не могла поделать: душу словно разбили на мелкие осколки, собрать которые она не сможет, как ни старайся. После того как Марина бросила его, Рита испытала невероятное облегчение, за что очень себя ругала. У Стёпы должна быть семья, твердила она себе. Он её заслуживает, как никто другой. И если она сама не может ему дать заветную мечту, так что же так обрадовалась, когда узнала, что помолвка сорвалась? Конечно, в Марине она не видела достойную женщину, которая подошла бы Стёпе. Вообще, Рита с трудом могла представить какую-либо женщину рядом с ним, которая бы идеально его дополняла. Кроме себя. Пока из всех его пассий за всё время их знакомства была разве что одна подходящая, и ту убили… Судя по всему, Данилову не очень везёт с женщинами. Впрочем, как и ей с мужчинами. Однажды, когда Дима забирал её с работы, Стёпа их увидел. Увидел, какими влюблёнными глазами Дима на неё смотрел, как обнял при встрече, невзирая на незначительный протест самой Риты. Она же видела, что Данилов вышел за ней следом и, соответственно, не мог не обратить внимания, к какой машине Рита направляется. Ей показалось, что он даже не дышал в тот момент, когда Дима коснулся губами её щеки. Где-то в глубине души было приятно, что Стёпе до сих пор она небезразлична, но вообще-то у неё был другой план. По её логике, когда она закрутила интрижку с Димой, Стёпа должен был понять, что всё кончено и ничего уже не вернуть, найти себе другую женщину и жить спокойно. Только когда Рита увидела его с той самой другой женщиной, её просто вывернуло наизнанку, заставляя прочувствовать абсолютно всё то, что она старательно избегала. Получается, что план не просто провалился: он разрушился основательно, на корню. И Рита наконец признала, что легче ей никогда не будет. Она сама, абсолютно добровольно, лишила себя права на счастье с ним, чтобы не обрекать на несчастье его. Только почему же от столь благородного поступка легче не становилось, а с каждым днём всё хуже и хуже? Стоит признать, Дима очень старался, чтобы ей было хорошо и комфортно в их отношениях, чем очень подкупал. Правда, со временем стало казаться, что всё это самый обыкновенный демо-режим. Сейчас он очень выкладывался, но вскоре попросит огромной отдачи. Всё больше стали проскальзывать разговоры о том, что нужно что-то менять, что образ жизни Риты — разрушительный, что преступников могут ловить и другие, а она может наконец пожить эту жизнь спокойно. Рядом с ним, разумеется. Странный всё-таки мужчина — влюбился он в неё, когда она была и есть оперативница с ненормированным графиком, и наивно думал, что, переделав её в милую домохозяйку, он продолжит её любить. Нет, конечно же. Его снова потянет к опасным женщинам, которые ежедневно рискуют собой по долгу службы, — к жёстким, серьёзным и чересчур уверенным в себе и своих силах, с несгибаемым внутренним стержнем. К тем, у кого независимость и внутренний огонь бьют через край. Поэтому, если бы Рита стала удобной для него, какое-то время он был бы доволен, а потом очень быстро потеряет всякий интерес, потому что она сильно изменилась и перестала быть той, в которую он влюбился. Вот вроде бы столько лет уже прожил, а всё равно такой наивный и до сих пор не понял себя и свою природу. Рита вот давно поняла, поэтому ей, кроме ни к чему не обязывающих отношений, ничего и не хочется. Зачем брак? Для чего? Чтобы разбить сердце ещё одному мужчине, который в один момент решит, что не справляется? Как и все остальные. А впрочем… Стёпа бы справился. На какое-то время, конечно. Он бы продержался явно дольше остальных. Однако конец один: он пожалеет. Пожалеет точно так же, как и все остальные, которые надеялись связать Риту узами брака. Наивные глупцы, не знающие об её жизни абсолютно ничего… Конечно же, в тот вечер Дима сразу понял, что связывало Риту и её коллегу. Там только по одному взгляду можно было всё понять. Что уж говорить, когда Стёпа замер на месте и ещё этим взглядом их машину проводил. И всё равно Рита была зла — ну как можно было так спалиться? Тут же дала себе ответ: ему стало настолько больно, что он не смог с этим совладать. Как он ещё должен был отреагировать, когда несколько месяцев назад расстался с ней, а у неё уже новый мужчина? То есть, она пошла дальше, а он нет. Рита была готова поспорить, что в тот момент часть его души просто погибла. Ушла безвозвратно, атрофировалась, как ненужный орган. То же самое она испытывала, когда видела его с Мариной. Счастливого и влюблённого. Рита зажмурила глаза буквально на секунду, чтобы отогнать разрушающие мысли, но не вышло. И зачем она вообще согласилась на отношения со Стёпой? Было бы им так же плохо, если бы они так и не переступили этап передружбы? А если бы не нашлась Лиза? Смогла бы она когда-нибудь рассказать о самом страшном кошмаре своей жизни и о том, почему она больше никогда не решится стать матерью? Вряд ли. Скорее всего, просто прекратила бы отношения без объяснений, как только он заговорил о свадьбе. Потому что так проще. И правильно. Ему, человеку, который вполне способен на счастливую семью, не место рядом с Ритой. Она не могла этого, и как же её раздражало, что Стёпа не замечал очевидного! Носил не то что розовые очки, а целый розовый шлем, напоминающий сварочную каску — капитально, надёжно и никакого просвета. Кто-то должен был его образумить, и как жаль, что пришлось это делать самой Рите. Очередной красный светофор с длительной остановкой. Рита переводит усталый взгляд на красные цифры, медленно бегущие вниз. Почему-то в её памяти невольно возникли воспоминания, которые грели ей душу вот уже на протяжении многих месяцев. В квартире Стёпы утро всегда начиналось иначе. Будильник попросту не нужен — собака Люся, что всегда была рада появлению Риты в их скромной обители, ещё задолго до знакомой раздражающей трели забиралась на постель аккурат между своим хозяином и его гостьей и требовала внимания. Сначала ненавязчиво — делала вид, что просто хотела быть к ним ближе, без какой-либо цели. Однако потом собака замечала чью-то руку и начинала тыкаться в неё влажным носом либо же могла облизать лицо, чтобы окончательно разбудить. Бывало, что она садилась на кровать, выбирала себе определённую жертву и начинала трогать её лапой, призывая к ранней утренней прогулке. И когда все просыпались от её настойчивого проявления любви, искренне радовалась и виляла хвостом, будто люди сами проснулись и она их совсем не будила. В этот момент Стёпа всегда мужественно брал на себя ответственность и поднимался с постели, даже если собака упорно требовала прогулку с Ритой. — Люся, пойдём, — звал ещё сонный Стёпа свою питомицу. — Дадим Рите поспать ещё немного. И это умнейшее четвероногое создание точно понимало всё, как человек. Поэтому Стёпа любил с ней разговаривать. Однажды он объяснял ей очень важные вещи, словно ребёнку, и Рита имела возможность подслушать этот замечательный монолог. — Ты почему Риту не слушаешься? — с напускной строгостью спрашивал Стёпа Люсю, что повесила уши и опустила виноватые глаза. — Она же не враг нам, а друг. Собака села и взглянула на Стёпу так, будто собиралась это опровергнуть. Именно женщины держали её в тесной клетке, так что с тех пор к ним большое недоверие. — Друг, — повторил Данилов. — Я знаю, тебе раньше плохие люди попадались, но Рита — добрая. Ты посмотри, как она тебя любит: гулять выводит, пока меня нет, вкусностей тебе целый пакет накупила. Услышав про собачьи лакомства, Люся неспешно завиляла хвостом. — А ты ей что? — не отступал Стёпа. — В лужу её тащишь, огрызаешься. Рита ведь хорошая. Любит тебя очень. И я её очень люблю. Давай не будем ей вредить. Рита стояла за дверью и улыбалась наивности своего мужчины. Даже какое-то время потом по-доброму шутила над ним, что он с собакой разговаривает, как с равной себе. Так было ровно до того момента, пока не заметила, что Люся стала вести себя с ней более дружелюбно: больше не рвала поводок, не тянула резко в сторону, перестала баловаться и даже просила поиграть, вкладывая красный мячик в руку. Рита ещё раз убедилась, что собаки всё понимают, они совсем не глупые создания, которых интересует только погулять и поесть. Они — одни из самых преданных существ на планете. Особенно сильно это ощутилось, когда Рита уходила. Надо было забрать кое-какие вещи из квартиры Стёпы, и Рита очень надеялась, что приедет и не застанет его дома, но ожидания не оправдались — он поменялся с кем-то сменой. По нему было видно, что он и сам не рад присутствовать при том, как горячо любимая женщина собирает остатки вещей, чтобы больше никогда не появляться в этой квартире, но раз уж так сложилось, терпеливо ждал, когда она закончит. Как и Люся. Собака сначала не понимала, что Рита делает: нервно ходит туда-сюда, проверяет полки. А потом, когда пришло время прощаться, собака заскулила. То ли считала настроение хозяина, то ли сама поняла, что Рита больше не придёт, и словно попросила этого не делать. У Власовой же разрывалась душа — ещё одно предательство по отношению к этой замечательной собаке. Она уже осталась без хозяина, сидела в тесной клетке приюта, тосковала по дому, потом вынужденно переехала к Стёпе. Своим уходом Рита снова разбивала преданное собачье сердце. Этой печальной сцены Власова вынести не могла и просто сбежала, слушая, как за захлопнутой дверью мечется собака и скребёт лапами порог. Это было выше её сил. — Она больше не вернётся, — послышался голос из-за двери, как приговор, и Рите стало от этого только хуже. Стёпа успокаивал собаку и, сам того не зная, разбил защитный панцирь Риты вдребезги. Дома она много плакала. Эта дурацкая сцена прощания — зачем она только нужна была? Да и не похоже это было на прощание вовсе: Маргарита просто сбежала. От себя, от своих чувств и от любимого мужчины. Даже от собаки, к которой так привязалась. Она всё потеряла… Ну почему она даже сейчас пыталась вспомнить хорошее, а воспоминания обернулись против неё же и причинили невероятной силы боль? В груди неприятно защемило, уже в который раз. Скрепя сердце, Рита признала: ей по-прежнему не хватает Стёпы. За год ей не стало легче, и страшно было предположить, что будет дальше. С Димой было легко, потому что она не боялась разбить ему сердце или разрушить жизнь. Со Стёпой же всё иначе. Рита ощущала себя минным полем, по которому он упрямо пробирался сквозь дождь и темноту, иногда делая привалы. Было страшно признать, что с ней Стёпа никогда не будет счастлив, но… К горлу снова подкатил ком. И ещё одно воспоминание, которое только добило и без того удручённое состояние. Это произошло всего лишь через несколько дней после того, как Стёпа узнал о её новом ухажёре. Возвращаясь с нелёгкой ночной смены, Рита хотела сдать пистолет в оружейку и заодно подготовить его на завтра: почистить, патроны пополнить и, проверив после сборки, сделать пару контрольных выстрелов по мишеням, на всякий случай. Однако, похоже, не она одна с утра пораньше решила этим заняться: из-за приоткрытой двери, ведущей в тир, доносились два голоса. Подойдя ближе, Рита поняла, кому они принадлежат — Лисицыну и Данилову. Даже заходить перехотелось, вспоминая, что Стёпа недавно увидел, как её забирает другой. Так отвратительно. В тот момент Власова почувствовала себя грязной, будто бы совершила самый низкий поступок в своей жизни, но по факту всё делалось для его же блага. Данилов просто ещё сам не понял — нужно время, по прошествии которого он будет ей благодарен за то, что они разошлись. Рита невольно застыла перед дверью, не решаясь войти, и случайно услышала обрывок разговора мужчин: — Ну, не знаю, — сказал Костя и хмыкнул, будто бы тем самым не согласился с мнением товарища. — Нашёл бы уже себе давно какую-нибудь, если так семью хочешь. Или что — ты по каким-то параметрам выбираешь, раз до сих пор никак не найдёшь? В его голосе чувствовалась некая издёвка. Даже Рите стало неприятно от того, как Костя это произнёс, будто насмехался над мнением друга и вообще его не разделял. Тогда она решила, что оружие подождёт, заняла удобную позицию, чтобы не было видно, будто за дверью кто-то стоит, и прислушалась к разговору — уж очень стало интересно. — При чём тут параметры? — Рита только услышала голос Стёпы и сразу представила, как он, хмурясь, отмахивается от товарища. — Мне не нужна «какая-нибудь». Важно, чтобы по любви всё было. Взаимно. — Сказки это всё, — Костя был непреклонен. — Ко всему привыкнуть можно. — Ты меня не слушаешь, — произнёс Стёпа. — Я не буду счастлив, если придётся строить семью с нелюбимой женщиной. И она не будет. Кому от этого хорошо? Думаешь, дети нам будут благодарны? Скажут: «Спасибо, мама и папа, что терпеть друг друга не могли, но жили вместе ради нас»? Рита напряглась и мысленно просила только о том, чтобы в коридоре никто её не заметил и не пришлось уйти. Так хотелось дослушать, что, кажется, даже перестала дышать. — Я всё равно тебя не понимаю, — говорил Костя. — Вот ты говоришь: «Хочу семью». А что для тебя семья? Ты думаешь, в каждой семье всё обязательно по любви? Тогда ты очень наивен. — Слушай, я тебе говорю о том, что с нелюбимой женщиной я жить не стану. Просто не смогу. Да и кому это нужно? — Хорошо, я тебя понял, — сказал Костя, хотя по интонации — как будто ничего не понял. — А вот если будет так, что твоя любимая женщина не сможет тебе родить? Что тогда? Вот ты её любишь, но семьи у тебя не будет. Рита прижалась к двери сильнее. Неизвестно зачем она хотела услышать ответ, ведь уже было ясно, что они никогда не сойдутся, да и она уже в отношениях с Димой. Однако что-то внутри неё не отпускало и заставляло продолжать стоять на месте, нагло подслушивать чужой разговор. — То есть как это — семьи не будет? — возмутился Данилов. — Моя любимая женщина и будет моей семьёй. Дети — это прекрасно, но не столь важно, на самом деле, когда рядом человек, с которым хочется до конца жизни… Ну, ты хоть это понимаешь? Сложно было описать то чувство, которое накрыло Риту в тот момент, — будто на грудь вылили огромный котёл кипящей лавы. Боже, ну зачем она подслушивала? Зачем вообще пошла сюда? Стёпа продолжил, добивая её окончательно: — Я мужем и отцом хочу быть. А если отцом не получится, был бы так же рад быть просто мужем. Власова отшагнула от двери к противоположной стене коридора. Стало душно. В ушах звенела фраза: »Моя любимая женщина и будет моей семьёй«. Поначалу она словно доносилась откуда-то издалека, как эхо, а потом становилась всё громче и громче, преследуя, не отпуская, не позволяя сделать полноценный вдох. Плохо, плохо, ужасно плохо. Сердце болезненно сжалось, будто Рита только сейчас осознала свою потерю. Может, Стёпа увидел её за дверью и сказал это специально? Мозг пытался оправдать услышанное как только мог. Может, он хотел сделать ей больно таким образом? Нет же, нет. Она свято верила в то, что, отпуская его, делала всё правильно. А оказалось, что ему не нужно было это… Ему очень нужна была она. Не дети, не пресловутая семья. Только она… Рита не помнила, как оказалась дома. Как она вообще могла доехать в таком состоянии? Полгода. Полгода без Стёпы, без её любимого человека. Полгода избегания, ношения маски безразличия и забитых в глубину души чувств. Месяц встреч с Димой, чтобы вытравить эту боль и любовь. Месяц попыток забыться с совершенно другим, нелюбимым мужчиной. Месяц самообмана, попыток убежать от себя и принятия в свою жизнь совсем чужого ей человека. И всё для чего? Чтобы услышать этот разговор и окончательно себя добить? Рита вышла на балкон и распахнула окно, стараясь вдохнуть больше воздуха, но будто бы не могла. Словно боль заняла так много места в груди, что кислороду просто некуда было поступать. »Моя любимая женщина и будет моей семьёй«, — это предложение её душило, убивало медленно, истязая душу. Преследовало ощущение, будто она зря так поступила с ним. Стёпе этого было достаточно. Он бы никогда не оставил её просто потому, что она не хочет детей и никогда не высказал претензий на этот счёт. Не выдерживая такого наплыва чувств, Рита закрыла глаза ладонями, опираясь локтями на подоконник, и заплакала. От боли, непонимания и от осознания, как же она по нему скучала всё это время. От мысли, что никакой Дима никогда не заменит её по-настоящему любимого мужчину. От безысходности, которая накрыла её так внезапно, что Рита чувствовала себя маленькой и беспомощной. В такие минуты раньше всегда приходил Стёпа и успокаивал уже одним своим присутствием, но теперь этого больше никогда не будет. Она сама всё разрушила, своими руками разбила единственное светлое будущее, которое могло её ждать в этой жизни. Наверное, Стёпа никогда не простит её за это. Сама сказала ему, что не хочет отношений, но через полгода её забирает ухажёр на дорогой машине, и помимо этого Рита позволяет нагло целовать её при всех. Вспоминая его взгляд, хочется переиграть тот день. Выйти гораздо раньше, когда Данилов ещё работал, и тогда они бы никак не пересеклись. А так, стоя на крыльце, он наблюдал, как женщина, которую он безумно любил, уезжает с другим. Как же мерзко, противно! Почему Рита не могла перестать думать об этом так, будто в этот вечер она пошла на измену? Хотя так оно и есть. Изменила самой себе, своим принципам, желаниям. Дура. Слёзы текли всё сильнее. Она слишком долго их глушила в себе и теперь они наконец нашли выход. Только вот сама Рита даже не представляла, как найдёт выход из этой ситуации. Потом, спустя пару месяцев после подслушанного разговора, Рита имела честь видеть невесту Стёпы. Наверное, поэтому ей и стало так плохо, ведь он совершенно ясно дал понять тогда, что с нелюбимой женщиной жить не сможет. Выходит, Марина стала той самой для него. От этого осознания стало ещё хуже. Власова будто нарочно добивала себя этой мыслью, заставляла страдать и прочувствовать потерю, в которой виновата она сама. Как будто только в тот момент она осознала, что наделала. Очередной светофор загорелся зелёным, и Рита всё больше приближалась к серьёзному разговору с человеком, которого даже ненавидеть не могла — не за что. Странно его винить за то, что он влюбился и хотел поскорее жениться на недоступной женщине, пока не сбежала. Поэтому Рита ощущала лишь полное опустошение относительно Димы. Она ничего не ждала, не требовала и ожидала взамен того же. Видимо, надо уже привыкать, что мужчины вокруг неё всегда хотят большего. Однажды, лёжа в постели, Дима сказал ей, что видит в ней некую загадку, которую очень хочется разгадать. Маргарита же всегда отвечала на подобные высказывания усмешками и никогда не комментировала, но подумала, что её загадки лучше не разгадывать — поседеет раньше времени. Он всегда был романтичным, добрым по отношению к ней. И даже жалко его становилось, ведь время шло и рано или поздно он должен был понять, для чего ей был нужен — для интрижки, чтобы бывший успокоился. Да, нечестно, только всё должно было быть иначе. Теперь же Рита запуталась. Даже не знала, что говорить. Думала, что говорить правду слишком жестоко, но ничего не остаётся, ведь Дима тоже был не честен с ней. Не до конца честен, хотелось верить. В эту минуту показалось, что Рита даже немного к нему привыкла, но тем не менее их связь могла бы легко разорвать. Безболезненно. Жёстко. Без права восстановления. Пришла в голову мысль, что изначально Рита разбила сердце только Стёпе, а теперь планировала и Диме. Роковая женщина, блин! Так и придётся объяснить, что всё было ошибкой. Что Дима просто удачно появился именно в тот период жизни, когда хотелось отчаянно всё забыть. Не получилось… И снова, снова Рита мысленно вернулась к тому поцелую в раздевалке. Представила его заново во всех красках вопреки воле. Фантазия развернулась так, будто они совсем не в офисе, а у неё дома. И никак не в форме. Рита закусила ещё пылающую после его грубого поцелуя губу, чтобы унять наваждение, но не получалось. И если ей удалось ненадолго свергнуть придуманную картинку, то воспоминания никуда не девались, а лишь обрастали новыми красками. Она с жгучим стыдом осознала, что жаждала его прикосновений в порыве грубости. Ждала, когда он сожмёт её шею, дальше спустится к груди, чтобы сделать то же самое уже увереннее, потому что увидит, что она не против. И её бёдра… Вот чёрт! С ощущением глупо упущенной возможности Рита разрешила себе признаться: она ждала, когда Стёпа коснётся не только её талии. Так хотелось ощутить его руки на каждом участке тела. А он не сделал этого! Он вновь не дал ей того, чего она так хотела: то в покое оставить не мог, то поцеловать как следует. Рита понимала, что такими мыслями противоречит сама себе, и ничего не могла с собой поделать. Ей так захотелось хоть на минуту вновь оказаться в раздевалке, в его грубых и чересчур уверенных объятиях, что закружилась голова. Если таким образом он хотел свести её с ума, то добился своего, молодец. Она места себе не находила, мысленно метаясь от одного мужчины к другому, и желала поскорее избавиться от столь волнующих колебаний. И понимая, что до поворота в тот переулок, где живёт Дима осталось всего ничего, Рите удалось наконец взять себя в руки. О Данилове она ещё успеет подумать, но в данный момент у неё иная цель — закончить то, что начинаться и не должно было. И вот уже в лифте, когда она думала, что уже успокоилась, вновь превратилась в железную и холодную женщину, её вновь настиг момент, который неминуемо согревал её сердце при любых обстоятельствах, где бы она ни находилась. Засада. Бывшее складское помещение, за стенами которого шёл проливной октябрьский дождь. Ждали появления похитителя, потребовавшего выкуп за трехлетнего ребёнка, украденного из собственной комнаты. ФЭС небезосновательно подозревала отчима мальчика, который, как выяснилось после пропажи, имел склонность к различного рода зависимостям — алкоголь, азартные игры. Да и следов взлома в квартире не было. Отчим заявил, что просто уснул и, когда проснулся, осознал, что что-то не так. Метнулся в детскую, а там никого. Лишь пустая детская кроватка с откинутым в сторону одеялом говорила о трагедии, так безоговорочно вторгшейся в их дом. У Риты и самой было предчувствие, что всё устроил отчим, но доказательств не было. Было лишь предположение, что таким образом он хотел экстренно вывести деньги из бизнеса, чтобы закрыть свои карточные долги. Однако всё равно тревожилась — а вдруг они ошиблись? Вдруг придёт не он? Если вообще придёт. Вдруг ребёнка уже нет в живых?.. Власова прикрыла глазами и сделала пару глубоких вдохов. Бесшумно. Так, чтобы никто не заметил её переживаний. Конечно же, похититель придёт. И с мальчиком всё хорошо. Нужно только дождаться — оставалось менее часа до передачи денег. Всё получится. Она справится. Стёпа находился позади неё, так как Рита хотела быть ближе к выходу, чтобы в случае чего одной из первых застать преступника врасплох. Спорить с ней насчёт собственной безопасности смысла не было, да и Стёпа как никто другой понимал, как это важно для неё. Поэтому он решил выбрать иную, более поддерживающую тактику. Так как ОМОН находился по другую сторону от прохода, оперативников почти не было видно, поэтому Данилов осторожно коснулся талии Риты сквозь куртку. Она вздрогнула от столь непривычного жеста. — Ты чего это? — тут же спросила она, обернувшись. Глаза в темноте блеснули непониманием. — Ничего, — просто ответил Стёпа, почти не встречаясь с её взглядом, стараясь смотреть на свою руку, которая спустилась ниже, к самому краю куртки. Рите пришлось занять прежнее положение, чтобы убедиться, не видит ли их кто. — Стёп? — вопросительно сказала она, пробегаясь взглядом по бойцам спецподразделения, которым вообще было всё равно, чем занимаются оперативники. Его рука оказалась аккурат под её короткой курткой-бомбером и мягко коснулась спины. На удивление, его ладони были очень тёплыми — это чувствовалось даже через ткань водолазки. — Ты очень напряжена, — сказал Стёпа, плавно проходясь по её спине пальцами, насколько позволяла возможность. Инстинктивно Рита подалась им навстречу и на пару секунд прикрыла глаза, чтобы раствориться в этом тёплом жесте. — Очень. Настолько, что твои мышцы от перенапряжения тебя могут подвести в самый непредвиденный момент. И правда. Рита чувствовала напряжение в челюсти — ей даже тяжело говорить от нервного спазма. Чувствовала, как ноги будто наливаются свинцом. Плечи и шея были настолько сильно сжаты, буквально до шума в ушах. Нужно немного расслабиться, Стёпа прав. Поэтому он сделал небольшой шаг ближе, чтобы иметь возможность пройтись рукой до нижних рёбер, уйти слегка вперёд. Рита затаила дыхание, хоть и считала его выходку безумной. И только от одних его прикосновений уже согрелась… Когда он убрал руку, Рита почувствовала себя опустошённой, будто её лишили чего-то важного. Только Стёпа не отступал: опустил ей руки на плечи и стал осторожно, медленно массировать. Так хотелось запрокинуть голову и утонуть в его объятиях! — Как камень, — настойчиво проминая застывшие в напряжении мышцы, сказал Данилов. — Ну ничего, сейчас полегчает. Дыши. Рита повиновалась. Старалась выдохнуть все тревоги о предстоящем и сконцентрироваться на текущем моменте, где Стёпа предельно аккуратно делал ей расслабляющий массаж. Вновь прикрыла глаза, всего на минутку. Почувствовала его дыхание в районе затылка. Становилось легче. Когда Рита открыла глаза, то заметила, что один боец всё же бросил на них непонимающий взгляд. Затем совершенно по-доброму усмехнулся и вернулся к наблюдению за пока ещё пустым заброшенным зданием. А Рита лишь ощущала, как мышцы зажаты настолько сильно, что болезненно отзывались на каждое касание. После рук напарника было так хорошо. Даже сквозь куртку его пальцы уверенно и методично массировали самый напряжённый участок тела. — Вот так, — тихо произнёс Стёпа, чувствуя, как плечи любимой женщины невольно расслабляются от его прикосновений. Он остановился и медленно, точно сгоняя остатки тревоги, провёл руками вниз, до локтей, а потом отстранился на отведённое расстояние так, будто ничего и не было. — Полегчало? — Вполне, — едва заметная улыбка тронула её губы. Стёпа заметил это даже в полутёмном помещении, стоя практически позади. — Спасибо. Отныне каждый раз, на каждом задании, при каждой подготовке Рита давала себе время, чтобы мысленно представить рядом с собой Стёпу, нежно касающегося её спины. Пусть даже несколько секунд, но этого вполне хватало, чтобы ненужное волнение ушло, уступив место концентрации и собранности. Сам того не зная, Стёпа научил её отпускать тревогу там, где она только препятствовала и не приносила за собой абсолютно ничего. Знал бы он, что именно чаще всего она вспоминала, — очень удивился. Из всех моментов, что были между ними, этот особенно согревал её сердце. Даже в те мгновения, когда казалось, что она совсем не знает, что делать. В те, когда казалось, что не знает, куда идти. И именно в тот момент, когда двери лифта распахнулись, Рита подумала: может быть не так уж и плохо, когда близкий человек знает о тебе всё? Ведь не все мужчины узнают болевые точки только для того, чтобы по ним непременно ударить при любом удобном случае? И узнают человека получше не для того, чтобы иметь над ним власть? Это точно не про Стёпу. Если посмотреть на их отношения после нахождения Лизы под другим углом, то Стёпа не стал опекающим, как Рите поначалу казалось. Он стал более внимательным к ней и чутким. Но разве это плохо? У неё был тяжёлый период, он был рядом. Тогда Рите упорно казалось, что ему будет плохо с ней, она непременно затянет в депрессию и его тоже. Но сейчас всё кажется иным по прошествии времени. Или, возможно, дело не во времени, а в том, что ей пришлось побыть в отношениях не с тем человеком. Дима вот ничего о её прошлой жизни не знал. Это подкупало, но вместе с тем порождало чувство искусственности их отношений: она — идеальна, а он просто повёлся на эту красивую картинку. Рита осознавала, что она сама в этом виновата — нужно было сразу показать, кто она есть: своенравная, дикая кошка. Не ему её приручать. И уж точно не красивым помолвочным кольцом. Вздохнув, Рита прошла совсем немного и оказалась у нужной двери. У неё были ключи — Дима отдал их пару месяцев назад, поэтому она открыла дверь и прошла внутрь квартиры. Делала всё совершенно спокойно, будто в ней действительно не осталось никаких эмоций. Стёпа своим поцелуем выбил из неё всю… Так, всё! Не хватало ещё вспоминать о его поцелуях в квартире другого мужчины. Она сбросила сапоги. Пальто снимать не стала. Сразу направилась в гостиную, где Дима и нашёлся. Он читал книгу, полулёжа на диване, включив на огромной плазме имитацию камина. Мужчина обернулся к ней и сразу улыбнулся. — Так увлёкся, что даже не заметил, как ты вошла, — пояснил он, откладывая книгу. Тут же встал с дивана и потянулся за поцелуем. В этот момент Рита отстранилась, делая небольшой шаг назад. В глаза ему не смотрела — не хотела даже. — Я уже успел в чём-то провиниться? Рита оглядела комнату, в которой они проводили большую часть времени, и не понимала, что она вообще делала рядом с этим человеком? Зачем нужно было сближаться, изначально понимая, что ни к чему хорошему это не приведёт? Наконец их взгляды встретились ровно в тот момент, когда Дмитрий уже понял, что на душе Риты не банальная обида или тяжёлый день на работе. В данный момент между ними происходило нечто тревожное и пугающее, пространство точно вмиг превратилось в наэлектризованное поле, готовое испустить разряд. — Не так уж многого я просила, — наконец произнесла Рита. Дима хотел задать встречный вопрос, но она тут же остановила его, подняв ладонь в предупреждающем жесте. — Позволь мне сначала договорить. Я просила тебя всего об одной вещи — не лезть в мою жизнь, не устанавливать в ней свои порядки. Что в этом было непонятного? — Я не понимаю, о чём… — снова попытался понять причину её холодности Дима, но она остановила его одним лишь твёрдым взглядом. Просила же не перебивать. — Понимаешь, — продолжила Рита, когда он умолк. Теперь-то он наконец узнает, какой она может быть. Властной, жёсткой, чересчур серьёзной. Особенно когда речь заходит о её личных границах. — Когда ты предложил мне сменить работу на более перспективную, я до последнего надеялась, что ты обо мне заботишься. Однако это не так. Я понимаю, тебя не устраивает тот факт, что я работаю с бывшим. Возможно, меня бы тоже такой расклад не устраивал, будь у тебя схожая ситуация, но сейчас не об этом. Я хотела узнать: с каких пор у тебя появились причины мне не доверять, а конкретно — с каких пор ты решил, что можешь решать, с кем мне лучше работается и от чего зависит мой ответ на твоё предложение? Дима поначалу не знал, что ответить. Был шокирован. Не такой она представала перед ним обычно. Да, закрытая. Да, недоступная. В его распоряжении было лишь её тело, но не душа. Ему не удавалось найти ключ к её сердцу. И сейчас он увидел, почему — она сама не позволяла его найти. — Тебе он рассказал? — чуть севшим от волнения голосом спросил Дмитрий, представляя во всех красках, что же он мог такого наговорить. — Ему необязательно было рассказывать, — Рита говорила спокойно. Так холодно, будто разом отсекла всё то, что было между ними. — Я видела тебя. Как ты приходил в тот зал, где обычно занимался Стёпа. И мне об этом ничего не сказал. Я была в том районе, опрашивала свидетеля по делу. И как удивилась, когда заметила тебя, так старательно искавшего место на парковке, чтобы попасть в этот чёртов спортзал. И всё ради чего? Чтобы купить меня. Точнее, попробовать выкупить. Только вот знай: на твоё предложение я не соглашалась не потому, что мне не позволяла это сделать привязанность к бывшему. А потому, что между нами кроме ни к чему не обязывающих отношений не должно быть. Никаких признаний, клятв и прочего. — Рит, — вновь попытался вставить хоть одно слово Дима, и Власова наконец позволила это, давая себе передышку, — я не хотел, чтобы это выглядело так. — Мне плевать, — честно сказала Рита. — Мне всё равно, как ты хотел сделать. Важно только то, что из этого вышло. И, надеюсь, ты понимаешь, что после такого ни о каких дальнейших наших встречах не может быть и речи? В отчаянии Дмитрий сжал плечи Риты, так как почувствовал, что она собирается навсегда уйти из его жизни. Маргарита же сделала шаг назад, тут же вырываясь из внезапных объятий. — Не нужно этого, — голос Риты едва не дрогнул, когда она заметила, как ему становится больно, но тут же взяла себя в руки. Она уже уходила от любимого мужчины. От нелюбимого будет гораздо легче. — Один поступок. Всего лишь один, обесценивающий тебя как партнёра, которым ты для меня и не был. И всё-таки — подумать только! Ты был готов купить должность для человека, с которым у меня когда-то были отношения, в надежде, что между нами это что-то изменит. Но ведь я не люблю тебя. Мне с тобой было хорошо и комфортно, но любовью в наших отношениях и не пахло. Признайся себе — и ты меня не любишь. Ты принял тот же самый комфорт и влюблённость за большую и чистую любовь. Только это совсем не так. Любовь — это когда ты полностью принимаешь человека. С его работой, прошлыми отношениями, недостатками, старыми шрамами. Потому что всё это было до тебя. И кто ты такой, чтобы одним своим появлением изменить мою жизнь, которую я и не хочу менять? Меня всё устраивает. И если бы было иначе, я могла сказать об этом с самого начала. А этого, как ты успел заметить, не произошло. Рита усиленно проглотила ком в горле, который появился из ниоткуда, будто бы напоминая о том, что она разбивает сердце человеку, который по сути ни в чём не виноват. Просто так сложилась жизнь. — Ты просто не мой человек, Дим. Да, я злюсь на тебя, но это не делает тебя монстром. С тобой я не чувствовала себя живой, понимаешь? Потому что наша жизнь была бы похожа на идеальную картинку, с которой меня бы стошнило. Да и тебя — просто немного позже. Ты влюбляешься в адреналиновых наркоманок и желаешь их переделать. Поверь, не самый лучший путь. Она хотела коснуться его плеча в качестве поддержки, но не стала. Решила остаться такой же ледяной, без единого намёка на теплоту. Взгляд Димы изменился с потерянного на тяжёлый, утомлённый, будто бы только сейчас он обнажил свою душу с огромной тенью усталости, где уже за такое короткое время устал бороться с демонами Риты. — У вас с ним что-то было? — спросил Дмитрий, стараясь найти ответ в её глазах, но увидел в них лишь усмешку. Да она что, издевается? Он вообще-то был честен с ней. Почти. Во всяком случае, верен. — Почему ты думаешь, что я ухожу именно к нему? — Рита отчего-то улыбнулась. Её поражала его простота: если уходит, значит, к другому мужику. А если расстаются, то она непременно побежит к другому. — Ну вот, а сам думал, что знаешь меня. — Выходит, я вообще ничего о тебе не знал, — немного раздражённо сказал Дима. Не хотел терять самообладание, только оно утекало само, подобно речной воде, пробившей трещину в камне. — Ты знал ровно столько, насколько я тебе позволяла, — твёрдо произнесла Рита, напоминая, что их отношения не имели характера серьёзного и взвешенного союза — просто хорошее совместное времяпрепровождение. — Я могу как-то… — Дмитрий не мог даже подобрать слова. Всё исправить? Что тут исправлять, если женщина просто его не любит? — Ничего не нужно. — Рита отступила ещё, собираясь уходить. На удивление, ей становилось лишь легче, и это… Странно? Когда уходила от Стёпы, было очень хреново. А тут на задворках души где-то теплилась радость. Радость от того, что она не уходила, а возвращалась. К себе. В таком странном и пока ещё непонятном чувстве — то ли прилива облегчения, то ли разбитости от прошедшего разговора Рита покинула квартиру, оставив ключи на комоде в прихожей. Поначалу Дима не провожал, но когда она почти дошла до лифта, прокричал ей вслед: — Я знал, знал, что этим всё кончится. Ты только сейчас говоришь, что уходишь не к нему! Я же видел, как ты на него смотришь! Как старательно защищаешь всё то, что связано с ним. И к твоему прошлому не было доступа, потому что он был и там! Рита не стала его разочаровывать насчёт своего прошлого. Если бы Дима узнал хотя бы часть его, непременно сбежал бы при первой возможности. Поэтому молча зашла в лифт, не удостоив мужчину даже прощальным взглядом. Прислонилась к стене, когда двери сомкнулись. В чём-то он прав, конечно. Она всё ещё любила Стёпу. И отношения с Димой даже не надо было начинать в таком случае. Однако она хотя бы пыталась. И с грустью понимала, что не смогла.