Сторожа своим братьям

Лоргар резанул каменным ножом по запястью. Ихор плеснул на проекцию и завис каплями в воздухе, прочертив линию — чуть левее, чем ему бы хотелось, разлом может выйти неровным, захватить не все вражеские корабли. Он раздражённо цыкнул зубом, но переделывать всё равно было некогда: ещё секунда-другая, и некроны выйдут на расстояние выстрела — и тогда для МизерИскупления всё будет кончено. Дух машины тоже это понимал, жался к Лоргару испуганным зверёнышем, спешил развернуть щиты. Пользы от них большой не было бы, но лучше этого духу не сообщать — в панике тот мог наворотить такого, чего и враги не сделают. — Владыка движения, о тот, кто был в первом колесе и будет в последней вспышке разума, непреклонный, как наука, всеобъемлющий, как разум, — быстро бормотал Лоргар, — который предпочитает число двенадцать и изрекает истину, прими скромную жертву из искусно сотворённой техники, принесённую твоим жалким слугой, и насладись ею, как пиром, устроенным в твою честь, — он перешёл на Истинную Речь и добавил несколько закрепляющих Слов, после чего вонзил нож в проекцию — ровно в центр линии, намеченной ихором. Выдохнул, отпил чаю из маленькой белой чашки. Снаружи — ровно в том месте, где в проекцию вонзился каменный нож — пространство сморщилось и разорвалось, как мятая бумага, и из разлома потянулись бледно-серые механодендриты Архифанея, зримые проявления его воли и могущества. Они шарили в пространстве, хватая всё, что подпадало под определение «искусно сотворённой техники» и уволакивая в разлом — большие корабли, дроны, истребители, им подходило абсолютно всё. Архифаней принимал дары жадно и охотно. С горьким удовлетворением Лоргар отметил, что не зря выбрал именно такое определение жертвы: стоявший действительно близковато к эпицентру вмешательства корабль «Праведность» был механодендритами брезгливо проигнорирован. Как и подобало непотребству, собранному криворукими болванами где-то в Сегментуме Обскурус в последнюю пару тысяч лет. Лоргар бы тоже его палкой не тронул, но другого флота у него, увы, не было. По крайней мере, у некронов теперь тоже практически не было флота. Он послал сигнал вниз. Можно было выдвигаться, не опасаясь — почти не опасаясь — удара с орбиты. Оставался, конечно, ещё один, последний корабль, который оказался вне зоны действия дендритов, но это мелочи, с ним можно было справиться самостоятельно — если очень постараться и если повезёт. Сейчас главное было не отвлекаться на мелочи, пить чай и заниматься коммуникацией и координацией наземных сил. Перед его внутренним оком Окклюдус весь был покрыт сетью тонких разноцветных линий — прямых, пунктирных, волнистых — и множеством разноцветных огней, которые передвигались, подчиняясь его воле — на самом деле нет, конечно, воля была Мегира и Коракса, в основном, иногда Аймира или Ангаддона, а в конечном итоге воля была и вовсе Хоруса, который задал начальное расположение сил на планете — но именно слово Лоргара помогало каждому занимать то место, которое необходимо, доносило до командиров мельчайшие изменения в обстановке и до подчинённых каждый приказ командира. Это было то место, которое он был не против занимать на войне: место точнейшего наблюдательного прибора и центра коммуникаций. И к счастью, сейчас, в отличие от Восстания, бессвязные вопли и стоны не мешали Лоргару работать. Однако оставался ещё последний корабль некронов и ещё одна мелочь, с которой нужно было разобраться здесь, на палубе корабля. — Святой Аврелиан, а как мы объясним команде ересь? — спросила его серв-капитан, немолодая уже крепкая женщина с бритой головой, на которой была выбита эмблема Экзорцистов. — А нам нужно её объяснять? Еретическая тварь пожрала еретическую технологию, вроде бы все остались при своих, — рассеянно сказал он. Его занимал вопрос, как предотвратить транслокацию некронов на Мизерикордию. Допустим, корабль их можно будет накрыть огнём, но некроны владеют весьма искусной телепортацией… впрочем, и на этот счёт у Лоргара была идея, он даже обсуждал её с Магнусом… — Вы провели очень колдовской обряд, Святой Аврелиан, — несколько укоризненно заметила капитан. — Я вас не попрекаю, теперь там шестью гробами меньше, но это был колдовской еретический обряд и все его видели. — Значит, надо сказать, что это был святой молитвенный обряд, — задумчиво хмыкнул Лоргар. — Ну сами посудите, дорогая моя, разве святой может заниматься всякой колдовской ересью? — Вы правда думаете, что на это кто-то купится? — Если нет, то тем лучше для их здравого рассудка. Но полагаю, наличие оного им подскажет, что перед нами на шесть кораблей противника меньше, — он пожал плечами. — Но это, конечно, проблема. — Что именно, Святой Аврелиан? — кажется, его титул женщина произносила с некоторой иронией. — Мне надо совершить ещё несколько святых молитвенных обрядов, а уходить с мостика чревато потерей боевого духа, — пояснил он. — Знаете… команда у нас новая, толком жизнью не битая, не видали ещё, как святые начинают говорить на разные голоса и хулить Императора… может, и прокатит ваша отмазка. А остальным довольно того, что вы на нашей стороне и магистр Аймир за вас ручается. — Это хорошо, что ручается, — согласился Лоргар. Людям надо будет аккуратно, но внятно поведать о Хаосе. Знания о нём, очевидно, повышают уровень здравомыслия. Первым делом следовало заняться защитой от транслокации. Имитировать хекетскую волю некронов, которая позволяет им запрещать или принимать проникновение любого объекта на отмеченный волей корабль. Очень интересная вещь, эта хекетская воля — подозрительно напоминала обыкновенный псай-барьер… и собственно, таким барьером отлично имитировалась. Заменить глифы некронского языка на знаки Истинной Речи, начертить два круга всё на той же проекции, повторить для каждого корабля… они с Магнусом обсуждали идею не раз и не два, но сегодня впервые её довелось протестировать на практике. На нижние палубы всё же смогли транслоцироваться два железных маньяка; плохо, значит, система ещё не совершенна. К счастью, именно на такой случай на корабле была рота детей Фулгрима. Из всех возможных бойцов — наименее ценные и потому оставленные здесь, при флоте, на случай десанта. — Капеллан, а что такое любовь? — Конрад, ты точно не мог найти более подходящий момент для беседы? — Мы с тобой всегда беседуем, когда вокруг горы трупов, разве нет? — Я надеюсь, это горы вражеских трупов. — Вражеских тоже. Так что такое любовь, капеллан? Почему ей столько всего объясняют? Вот если один некрон любит другого некрона — это что-нибудь значит? — Тебе было видение про любящихся некронов? — догадался Лоргар — Да, и оно мне совершенно не понравилось. — Я совершенно не удивлён, но давай сначала их убьём, а потом обсудим, способны ли ксеносы на чувства, подобные человеческим. — А ведь если способны, то может, и та баба Жиллимана любит. Хотя он её трахает. Не знаю, как можно любить того, кто тебя трахает, это надо вообще себя не уважать. Я надеюсь, это ты ебёшь Коракса, а не наоборот. — Почему? — Ну ты наш капеллан, а его я всё ещё ненавижу вообще-то. Лоргар аккуратно извлёк из одного из множества пространственных карманов металлический череп, щедро окропил своим ихором и задумчиво начал очень святой и молитвенный ритуал, призывающий на некронский корабль кровожадов. Он спрашивал у заинтересованных лиц: некроны шли в зачёт и считались даже лучше орков, так что ребята не откажутся от визита. Капитан посмотрела на политый золотой кровью череп, на узор из восьмёрок… и молча принесла свечки. Лоргар благодарно кивнул: меньше придётся создавать, больше сил останется на обряд и на координацию войск. Ему определённо нравилась эта женщина, надо будет попросить её как-нибудь наградить. На мостике сменилась вахта — Лоргар первым делом назначил вахты по три часа везде, от мостика до котельных, потому что ему не нужны были полудохлые подчинённые. Мыслью он скользнул на нижние палубы и заставил сменить вахты везде, отмечая тех офицеров, которые смели идти против приказа и заставлять людей дальше работать без какой-то особой нужды. Погнал сменившихся отдыхать и обедать — некоторым потребовался психический пинок, настолько они не привыкли к нормальному ритму жизни. Когда-то, когда Мизерикордия была его флагманом, здесь на мостике был стол, рядом с которым — резервуар с кипятком, а на котором — заварочный чайник, стаканы и сахарница, потому что чашка сладкого чая отлично помогала пережить сложные битвы и поддерживала хорошее настроение и высокий боевой дух. Надо будет вернуть традицию; в Восстание он с ней попрощался, слишком часто менял флагманы, не успевал прикипеть к команде… — Из всех орудий, — приказал он, — по вражескому кораблю, координаты 19-334-6.