Звёзды смотрят вниз

Пролог

Вокруг все пылало. Пот медленно стекал по лицу пока я в спешке метался из угла в угол хватая то, что смогу вынести из дома. Страх пробрал до костей заставляя дрожать. Я был готов рухнуть на колени и позволить поглотить меня целиком. Я обернулся на звук – единственный выход, мой путь к спасению, был завален. Дым душил, сознание мутнело, паника сковывала движения. Глаза жгло – то ли от слез, то ли от жара. Я упал на колени, вцепившись в кофту на груди пытаясь взять над собой контроль чтобы быстро найти шанс остаться в живых. Треск пламени не пробивался мой крик. Языки пламени лизнули плоть и поползли выше. Крик застрял в горле, переходя в отчаянный хрип. Я надеялся что выживу, что это очередной кошмар. Открыв глаза, я заметил золотые искорки. Думать было некогда, но я сразу решил, что это отблески пламени. По крайней мере, мне так казалось.

I

Почти всё сознательное детство я подвергался издевательствам. Начиная от безобидных обзывательств заканчивая рукоприкладством. Тогда я не понимал, чем заслужил все эти издевки, избиения, после которых не мог спокойно ходить или спать. Рассказывая все это Тёте она говорила что я заслужил, за мой так называемый «ужасный проступок». Она делала так чтобы я чувствовал вину за то, что я тогда не знал. Я извинялся, убирал дом, готовил для неё, делал всё, чтобы она меня простила. Тогда я еще не знал, что мой проступок непростителен. Когда я перешел в старшую школу, издевательства не прекратились, а только усилились. Там я буквально выживал, каждый новый день казался последним. Меня обливали мочой, высыпали объедки из мусорных баков, угрожали, резали какую либо конечность угражая что если кому-то расскажу, мне конец. Жаловаться мне и не приходило желания, я знал что это бесполезно. Все видели что со мной делают, но никаких решений не предпринимали. Взрослые не обращали внимание, а те кто видел говорили что поделом. Это продлилось от силы 8 месяцев. Дальше появилось мое спасение – Лиэр. Смуглый мальчишка с белыми волосами, которые гармонично сочетались с его кожей. Его глаза отливали золотом, особенно при хорошем освещении. Лиэр, несмотря на какую-то страшную правду обо мне, о которой я сам тогда не знал, пытался со мной заговорить. Я решил, что он хочет втереться в доверие, а потом безжалостно воткнуть нож в спину, поэтому отказывался. На мой страх и отчаяние я согласился на некое общение, дружбой называть это было слишком, да и я не знал что значит «дружить» что уж говорить о каких-то любовных отношений. Благодаря Лиэру издевательства почти прекратились. Конечно, не совсем, но лучше было получить по лицу или услышать обидные обзывательства, чем терпеть избиения до потери сознания, обливания мочой и порезы ножом. Говорить своему новому знакомому о том что дома меня не желают видеть, я не говорил, я не доверял ему. Он же говорил мне обо всем, начиная от того как он проснулся и заканчивая как он принял ванну и отправился в мир морфея. Мне было с ним весело. С ним я забывал о том что со мной происходило пока я находился "дома". Я наконец ощущал радость и улыбался. Мы часто зависали у него, на мое удивление его мать не сторонилась меня и не говорила какой я ужасный и что лучше бы я не жил, в то время когда матеря моих одногруппников ненавидели меня всей душой и призерали. В некоторые моменты я ужасно завидовал в каких отношениях Лиэр со своей матерью, мне было обидно что у меня с Тётей полная противоположность. Матушка Лиэра почти заменила мне Тётю. О своей матери я не думал, я её не помнил. Я не помнил какие у нас были с ней отношения, как она ко мне относилась, даже как она выглядела. Но я думал и надеялся что она была такой же хорошей как и Мама друга. Когда Лиэр узнал что происходит у меня дома, начал постоянно забирать меня к себе. Его матери мы не говорили почему я так часто ночую у него, чуть ли не живу. Спросите почему не говорил? Потому что это было не нужно, я был уверен что заслужил то, как ко мне относится Тётушка. Хоть я и не знал какой поступок совершил когда был ребенком, но все равно принял собственную вину. Я не знал, в чём виноват, но что-то давило в груди, а в голове твердил голос, что я это заслужил. То же самое было и с издевательствами: я не защищался, потому что был уверен, что заслужил и не искуплю вину, пока она полностью не пройдет.