Звёзды смотрят вниз

II

Лиэр подпер подбородок руками и изучал мое лицо, испещренное свежими синяками. В его взгляде читалась жалость и грусть, да и по всему его лицу было видно, как ему меня жаль. — Эл, ты вообще в курсе, из-за чего над тобой издеваются? Сейчас мне меньше всего хотелось обсуждать это, но я знал, что очередного разговора на эту тему не избежать. Вздохнув и отвернувшись к окну, я ответил: — Почему тетя – да. Почему остальные – нет. Повисло давящее молчание. Я начал гадать, что сейчас думает Лиэр. Злится, что я не знаю, за что меня избивают, и сейчас начнет кричать? Или пожалеет и выдвинет свою версию? Казалось, он молчал целую вечность, но, когда я повернулся, его не было. Я завертел головой, пытаясь найти его, но комната была пуста. "Когда он успел уйти?" – подумал я и вздохнул. Неужели убежал из-за моего ответа? Бред какой-то, это не повод. Пока я гадал, куда и когда он успел исчезнуть, Лиэр уже вернулся. — Прости, Эл. Живот скрутило, — неловко улыбнулся он, стоя у кровати и придерживаясь за живот. Я окинул его взглядом с головы до ног, словно сканировал. — Ничего страшного, — ответил я, ложась на спину и прикрывая глаза запястьем. Лиэр помедлил еще немного, а потом сел на край кровати. — Так, значит, ты не знаешь, почему тебя невзлюбили?

****

Прошло несколько дней после вопроса о причинах издевательств. Ответа я так и не получил – только грустный взгляд друга. Он не захотел говорить, сказал, что не уверен, что я должен узнать это от него. Доставать его я не стал, но потом долго не мог уснуть. В голове роились всевозможные причины, но ни одна не казалась правдоподобной. Не могли же меня не любить взрослые и одногруппники из-за зависти, да? И тетя не могла бить из-за зависти. Любая мысль отметалась так же быстро, как и появлялась.

III

Чем чаще мы проводили время вместе, тем сильнее разгоралось во мне какое-то пламя. Я хотел быть ближе к Лиэру, прикасаться к нему, разговаривать. Сначала я думал, что это просто доверие. Но потом вспомнил рассказы Ли о любви. Для меня это чувство было совершенно незнакомым, я не знал как его проявляют, как понимают что это и вправду оно. Для меня это было слово не означающее ни-че-го. Хотя, признаюсь, слушать истории Лиэра о его отношениях и о том, что он чувствовал, было интересно. Иногда и мне хотелось испытать такое. Он описывал, как хорошо бывает, но не умалчивал и о боли. Говорил, что ему дважды не повезло с взаимностью. Сначала была девушка, которая пыталась смягчить его боль от неразделенной любви, но это всё равно не помогало. Ли говорил, что ему было больно от того, что они не будут вместе, но он был рад, что она рядом. Вторая история была не лучше. Он любил девушку, признался ей – не взаимно. А когда разлюбил, она призналась, что полюбила его. "От этого было обидно. Мне было жаль её и себя. Мы любили, но в разное время," – говорил Лиэр. Он рассказывал это без грусти, наоборот, считал, что это был неплохой урок от жизни. Я так и не понял, что он имел в виду. Остальные свои влюбленности он вспоминал с теплой улыбкой, говорил, что это были лучшие моменты, пусть и иногда болезненные. Вспоминая слова Ли о любви и о том, как она ощущается, я похолодел от страха. Я поймал себя на мысли, что полюбил его, хотя и не верил в это. Считал это глупостью, потому что некоторые моменты не совпадали. Списал всё на "привязанность". Но чем дольше мы были рядом, тем сильнее я чувствовал это странное и пугающее ощущени... Я даже произнести это слово про себя не мог, мне было стыдно и противно. Лиэр любил девушек, так почему мне понравился не какая-нибудь красивая девушка с изящными формами, а он? От этого становилось еще страшнее, я начал думать, что со мной опять что-то не так.. Я стал тихо возвращаться домой и терпеть боль от ударов тети, надеясь, что это поможет мне опомниться и понять, что он мне не нравится. Из-за этого мы стали реже видеться. Сначала Ли не обращал внимания, но потом начал тревожиться из-за моих увечий. На его вопросы я отмахивался и замолкал. Я редко с ним встречался, постоянно отмазывался, говоря, что "занят", хотя на самом деле шел под ку лаки тети за новыми синяками. Лиэр пытался до меня достучаться и постоянно заговорить со мной, но я либо игнорировал его, либо отвечал сквозь зубы. Всем видом показывал, что мне неинтересно, хотя внутри бушевала буря от одного его вида. Возвращаясь домой, я утыкался в подушку, пытаясь отвлечься хоть на что-нибудь, но ничто не помогало так сильно, как удары тети. Так я провел несколько недель дома, Ли заходил ко мне все реже и реже. В последний такой визит он отдал мне небольшую коробочку, стараясь при этом не показывать ни малейшего беспокойства. Но когда я посмотрел ему в глаза, чуть не словил истерику. Мне было больно оттого, что я не могу с ним общаться, не могу, как раньше, сидеть на берегу реки, смеясь и забывая обо всех проблемах. — С тобой все в порядке? — Лиэр спросил это с беспокойством. Я резко очнулся, стоя на месте и глядя на коробочку, которую он держал передо мной. Не сразу понял, что он обращается ко мне, хотя это было очевидно. Заикаясь, я взял коробочку и скрылся за дверью, даже не удосужившись попрощаться. Закрывшись в своей комнате, я сел на пол и прожигал взглядом дыру в коробке. Я боялся её открыть, боялся увидеть, что там. Не знаю, чего именно я боялся, но руки заметно тряслись. Прикусив губу, я взялся за крышку, чтобы её открыть. Мне казалось, прошла целая вечность, прежде чем я заглянул внутрь. Я вынул сложенный листок и развернул его. Едва начав читать, я почувствовал, как глаза предательски защипало. Дочитав письмо, я заметил в коробке небольшой браслет. Не раздумывая, я надел его на руку и продолжил читать. **** Не прошло и полудня, как я стоял у порога дома Лиэра. Слезы я вытер рукавом кофты, но убрать красноту с глаз это не помогло. Когда дверь открылась, на меня смотрел обеспокоенный и испуганный Ли. Он не успел произнести ни слова, как я вцепился в него мертвой хваткой и начал извиняться, нет, умолять и объяснять. Он слушал молча, а когда я начал заикаться и не мог связать двух слов, обнял меня. Он стал успокаивать и что-то шептать, но я не мог успокоиться. Продолжал пытаться оправдаться, почему избегал единственного друга, почему грубил и ничего не рассказывал. Даже не удосужился сказать, что он тут ни при чём, что это не его вина. Я уже не помню, как оказался в комнате Лиэра, помню только объятия и утешающие слова. Успокоился я с трудом – меня впервые настигла такая истерика. Не было такого даже, когда надо мной издевались. Пока мы сидели в объятиях, я узнал, что на самом деле те неразделенные чувства Лиэра были к парням. Почему он говорил, что это были "девушки", он не рассказал, а я и не стал спрашивать. Его успокаивающие слова помогли, я успокоился, хоть и всхлипывал иногда. Мне было стыдно поднять голову и посмотреть Лиэру в глаза. Я понимал, что причинял ему боль, и от этого хотелось сорваться к тёте. Пока я сидел неподвижно, Ли, как мне казалось, смотрел в стену. Но это было не так. Лиэр заметил мои синяки и заявил, что меня срочно нужно обмазать мазью. Я не сразу понял, о чем он, пока не взглянул на свое тело, покрытое синяками. Углубляться в то, откуда они взялись, я не стал, и друг не стал настаивать. — У тебя их еще много? — мазая синяки на руках произнес Ли — Они пройдут. — Я небрежно отмахнулся Лиэр нахмурившись уставился на меня. Почувствовав вину, я закусил губу, а потом и вовсе отвернулся. Когда я снял футболку, Ли ужаснулся. На самом деле все было не так уж и плохо, просто он, как мне казалось, слишком эмоционален. Я видывал и серьезные побои, а это были обычные синяки. — Почему ты терпишь её? — прежде чем я успел ответить, друг продолжил: — Почему ты позволяешь ей так над тобой издеваться? Элар… Я промолчал. Не мог же я взять и сказать, что нарочно сидел дома и использовался как боксерская груша, правда ведь? А если бы я рассказал, из-за чего позволял ей так поступать, он начал бы меня успокаивать и говорить, что моей вины ни в чем нет, хотя я точно знал: она в чём-то была. Не получив ответа, друг вздохнул, убрал мазь и вытер руки салфетками. — Оставайся у меня, хорошо? Моя мама будет рада тебя видеть, и ты поспишь наконец. Прошу, останься. — Голос звучал умоляюще, я видел, как Ли нервничает, и снова чувствовал терзающую вину. Он нервничает из-за меня. Я медленно кивнул и попытался выдавить из себя улыбку. Получилось не очень весело, но Лиэр тоже одарил меня неловкой улыбкой.

****

Я не знаю, почему он так волновался по поводу моих синяков. Это же не порезы от ножа или ожоги огня. Да и в любом случае мы же эльфы, на нас увечья быстро заживают. Почти молниеносно. Обычный небольшой порез затягивался дня за два, иногда и за три.Почти молниеносно. Для обычного небольшого пореза требовалось дня так два, иногда и три. Для обычных синяков хватало и одного дня с половиной. Это еще зависело от внутреннего мира, а если по правде — от силы, что в тебе есть. По тестам я был среднестатистическим эльфом, но мои раны заживали гораздо быстрее, чем у других среднестатистических эльфов. Иногда я думал, что это выработанный иммунитет, но позже неловко вспоминал об этом. Иммунная система не может привыкнуть к увечьям, только окрепнуть после болезней или полезной еды. Когда я избегал Лиэра, он нашел себе что-то вроде работёнки. Я узнал об этом, когда пришел к нему в слезах просить прощения. Лиэр устроился барменом в бар «Вечерний день». Рассказал, как там все устроено, хвастался, как быстро наловчился, и говорил, какие напитки лучше брать, а какие не трогать. Пока я его слушал, не мог отвести глаз от его лица. Его вид завораживал, а когда он поймал меня на том, что я почти не слушаю, посмеялся и кинул глупую шутку. Покраснев, я отвел глаза в сторону. Не успел я задуматься, как Лиэр напрыгнул на меня. Он навис надо мной и смотрел то на моё лицо, то переводил взгляд к ушам. — Эларик, у тебя ушки дёргаются, когда ты краснеешь! — Лиэр произнес это с восхищением, я же не понял, о чём он. — Разве не у в-всех так? — Послышалась усмешка, я нахмурился и посмотрел на Лиэра. — Нет, Эларик, так не у всех. — Я вскинул брови в удивлении, Лиэр же тепло улыбался, а потом поцеловал меня в нос. — Ты милый, когда хмуришься. Ой-ой! Снова уши задергались!

****

Когда я в очередной раз ночевал у Ли, не мог уснуть. Я представлял, что было бы, если бы всё пошло по-другому. Что, если бы у меня были родители? Они бы защищали меня от издевательств или, наоборот, также поддерживали их? А если бы издевательств не было, они бы любили меня и постоянно возились со мной? Что, если бы у меня были друзья, которым я мог бы доверять? Какой была бы моя жизнь, если бы всё было совсем иначе? Я был бы обычным подростком, который хочет веселиться и перечить взрослым, или был бы закрытым и отстранённым?

Что, если бы…

А может быть…

Сколько бы я ни думал, какой была бы у меня жизнь, будь всё по-другому, в мыслях всегда появлялось одно: я бы не встретил Лиэра. Я не знаю, благодарен ли я судьбе за такую линию жизни, благодарен ли ей за то, что всё обернулось против меня, но я точно был ей благодарен за Лиэра. Он стал единственной моей опорой, единственным лучиком света в кромешной тьме, даже после того как я его избегал, не вычеркнул из жизни, а принял обратно с радостью. Я повернулся лицом к Лиэру и разглядывал его сладко сопевшее личико. Он постоянно спит, обнимая одеяло, даже сейчас не упустил момента с ним зажаться. Иногда я в шутку предъявлял ему за это, а он лишь со сдержанным смехом делал вид, что оправдывается. — Спасибо за то, что ты есть, — прошептал я ему в спящее лицо, хотя точно знал, что он не услышит. Я бы сказал это ему, чтобы он услышал, но не хочу доводить его до слёз. Однажды я его уже так растрогал своей благодарностью и рассказом о том, какой он хороший, что потом в панике пытался его успокоить, а он успокаивал меня. "Всё в порядке, ты меня просто очень растрогал. Плачу от радости", — говорил он и улыбался, но потом легонько отвёл взгляд, и улыбка слегка померкла. — Ну почти.. — Повисло долгое молчание, — Ты же понимаешь, что не бывает полностью хороших? — прервав давящую тишину произнёс он, до сих пор не смотря на меня. Я кивнул. Увидев мой кивок, Ли снова засиял улыбкой, я тоже улыбнулся, сам того не заметив. Полностью хороших быть не может, как и полностью плохих. В каждом из них будет хоть частичка противоположности. Есть моменты, когда плохие были хорошими, но что-то в жизни их подкосило, и они не стали держаться на плаву, сразу ушли на дно. Есть случаи, когда хорошие были плохими, но со временем смогли всплыть на поверхность. Конечно, это бы не изменило их поступков, какие бы они там ни были, но если они смогли осознать всё, что натворили, то не это ли изменение существа? Я не беру в счёт насилие или убийства и тому подобное.