Сторожа своим братьям

Касати было сложно чем-нибудь удивить. Он видел не то, что некоторое — он такое дерьмо видел, от которого нормальные люди ночами не спят, ссутся, срутся и орут, как на дыбе. Некоторое из этого дерьма он не только видел, но и делал. Но сука когда сраный Кёрз пришёл и предложил ему посидеть с ним вместе за супчиком, он всё-таки удивился. Нет, не так: он охуел с головы до пяток, так точнее. Слово «удивился» не способно выразить всю гамму чувств, которую порождает ненавистная рожа бати, являющаяся к нему с такими вот предложениями. Дальше было не лучше, потому что Кёрз разлил в миски вкуснейший суп, пахший отборной жирной крысой. В Логополе крыс не водилось, уж Касати-то знал — крысы могли бы жрать местных мумий, а это тут никому было не нужно. Возможно, иногда с Вурдалачьих Звёзд прилетали разумные злобные крысы-ксеносы, чем чёрт не шутит, но пока что им светили только жестянки. Которым зачем-то нужны человеческие запчасти. Поехавшие жестянки, короче. А суп пах вкуснейшей крысятиной. Гордость твердила, что из рук этого гада еду принимать — зашквар. Нострамская юность орала матом, что отказываться от халявной жрачки — зашквар куда больший. — Жри давай, — сказал Кёрз. — Ты такую крысу большую и жирную, небось, только в зеркале видел. — Сахаала своего иди корми, — отозвался Касати. — И покормлю, — неожиданно мирно ответил тот. — И мелких твоих покормлю. Еда — это важно. Нет ничего важнее еды. — Есть, — упрямо ответил Касати, хотя не был уверен в своих словах. Хотя если бы ему предложили выбор между пожрать и предать Коракса — и не пожрать, но не предать… выбор был очевиден, даже если «не пожрать» означало бы сдохнуть с голоду. — Нет, — строго ответил Кёрз. — Всё остальное ты можешь, только пока жив. А жив, пока ешь. — А если, допустим, выбор или сдохнуть, или стать последней дрянью, а? — То если ты уже сдох от голода, никакого выбора нет. Только твари варпа, которые тебя жрут. — И снова всё упёрлось в пожрать, — хмыкнул Касати. Кёрз поднял длинный когтистый палец, сказал сурово: — Говорю же: это самое важное. Еда. Звери дарят друг другу еду, чтобы подружиться. Люди тоже. — Ты хочешь со мной подружиться?! — изумился Касати. Тут надо было, конечно, спросить «Ты ебанулся», но лучше не провоцировать опасных психов излишней грубостью. Ты ему «ты ебанулся?», а он тебе глотку вырвет и оба сердца, то-то радости будет, что честно всё высказал. — Поговорить, — поправил Кёрз. — Потому что ты крыса, конечно, но умная крыса. Вовремя сбежал с тонущего корабля. — Не сбежал, а выбрал того, кто меня за смертника не считает и за конченного не держит, — сквозь зубы ответил Касати. — Крыса бежит не потому, что она труслива, а потому, что она умна. Если корабль тонет — зачем ей такой корабль? Она может кого-то на нём спасти, кроме себя? Она крыса, у неё лапки. И она ими бодро перебирает с корабля нахер. — А вокруг синее море, и крыса в нём тонет, к херам метафоры, что ты сказать-то хотел? — А что я хотел сказать? — задумался тот. И вот так всегда. Иногда даже начинает казаться, что вот-вот будет что-то нормальное — а потом вылезает ебобо. — А. Я хотел сказать, что ты умная крыса, которая не утонет ни в каком море, потому что тебя ворона подхватит и унесёт! — Это точно то, что ты хотел сказать, а не грибы в супе какие-то не такие? — Не такие грибы были на Нострамо, их даже в суп нельзя. — Бля, не напоминай, у меня так брат сдох. — А я так обосрался, когда хотел одного ублюдка покарать, позорище было. Касати пожал плечами. У каждого свои горести. — Но знаешь что замечательно, умная крыса? Что мы похожи. Ты сбежал к тому, кто видел в тебе человека — и я сбежал к тому, кто видел во мне человека. — Ты сбежал к предателям. — Тебе серьёзно было дело до того, кто там предатель а кто нет? А не только до того, что конкретно тебе сказали — иди сюда, Касати Нуон, ты не пропащий и не полное чмо, у тебя есть шанс быть, а не просто существовать? — Но должно было быть. Потому что Ворону было. — Ворону хорошо, ему такая роскошь доступна. Это было… и верно, и неправильно, и враньё. — Если считать, что такая роскошь доступна только Ворону, то нахера к нему идти? — сплюнул Касати на пол. — Можно продолжать жить, как раньше, в говне, и звать это говно родным легионом. — А ты типа считаешь, что если отозвался на его зов, то стал не одним из нас, весь такой теперь чистый и благородный? — А иначе нахера было отзываться, если ничего не менять? — Хех, есть в этом своя правда, конечно. Но что ты изменил-то? Тебе в самом деле стало не всё равно, кто предатель, а кто лоялист? Или ты просто притворяешься, потому что твоему Ворону не всё равно? Или тебе всё равно всё, кроме Ворона? Последнее было до обидного близко к правде, но правдой не было, нет. Касати многое было не всё равно. — Мне не всё равно, что я веду себя не как днище ёбаное, — сказал он. — Что принципы есть, что хочу чего-то нормального, а не как обычно. — А крысу хочешь? — Да хочу я твою крысу, отстань со своей крысой, что она тебе так далась? — Её приготовил мой брат. За которым я ушёл к предателям. Знаешь почему? Потому что он меня видел — вот такого, какой я есть — и звал братом. Не уёбком, не конченным, не психом. Не безнадёжным случаем, как папаша. Братом. Так что я отлично понимаю, как всё бросают и сваливают с ёбаного корабля на ёбаный нахуй, потому что там, за горизонтом — кто-то, кому не насрать. Касати пожал плечами: — Не понимаешь. Иначе бы стал другим. — Теперь понимаю лучше. Тогда больше злился и хотел быть Охотником, потому что Охотнику всё до звезды, он людей рвать хочет, потому что все заслужили сдохнуть. — А теперь что? — А теперь хочу быть его братом. Хотел бы быть его сыном, да он сыновей не слишком-то любит. — Потому что такой же уёбок, как и ты? — Да вроде любил их, пока они все не сдохли, а потом не сдохли ещё раз. У любви, похоже, тоже есть срок годности или типа того. Касати опять пожал плечами: — Не должно быть, не? Иначе это наебалово какое-то. — А то ты много про любовь знаешь. Небось, дрочишь на Ворона-то? Всё равно он тебе не даст, у него мужик есть. — Иди ты с такими идеями! Сам, небось, дрочишь, вот и проецируешь! И нет у него никакого мужика, он не настолько говно, чтоб кого-то ебать! — Я тоже когда-то так думал. Но им это нравится, — мрачно сказал Кёрз. — Ебануто звучит. — Согласен. Но факт, нравится. Касати вздохнул и зачерпнул-таки ложку супа. Всё равно отец не отстанет, так проще согласиться и поесть. Тем более, суп был вкусный — на удивление нормальный, учитывая, что Фулгрим — это что-то там про духи, блёстки и всё такое. Блёсток и духов в супе точно не было, он проверил, только жирная крыса и грибы. — А вообще так подумать, мы оба сбежали к Ворону, чтобы стать кем-то лучше себя… — задумчиво протянул Кёрз.