Убежище

Пора было уезжать. Нет, Земо по-прежнему не проявлял ни намёка на недовольство, но Баки знал, что сложный мир за порогом не изменится, а вот вернуться в него с каждым днём будет всё труднее. И всё равно Барнс тянул до самого вечера: долго сидел у озера — снежинки всё также кружили надо льдом, всё также темнела полынья. Хотел было что-нибудь приготовить, но в холодильнике остались только лимон и банка горчицы. Вещи собрать тоже не получилось, их у Баки просто не было, даже уезжал он в одежде Земо. Казалось бы просто брюки, ботинки и свитер, но Барнс подозревал, что амуниция Зимнего Солдата стоила куда меньше. Баки похлопал себя по карманам, взял телефон-раскладушку и выдохнул — дальше тянуть не имело смысла. Гельмут окинул взглядом спустившегося на первый этаж суперсолдата. Выложил на барную стойку банковскую карту. — Не выпендривайся, — сказал барон ещё до того, как Барнс открыл рот. — Нью-Йорк в другом полушарии. И тут не так уж много. Рядом с картой Земо положил ключи от машины. — Ровер во дворе. С проселочной дороги… — Направо, я помню, — перебил Баки. Он убрал карточку, взвесил в руке ключи от машины, ещё один, последний раз посмотрел на озеро, пробежал глазами по комнате и поймал внимательный взгляд барона. — Джеймс, — задумчиво протянул тот, — тебе же понравился дом? Барнс кивнул, не видя смысла отрицать очевидное. Земо порылся в ящике и перебросил Баки связку ключей. — Тогда он твой. — А… Но… — Вряд-ли я ещё когда-нибудь им воспользуюсь, — пожал плечами барон. Мозг Барнса забуксовал, и потому не уследил за языком. — Не думал, что в моем возрасте у меня появится sugar daddy. Гельмут рассмеялся тепло и искренне — Баки ещё не слышал у него такого смеха, и невольно улыбнулся в ответ. — Боюсь для этого соблюдены не все условия, — ответил барон. Потом улыбка медленно угасла. — Езжай, Джеймс, — устало оперся Гельмут о разделявшую их барную стойку. Барнс зажал в кулаке ключи, молча кивнул на прощание и покинул дом.

***

Баки вслушался в равномерное урчание Ровера, вывел машину на дорогу. Под пассажирским сиденьем он заметил куртку Земо, ту самую, что Гельмут накинул на него в клетке. Барнс хотел было вернуть её владельцу, но малодушно оставил лежать в машине. Не обеднеет же барон в конце концов… Дорога была почти пустой, минут через двадцать показались городские огни — Земо был прав, до цивилизации едва ли полчаса на машине. Баки посмотрел на значок, показывающий полный бак. Ведь не обязательно же ему сейчас сразу отправляться в Нью-Йорк? Барнс ничем не связан, он может просто ехать куда хочет, делать что хочет, может… Баки развернул машину так резко, что едва не вылетел в кювет. Выжал газ на максимум. В вольво не осталось бензина. Барнс гнал по тёмной дороге, обгоняя редкие машины. В вольво не осталось бензина, но Гельмут и не собирался уезжать. Некоторые просто не живут дальше. Баки затормозил Ровер едва ли в дюйме от стены дома, выпрыгнув из машины сразу же подскользнулся, взлетел на крыльцо, непослушными руками попал ключом в замок только со второй попытки. Ввалился в дом — тёмный и пустой, абсолютно безмолвный. — Гельмут! — крикнул он. Ну и где его искать? — закружил Баки по комнате. Но отдав Барнсу дом вряд-ли Земо оставил ему мёртвое тело в подарок. Баки бросился на улицу, едва не выбив стеклянные двери. Земо был там, на озере, брёл по хрупкому льду к полынье. — Гельмут! — затормозил Баки на самом краю пирса. Барон замер, обернулся. Он успел — сердце колотилось у Баки в горле, — он успел.

А потом Земо сделал следующий шаг. Барон ушёл под воду сразу, почти без всплеска, и больше не показался над водой. И Баки побежал. Лёд не выдерживал вес полуметаллического скелета, дробился, стонал, вставал на дыбы прямо у Барнса за спиной, спасала только суперсолдатская скорость. Не затормозив у полыньи Баки с разбега нырнул в воду. Озеро мгновенно обожгло холодом: глаза, кожу, лёгкие. Исстрадавшееся тело попыталось вырваться из ледяных тисков, и только усилием воли Баки заставил себя нырнуть глубже. Озеро действительно оказалось глубоким, а ещё тёмным, и даже с суперсолдатскому зрением Барнс едва видел дальше кончиков собственных пальцев. Он заметался в безрезультатных попытках найти Земо, некстати вспоминая о подземных течения. Когда вышла луна стало едва ли лучше, но внизу Баки заметил крошечный отблеск и метнулся к нему за неимением других ориентиров. А уже через несколько секунд он был чертовски рад, что отправляясь топиться Гельмут не снял свои мажорские часы. Никаких ассоциаций не возникло: в отличии от Потомака озеро было невероятно холодным; в отличии от Земо Стив хотел жить; в отличии от Гельмута Роджерс дышал, когда Баки выволок его на берег. Барнс упал на колени перед телом барона. И что теперь?! В убийствах Баки преуспел куда больше, чем в спасениях. Тридцать нажатий и выдох в рот — теоретически. Только вот сколько силы нужно приложить, чтобы суперсолдату сразу не пробить грудную клетку насквозь? Гельмут, ледяной, бледный до синевы всё ещё не дышал. И Баки нажал ему на ребра. Раз, другой, третий, тридцатый, выдохнул в холодные губы. Ещё через пятнадцать нажатий под руками хрустнуло, и Барнс зажмурился, но давить не прекратил. Тридцать. Выдох. Ещё через минуту Земо сделал первый судорожный хрип и Баки поспешил перевернуть его на бок, позволяя выкашлять озерную воду. Упал на задницу, с облегчением благодаря всех известных богов за чудо, и только тогда сообразил, что они насквозь мокрые декабрьской ночью в полумиле от ближайшего жилья. Когда Барнс затащил барона в дом, то уже не чувствовал собственных пальцев. Усадил несопротивляющегося Земо перед камином, стащил с него мокрую, уже заиндевелую одежду, завернул в плед с дивана, крутанул тумблер термостата… И понял что уходя топится Гельмут педантично отключил в доме всё. Поэтому следующие несколько минут Баки метался по дому, подключая генератор и газовый балон, походя бросил чайник на плиту. Сбегал наверх, включить бойлер, самому переодеться в сухое и притащить сухую одежду Земо. Барон всё это время недвижимо сидел там, где Баки его оставил. Безропотно позволил натянуть на себя одежду, сменить промокший плед на новый. — Ну и нахрена ты это сделал? — спросил Баки вытирая Земо волосы. Он даже не надеялся получить ответ, но Гельмут едва слышно выдохнул фразу, а спустя пару секунд ещё одну. До Барнса не сразу дошло, что ещё не пришедший в себя барон говорил на заковианском. Он сглотнул: всё время в этом доме Земо говорил с ним на английском, и только сейчас Баки подумал насколько это наверно хреново: говорить в родном доме на неродном языке. — Прости, — виновато сказал он, — я не понимаю. Гельмут перевёл на него несфокусированный взгляд, нахмурился, будто перемножая в уме огромные числа. — Я устал, — прошептал он уже на английском. — Мне больно и я устал. Баки замер, понятия не имея что с этим делать, пока свист закипевшего чайника вывел его из оцепенения. Барнс сделал Земо кофе с коньяком, в пропорции девять к одному не в пользу кофе. Проследил, чтобы всё такой же безучастный Гельмут выпил напиток до капли. Оставшийся коньяк влил в себя. Баки уложил всё также укутанного в плед Земо в кровать, накинул сверху одеяло и остался рядом — следить. Позволил себе чуть выдохнуть только когда Гельмут уснул. Барнс и сам задремал на пару часов, что было к лучшему — утром у Земо началась лихорадка.