stereo hearts

Прокуренный подвал, приглушённый свет. Хонджун сидит на спинке старого дивана, который притащил Минги с помойки два года назад. Жопой на него не сядешь — пружины, торчащие в разные стороны, колются. В руках у замученного парня сигарета, тлеющая уже пару минут. Ким смотрит на барабанную установку Сана, на палочки, лежащие на полу. Переводит взгляд на стену, к которой прислонены старенькие гитары, купленные на распродаже на блошином рынке. Потом на пол, покрытый паутиной из проводов и листов с текстами песен, нотами. Хонджун кривит лицо, давит ладонями на глаза и тихо всхлипывает. Успех никогда не приходит к тем, кто этого по-настоящему заслуживает. Четыре года. Четыре чёртовых года они ежедневно по двенадцать часов сидят здесь, в этом вонючем подвале. Веселятся, записывают, сводят и сочиняют все вместе. Сан активно шутит, придумывает свои барабанные партии. Сонхва и Уён — короли своей гитарной стихии. Их совместное соло звучит так, будто этим двоим было предначертано играть вместе с самого рождения; каждая струна, каждая нота — всё это поёт чисто и душевно, они прислушиваются друг к другу и дополняют этот шедевр своими улыбками, несмотря на то что в обычной жизни постоянно ругаются. Минги у них клавишник. Он помогает Хонджуну с текстами. Он спокойный и рассудительный, во время посиделок с друзьями из него редко получится выцепить хоть слово. Но он часто улыбается. Одними лишь глазами, пока сидит в стороне от всех. Наблюдает. Сторожит. Кого-кого, но вот Юнхо, который всегда приходит на репетиции первым, в группе никто заменить не сможет. Он их трезвость, голос совести и чести, а также самый талантливый бас-гитарист на свете, как убеждён Хонджун. Он нашёл его в подворотне, сидящим около мусорного бака. Тощего, голодного, продрогшего. Юнхо рассказал ему, что приехал из Сеула в Нью-Йорк на пробы в музыкальную группу, но лишился всех денег. Это были самые обычные мошенники. Хонджун пригласил его к себе домой, и… Так вышло, что теперь Юнхо живёт с ними. И репетирует тоже с ними. А Ёсан таит в себе очень невероятные и неожиданные таланты, ведь за его бархатным голосом скрывается самый настоящий скрим. Половина успеха их будущей группы напрямую зависит лишь от него. И Чонхо. Самый младший их участник и второй вокалист по совместительству. Таких как он мир не замечает до последнего. Хонджун по крупицам собирал этих ребят вместе. Искал днями и ночами, не жалел денег, сил и энергии. Они записали два полноформатных альбома за этот период. Хонджун снял для них небольшой дом, и восемь человек поделили между собой четыре комнаты… Но всё это бесполезно. Все их таланты пропадут. А сейчас… Он смотрит в телефон. Время — два часа ночи. Парни давно ушли спать. Время для работы, но слёзы текут по щекам сами по себе. Хонджун срывается на тихие рыдания, больше похожие на вой, а затем вдруг прерывается, услышав посторонние звуки. Кто-то вошёл. Юнхо. Немного помедлив, он посмотрел на заплаканного старшего обеспокоенно и вопросительно. — Хён? — Не спится, Юно? — выдавливает из себя улыбку Хонджун. Чон Юнхо аккуратно подходит поближе, а затем встаёт рядом с хёном. Осматривается. Видит старенький ноутбук, где открыто письмо, предназначенное какому-то лейблу. Хонджун, проследив за его взглядом, вспоминает о сигарете и делает судорожную затяжку. — Не ответили. — Которые по счёту? — осторожно интересуется Юнхо. — Десятые. Юнхо присел рядом с Хонджуном на шаткий деревянный табурет, вытащил новую сигарету из пачки и задумчиво закурил. Ким с надеждой впился в него взглядом. Чон Юнхо думает. Значит, что-то сделать можно. Как и всегда, он найдёт выход из ситуации. Вообще, лидером единогласно принято считать Хонджуна, потому что он их всех собрал воедино. Но в такие трудные моменты почему-то никто из парней никогда не замечал, что всё всегда решал Юнхо. Когда нужны были гитары и Ким загрузился этой проблемой по полной, Чон отвёз ребят на рынок. Притащили три штуки, убитые, но Юнхо починил и покрасил. Когда не было денег за аренду дома, Юнхо поговорил с хозяйкой, и в итоге она согласилась урезать арендную плату на целую половину. Юнхо устроил всех на работу, занял делом. Следит за домом, насколько это возможно. Пока Хонджун лишь паникует и ищет решение, Юнхо опережает его на десять шагов. Кажется, что в его голове всегда есть решение любой проблемы. И нет, Хонджуна это не цепляет. Он искренне считает, что Юнхо — его правая рука. Да и сам он не особо торопится стать лидером. Чон всегда улыбается на такие шутки от Кима, хлопает его по плечу и ничего не отвечает. — Я просмотрел адресатов. Ты выслал так много писем… Но постой, я не увидел здесь «Мираж Мьюзик». Он же был последний в списке, так? У Хонджуна сначала открылся рот, чтобы назвать Юнхо придурком, но после парень лишь рассмеялся. — Издеваешься? Это слишком крупная рыба для нас. Они во всём Голливуде самые… Самые. Мы не потянем. — А почему бы не попробовать? Вдруг это наш шанс? — Заведомо знаю, что игра не стоит свеч. Кто мы для них? Несерьёзное вложение средств. — Не говори так. Мы стараемся, и ты тоже. Скажи спасибо, что тебя не слышат другие. Иначе обиделись бы так, что потом круглый год бы извиняться ходил. Юнхо смотрит своими проницательными тёмными глазами прямо в душу, и Хонджун пытается этому взгляду сопротивляться, но выходит слабенько. Он представляет, как на него кричал бы Сан, как качал бы головой Сонхва. Минги, скорее всего, даже ничего и не сказал бы, просто отвернулся бы к синтезатору и выжег бы в нём дыру. А остальные… Действительно бы сильно расстроились. Даже такой фантомный шанс для них — маленький шаг в сторону всемирного признания их музыки. Жанр, который они выбрали, не настолько популярен, как обычный трендовый поп. Их музыка — это крики, отчаяние, голоса их душ. Они поют о самом наболевшем, душевном, серьёзном, не боятся открыться в текстах, и каждый больше не глотает свою боль, а выплёскивает её эмоциями на бумагу и нотный стан. Парни давно для себя решили, что готовы побороться с титанами металкора, чтобы заслуженно получить признание общества, быть наравне с кумирами, а также петь о том, что нравится. Всё это может произойти. Если «Мираж Мьюзик» откроет для них свои двери. Будет готов сотрудничать. Если будет контракт… Хонджун наклоняется, копирует предыдущее письмо и вставляет его для адресата «M&M». Нажимает на кнопку «отправить». Закрывает ноутбук. Юнхо смотрит на его влажные от слёз щёки и молчит. Он без вопросов и так всё понимает. Их лидер беспокоится за них больше, чем за собственную жизнь. И Юнхо считает своим долгом заботиться о капитане, который совсем забывает про собственное здоровье. — Хён, отправляйся домой. У нас завтра уборка и репетиция, ты же помнишь? Надо отдохнуть, — Юнхо тушит сигарету о старый диван, а затем кидает бычок в сторону завалов со старой техникой. Всё равно ту часть подвала они не разгребали. — А я тут закончу. Чон часто вот так отправлял Хонджуна спать, а сам убирал всё за ребятами и лидером. Наутро все гитары стояли на своих местах, барабанные палочки лежали в мешочке, синтезатор был протёрт от пыли и накрыт простынёй. Каждый раз ребята нахваливали Хонджуна, приходя на репетицию, но стоило лишь Киму заикнуться, что это не его заслуга, Юнхо пихал капитана в бок. И однажды он как-то прошептал ему на ухо: «Я создаю тебе имидж, хён, — Ким почувствовал, как он улыбался тогда. — Просто улыбайся и кивай». Хонджун кивнул. В этот раз он не стал сопротивляться. — Хорошо. — Он захватил с собой ноутбук и медленно побрёл к лестнице. Перед самым выходом остановился и очень тихо и неловко произнёс: — Спасибо, Юно. Не задерживайся здесь. — Хорошо, хён. Хонджун снова почувствовал, как он улыбается. Ким поднялся на задний двор и медленно побрёл к дому. Да уж, райончик так себе. Самое настоящее гетто в северном районе Нью-Йорка. Отсюда до центра на общественном транспорте около двух часов езды. Магазины все хоть и в лёгкой доступности, но еда там больше похожа на собачий корм. Но дом, на удивление, снаружи выглядит очень даже неплохо на фоне остальных. Но внутри… Хонджун старается зайти очень тихо, чтобы не хлопнуть дверью, но задевает чьи-то кеды, брошенные рядом с дверью. Уён. Никогда за собой не убирает. В принципе, в этом доме очень тяжело следить за порядком в тех местах, где они собираются все вместе. Хонджун заходит в гостиную, совмещённую с кухней, и морщится. Видно, что Юнхо пытался прибраться, но ему просто по-человечески не хватило терпения. Такое количество пустых бутылок от пива и газировки, упаковок от пиццы и еды быстрого приготовления горами навалено на стол и под него. Раковина полна посуды, около дивана и у старенького телевизора — совершенно такая же история. За диваном стоят неразобранные коробки Сана. Он клянётся уже четвёртый год, что разберёт их завтра. Помимо Юнхо, за порядком в доме старается следить в большей степени Сонхва. Он очень чистоплотный и брезгливый, поэтому готовит кушать на всех только после генеральной уборки, когда всё блестит. Под его руководством клининг съёмного дома занимает больше десяти часов, потому что всё, что выглядит уже достаточно чистым для Хонджуна, для Сонхва всё ещё грязное. Кажется, однажды они случайно в таком порыве сняли слой краски с холодильника. Хонджун кидает пару бутылок в мусорное ведро, а затем поднимается на второй этаж, оставив тщетные попытки прибраться. Узенький петляющий коридор. Тусклые лампы на стенах освещают двери. Три из них плотно закрыты, одна — нараспашку. Оттуда — жуткий храп. Хонджун заглядывает внутрь и не может сдержать улыбки. Уён и Сан очень похожи. У обоих одеяло где-то на полу, пачка чипсов лежит у Уёна на животе, Сан уснул с телефоном у щеки. Оба безумно громко храпят. Хонджун проходит на цыпочках в комнату, выключает свет настольной лампы, убирает телефон Сана на тумбу, снэки Уёна на пол и плотно зашторивает окна. Каждого заботливо укрывает одеялами. А потом очень осторожно закрывает дверь. Любопытство пересиливает, и он заглядывает в следующую комнату. Очень аккуратно и свежо. Открытое окно, шторы красиво перевязаны лентой. Ни одной вещи не на своём месте. Сонхва и Ёсан спят тихо, комфортно. Хонджун тихонько закрывает дверь. В комнате Чонхо и Минги стоит запах тяжёлого одеколона. Их кровати стоят совсем рядом, потому что им досталась самая маленькая комнатка из всех. У них тоже всё хорошо. Все спят. На душе стало спокойнее. Хонджун идёт в свою комнату, которую делит с Юнхо. У них тоже бардак. Убираться тут бесполезно. Бутылки, пепельницы, тексты, огромные напольные часы, которые хозяйка запретила убирать из комнаты — это было её единственное условие. Почему так, никто не знает, и в принципе они задавали общий тон, поэтому ни Юнхо, ни Хонджун не обращали на них никакого внимания. Хонджун задергивает шторы, ставит будильник на восемь утра, кладёт ноутбук на тумбу около кровати и тяжело вздыхает. Третий раз за неделю плачет. Хочет быть сильным, но не получается. У Юнхо выходит гораздо лучше. И какой смысл был в этом письме в «M&M»? Ким раздевается до нижнего белья, падает на кровать и закрывает глаза. Завтра он скажет всем, что больше не хочет быть лидером. И предложит на своё место Юнхо. Но уже завтра. Усталость накатывает мягкой волной, старая деревянная кровать кажется самой уютной на белом свете…