Сторожа своим братьям

- Ладно, демократия так демократия, — вздохнул Хорус, накатив ещё чарку. — Только чур не бодаться бесконечно, а хоть какой-то конструктив нести. Положим, тогда мы были молодые, горячие и тупые, а теперь… теперь тупые и холодные, есть у меня такое подозрение. — Это звучит ещё хуже, — сообщил ему Корвус. — Вот скажи мне, зачем тебе надо буквально всех под себя прогнуть? Слушать других ведь куда лучше. — Я слушаю, между прочим! — Заметно. Идея Фулгрима оставить их наедине с мьодом, картами и разговором выглядела всё хуже и хуже. Впрочем, а что хорошего мог придумать пьяный Фулгрим? — Я правда слушаю, — этот придурок выглядел почти жалобно. — Но тех, кому могу доверять, кого знаю. Тебя не знаю вообще. Только что ты хорошо работаешь в одной очень специфичной ситуации, — подумав, добавил он. — Прям очень хорошо, да, но у нас-то не она. — Ты вообще умеешь хвалить, не оскорбляя? — Я не хвалю. Я констатирую факт: вот по таким вещам тебе равных нет, если есть возможность, надо их тебе скидывать, ты сделаешь. Но это буквально всё, что я о тебе знаю. А ты обо мне знаешь ещё меньше. — Нет, почему, я знаю, что ты одержимый властью предатель, — иронично заметил Корвус. — Раз уж мы начали констатировать оскорбительные факты, да? К чести придурка, он не полез драться, просто опрокинул ещё чарку. — Хорошая штука мьод. Можно выпить вместо того, чтобы выругаться, — поделился Корвус мудрой мыслью. — Но положим, хотя я совершенно этого не хочу, можем познакомиться. — Ради того, чтобы от нас отстали Русс и Фулгрим. Это того стоит, поверь. Потому что они не отстанут. Фулгрим ненавидит лишние конфликты, а Русс ненавидит лишний раз думать. — И вовсе он не дурак! — обиделся за друга Корвус. — А я и не говорю, что дурак, он уж точно умнее нас с тобой. Но умные люди часто ненавидят лишний раз думать. Экономят ресурс. Ты правда на Отца так же, как на меня наскакивал? — Ты дурак? Нет, конечно, он-то меня слушал. Тот хмыкнул неопределённо и задумчиво покрутил чарку в пальцах. — Познакомиться, да, Фулгрим мастер сказануть. Привет, меня зовут Хорус и я умею командовать войсками и играть в карты. Прозвучало как-то невесело. — Не играть, а жульничать. — А сам-то. — Потому, что ты первый начал. Нормальные люди играют честно. — Нормальные люди не играют вообще. Развлечение так себе, а предлагают его обычно потому, что хотят обдурить или покормить зависимость. — Ты всегда такой… нудный? — выбрал Корвус наименее обидное определение. Хорус как будто даже задумался. — Вообще да, наверное? — А зачем ты тогда любишь пиры и прочая, если ты, ну, не умеешь развлекаться? — это было уже даже интересно. — Я умею! Вокруг всем весело, мне тоже весело, — ответил тот. — Звучит жалко, — искренне ответил Корвус. Веселиться надо было уметь самому. Не то, чтобы Корвус умел, но он и не хотел именно веселиться — ему хватало небольших тихих радостей. — Жалко у пчёлки, — немедленно взвился брат. — Вот уж чего мне не надо, так это жалости. — Поверь, я и не предлагаю. Просто хочу понять. — Потому что Фулгрим просил? — Потому что самому интересно, как ты такой живёшь и зачем. Тебе разве не интересно? — Было интересно, — ответил тот. — Потом, знаешь, превратилось в бесконечный цикл игры в сапёра на максималках. Корвус не удержался и фыркнул. Общение с братьями и ему тоже частенько напоминало этот тактический сим. — А сам-то, как будто, не такой. — Да мы все такие. Фулгрим как-то давно ещё сказал, что «примарх» и «позорище» надо считать синонимами, и в чём-то он прав. Есть, конечно, Сангвиний, но в остальном… — Сангвиний тут исключение, — твёрдо согласился Корвус. Хоть в чём-то они сходились, и то хлеб. — Вот как ты с ним ладишь? — спросил он. — Не представляю, чтоб он позволил себя так прогибать. — Ты что, дурной? Я его слушаюсь, — ответил Хорус. — Он умнее меня. Шире. Лучше. — А так, чтоб никто не командовал и не слушался, ты жить вообще умеешь? — Нет, наверное? — И вот как так можно? — Нудно, — Хорус усмехнулся. — Но вообще это не значит, что я не умею дружить или нормально общаться… — Правда?.. Скепсис Корвуса можно было ложкой черпать. Хорус снова усмехнулся: — Правда. Просто я, в отличие от некоторых, очень мало был среди равных. И очень давно, когда нас только пятеро было. А так всю жизнь — или шестёрка, или командир. Привычка — вторая натура, сам понимаешь. — Это хреновая привычка. — Даже не спорю, жить мешает, но она есть, и с ней приходится как-то считаться. У нас всех есть хреновые привычки, знаешь ли. Корвус хотел сказать, что у него их нет, но что-то подсказывало ему, что это неправда. — Почему ты считаешь, что командовать должен ты? — подумав, поменял вопрос Корвус. Положим, у человека нет умения мыслить не в понятии приказа и подчинения, это не его дело, пусть Сангвиний разбирается с косяками своего любовника, но надо же объяснить ему, что он главным не назначался! — Смотря в чём. Если дело пойдёт о колдовстве, например, то командовать будет Магнус. Если о демонах — капеллан. — А если о войне — ты? Но почему вдруг? Каждый из нас командир, которому нет равных, каждый умеет воевать, не ты один. — Не каждый. — Опять оскорбляешь? Хорус прикрыл руку лицом. — Да что ты как неофит, ищешь повод обидеться! — устало сказал он. — Нет, просто среди нас были такие командиры, от которых только бежать и спасаться. Нет, ты не из их числа, несмотря на полевую демократию. — А кто из их? — поневоле заинтересовался Корвус. — Да какое теперь дело, их тут нет, — махнул тот рукой. — А командовать я в военном деле должен потому, что видишь ли, Корвус Коракс, я практически всю жизнь в этом дерьме и лучше вас всех могу сделать так, чтобы нынешний кошмар разгрести хотя бы в что-то приличное, и с этим согласны все остальные. Они мне доверяют. — А я — нет, я Ересь ещё не забыл. В этом, пожалуй, и была вся соль. Не в оскорблениях, пусть они и бесили, не в приказах с потолка. В том, что Хорусу нельзя было доверять. Даже Фулгриму можно, а Хорус… это Хорус, он воронятами не глядя жертвовал. — Твоё право, конечно, но давай честно. Ты видел, с чем мы работаем? Ресурсов у нас нет, подкреплений нет, людей нет. Врагов такое число, какое снится в кошмарах. При этом своим числом с ними воевать нельзя, потому что гвардия — это… это просто… Тут Корвус был совершенно согласен. У него тоже слов не было для описания этого. — Их же надо с нуля переучивать, — сказал он. — И всех командиров под суд и на расстрел за такую манеру воевать. — Именно. Сейчас они умеют бежать, стрелять куда-нибудь и дохнуть. А я не мясник, знаешь ли, я люблю воевать по уму. Чтобы циферки все приятно сходились и вот это всё. — Я лучше работаю по наитию, — поделился он. — Интуицию не стоит недооценивать. — Поэтому дружишь с Руссом? Он тоже интуицию любит, — хмыкнул Хорус. — Но я о чём, я о том, что нормально воевать мы можем только астартес. А их мало, их всех скопом меньше нормального легиона. Приходится выкраивать буквально любое преимущество. И тут я объективно, ну, лучше вас всех справлюсь, потому что видел некоторое дерьмо и потому что меня всю жизнь готовили именно в это: разгребать всяческое военное дерьмище. Корвус склонил голову набок, потом задумчиво спросил: — Ты же был любимым сыном Отца, он же тебя воспитывал. — Ага, воспитывал. Задавал тактические и стратегические задачи и объяснял, где я не прав, — ответил тот. — А когда был прав, награждал. Как собачку. Не суди по себе, Корвус Коракс, твой отец — это не наш Отец. — Я заметил, — мрачно ответил он. В который уже раз заметил. — А что-нибудь человеческое в тебе есть вообще? Кроме любви к Сангвинию? — несколько безнадёжно спросил он. Он честно пытался понять, и понять, кажется, получилось… только то, что он понял, ему совершенно не нравилось. — Я на гитаре играю — зашибись, — подумав, ответил тот. Это было жалко, обидно и недостойно, но Корвус не удержался, потому что… потому что Сангвиния он уже спрашивал, а мечты такие мечты: — А научить меня можешь? Хорус аж просиял.