Сторожа своим братьям

Чуть пританцовывающей походкой Фулгрим зашёл в зал военного совета и поставил на стол супницу, размером с небольшую ванну. — Как хотите, братишки, а у вас сейчас будет обед, — заявил он решительно. Вот уже третьи сутки они утрясали последние детали грядущей операции: как силами едва-едва одного легиона защитить две планеты, а по сути — два обитаемых сектора, от угроз, которые недостаточно просто убить. Три планеты — потому что если оставить Обитель совсем без защиты, кто-нибудь непременно придёт и попробует тут всё разнести, уничтожив невеликую кормовую базу верующих нового бога, тем самым превратив его в то-чего-нельзя-называть, а его демонов утащив под себя. Задача нетривиальная даже для них всех вместе, вот только в какой-то момент конструктивные предложения ожидаемо иссякли, наиболее рабочая схема была из них собрана, и всё ожидаемо же свелось к бесконечной полировке деталей, потому что после Восстания они все — на какой бы стороне тогда ни сражались — превратились в перестраховщиков-параноиков. Из этого модуса бесконечной полировки нужно было себя вытаскивать, переводить в боевой режим — и Фулгрим придумал, как это сделать. Тем более, баржа Когтей Монархии всё ещё висела на орбите и была ещё не отмыта до блеска, а значит, её милые, сравнительно крупные и очень вкусные обитатели никуда пока что не делись и можно было их наловить и отправить туда, где им было самое место. В крысий суп. С кое-какими интересненькими грибами и со специями вместо лишайника, потому что нормальных лишайников на Обители и в округе не водилось. — Вообще, — сказал он братьям, ставя перед каждым глубокую тарелку на мелкую и кладя рядом ложку и салфетку, — я собирался угостить этим Робаута. Но он позорно сбежал, а теперь вообще, как я слышал, предпочитает есть… — Воздержимся от этих сплетен, — наморщил нос Сангвиний. — Воздержимся, воздержание — вообще добродетель. В общем, братья мои дорогие, сегодня я вас угощаю отменным крысьим супом, и к нему — грибным мьодом, в котором, для разнообразия, даже есть мёд! Русс аж принял человеческий облик по такому случаю. Видимо, лакать мьод из миски ему совесть не позволяла. В остальном он предпочитал четыре лапы двум — бегать быстрее, оружия больше в пять раз (зубы и по набору когтей на каждой лапе) и вообще веселее быть волком, чем усталым седым дядькой. Ну, по мнению Русса веселее; Фулгрим-то считал, что тот просто занимается неким сортом эскапизма — а эскапизм сродни онанизму: штука приятная, несколько грешноватая и не лечится. — Слушай, реально пахнет крысой, — одобрил Хорус, когда Фулгрим открыл крышку супницы и начал разливать всем их порции. — Прям как в детство вернулся! Погоди, я стаю позову, пусть тоже порадуются. И Эзекилю оставишь немного, ладно? — Он же был королевский сын? — удивился Фулгрим. — Тю, что вспомнил! Своего папахена он угробил, а дальше жил, как нормальный человек, — хмыкнул Хорус. — Не, до чего годный суп, Сангвиний, попробуй! Сразу детство вспомнишь! — В детстве я ел огненных ящеров и гигантский скорпионов, — улыбнулся Сангвиний, но суп послушно зачерпнул ложкой и одобрительно покивал. — Действительно, очень хороший суп, сытный, главное! Таким неделю можно питаться. Только у вас мясной, а мы на скорпионьем мясе делали, ну, на Баале. А то сырьём оно портится быстро. — А завялить? — спросил капеллан. — На Колхиде вот всё, что только было мясное… да и фруктовое тоже… и рыбное… в общем, вялили всё подряд, что не в песок закапывали с теми же целями. — Портится, дрянь такая, быстрее, чем завяливается, — пояснил тот. Конрад подсел поближе, придвинул свою тарелку. Задумчиво сказал: — Я тоже варил крысу, только без грибов. И без соли. А то она быстро закончится, а бульон можно есть долго. — А почему без грибов? — удивился Фулгрим. — На Нострамо они точно должны были быть. — А они, скотины такие, впитывали все токсины из земли и получались до того ядовитой дрянью, что даже мне живот скручивало. Знаешь, как погано, когда ты кому-нибудь хочешь шею сломать, а тебе живот крутит? Позорище, вообще. — Конрад. Мы за столом. — Тьфу ты, вечно забываю, что с тобой за столом можно только о хорошем и приятном, а за жизнь — не положено. — Можно и о неприятном, если оно не связано с функциями кишечника и мочевого пузыря. Конрад обдумал его предложение и выдвинул своё собственное: — Тогда давайте поговорим о том, что Жиллиман — мудило страшный? — Мы же договаривались не опускаться до сплетен! — Сангвиний аж стукнул рукой по столешнице. — Нет-нет, почему же. Если мы опустились до супа из крысы, почему не до сплетен? — хмыкнул Магнус. — Потому что некоторые из нас считают Робаута не совсем уж пропащим человеком, — как дураку, разъяснил ему Коракс. Он ел уже третью тарелку, что свидетельствовало о не совсем уж отсутствующем у него вкусе к мелким радостям жизни. Мелким радостям жизни, которые не зовут Лоргар. — Вообще наша проблема в том, — капеллан потянулся за добавкой, — что у нас нет нормальной разведки. — Да, конечно, ваши видения — это хорошо и полезно, но они бессистемны и плохо управляемы, — согласился Хорус. — В итоге мы просто не знаем, что происходит вне нашей зоны влияния, а она не так велика. Не считая непосредственных нападений, конечно. — Да не видно там ничего, в Санктуме, там засветка по площади, — недовольно буркнул Конрад. — Я смотрел, а потом на меня Ульрих ругался, говорил, нахрена я до припадка себя доводил. А я просто хотел хоть что-то увидеть за Разломом. — Да, Обманщик сияет очень ярко, — согласился с ним Магнус. — Наши гадания постоянно идут не туда из-за этого света, хоть вообще не гадай. — А ваши гадания хоть когда-нибудь идут куда надо? — деланно изумился капеллан. — Как будто ты можешь предложить что-то получше! Конрад, тем временем, нашарил ложкой кусок мяса и задумчиво его жевал. Прожевав, спросил: — А ты-то хочешь знать, что там на самом деле с Жиллиманом? — Не знаю, — ответил Фулгрим. — Наверное, да? — Будешь опять грустить, что придумал красивое, а оно оказалось уродливым? — Не без того. — А я тебе говорил: хватит придумывать. Найди такое, где придумывать нужды не будет. Как думаешь, если я сделаю суп для детей — они будут рады? Кормить — это ведь форма любви и поощрения. Но я очень хреново готовлю, так что может получиться скорее наоборот, наказание… Надо же, Конрад впервые задумался о своих сыновьях! (Его советы касательно личной жизни Фулгрим, как обычно, решил игнорировать.) Это было значительным улучшением в сравнении с прошлой жизнью, когда Конрад воспринимал свой легион как каторжников на пожизненном. Каторжникам явно не будешь готовить самостоятельно, даже суп из крысы. — Если хочешь, я тебе помогу, — предложил он охотно. — И ты даришь детям свои поделки. Я умею только шить кожаные плащи. Как думаешь, им понравится? — Им понравится, потому что это твой подарок. — Звучит ублюдски. Типа, насри я в ладонь и преподнеси им, они всё равно будут рады? — Конрад. — А, ну да, за столом… На Улланоре сравняли с землёй целые горы, чтобы собрать братьев вместе и дать им почувствовать себя семьёй. Но по мнению Фулгрима — нынешнего Фулгрима — супница с вкусными крысами могла справиться куда лучше.