Ангел хранитель

Баббл замерла в его объятиях, дрожь в плечах постепенно стихая под теплом, которое исходило не от тела, а словно из самой ауры Эбби. Запах яблони витал в воздухе, густой и успокаивающий. Его нижние крылья, мягкие и пушистые, как облака на заре, образовали вокруг них уединенный кокон, отсекая холод комнаты и весь остальной мир. — Как? — выдохнула она, ее голос был хриплым от слез, но уже без паники. Ее пальцы не отпускали его запястье, будто боялись, что он растворится. — Я видела… твоё тело... и не только. — Это трудно объяснить, — тихо сказал Эбби, его голос, казалось, вибрировал в такт биению ее сердца. Он отвел руку, чтобы прикоснуться к ее волосам. Кожа под его пальцами была горячей. — Но я здесь. Теперь я тут навсегда. Она посмотрела на него — на эти странные, прекрасные крылья, на светящиеся изумрудные глаза, в которых читалась знакомая доброта, смешанная с чем-то неземным. И внезапно ее охватила не жалость, а волна острого облегчения и чего-то еще, щемящего и глубокого. Она прижалась лбом к его плечу, и ее дыхание стало ровнее. Эбби почувствовал, как в его новом сердце — или в том, что его заменяло — что-то сжалось. Он притянул ее ближе, и его верхние крылья, величественные и легкие, беззвучно сомкнулись над ними, отбрасывая на стены танцующие тени. В этом замкнутом пространстве, в этой тишине, нарушаемой только их дыханием, мир сузился до точки. До тепла ее тела, прижатого к его странному, но реальному телу, до запаха ее волос, смешанного с ароматом его крыльев. — Я никуда не денусь, — прошептал он, и его губы невольно коснулись ее виска, легче, чем падение пера. Это было непреднамеренно, инстинктивно. Баббл вздрогнула, но не отпрянула. Напротив, она замерла, и тишина между ними стала густой, звучной, заряженной. Ее рука медленно поднялась, пальцы дрогнули, затем коснулись основания одного из его малых крыльев у плеча. Перья под ее прикосновением едва уловимо задрожали. Эбби затаил дыхание. Ощущение было новым, острым, пронизывающим все его существо. Он почувствовал, как тепло разливается от точки ее касания. Его собственные руки, лежавшие у нее на спине, слегка сжали тонкую ткань ее ночной рубашки. Пушистое перо под ее пальцами было удивительно мягким, живым и теплым. Она поводила пальцем по нежному крылу, и тихий вздох вырвался из его груди — звук, которого раньше у него не было. Баббл посмотрела на его лицо, и в его светящихся глазах она увидела не только знакомую нежность, но и отражение собственного смятения, сгустившегося в темноте. — Ой, прости, — она отдернула руку и немного отодвинулась, заодно разглядывая новый образ своего друга. Светящиеся изумрудные зрачки сузились, отражая ее собственное отражение — растрёпанное, заплаканное, прекрасное. Ее страх уступал место другому чувству, невероятному спокойствию и умиротворению. — Ничего страшного, если хочешь, можешь трогать их. — Эбби распахнул свои новообретенные крылья, позволяя Баблл дотронуться до них. Девушка снова протянула руку, на этот раз смелее. Ее кончики пальцев скользнули по бархатистой окантовке малого крыла, ощущая под собой тонкую вибрацию живой плоти. Эбби снова вздохнул, и это уже не было случайностью. Звук был низким, грудным, отозвавшись в тишине их убежища. — Они чувствительные, — пробормотал он, и его голос зазвучал немного иначе — гуще, с новой, едва уловимой нотой. Эбби медленно, как будто давая ей время отпрянуть, наклонил голову. Его губы коснулись не виска, а уголка ее рта — мимолетное, обжигающее прикосновение. Баббл не отстранилась. Вместо этого ее пальцы вцепились в перья у его лопаток, цепко, почти болезненно. — Эбби, — ее голос был всего лишь сотрясением воздуха между ними. Его верхние крылья сомкнулись плотнее, погрузив их в почти полную темноту, где светились только его глаза. Он притянул ее к себе так, что тонкая ткань ее рубашки натянулась на груди. Его руки скользнули вверх по ее спине, и она почувствовала, как острые, но аккуратные коготки на его пальцах зацепились за материал. — Я никуда не денусь, — прошептал он, и его губы невольно коснулись ее виска, легче, чем падение пера. Это было непреднамеренно, инстинктивно. Баббл вздрогнула, но не отпрянула. Напротив, она замерла, и тишина между ними стала густой, звучной, заряженной. Ее рука медленно поднялась, пальцы дрогнули, затем коснулись основания одного из его малых крыльев у плеча. Перья под ее прикосновением едва уловимо задрожали. Эбби затаил дыхание. Ощущение было новым, острым, пронизывающим все его существо. Он почувствовал, как тепло разливается от точки ее касания. Его собственные руки, лежавшие у нее на спине, слегка сжали тонкую ткань ее ночной рубашки. — Раз теперь всё хорошо, мы можем поговорить? — Да, — коротко ответила Бабл. Девушка, все еще сжимавшие перья, слегка ослабили хватку, но не отпустили. Она подняла голову, ее взгляд встретился с его. В изумрудных глазах Эбби теперь читалось не только неземное сияние, но и глубокая, невозможная нежность. Эбби мягко погладил свою подругу по спине, его прикосновение было успокаивающим. — Я знаю. Ты, наверное, не поверишь, да и я больше не тот, кем был раньше. Но я все еще я. И я здесь, с тобой. Она прижалась к нему еще теснее, и в этот момент, в их уединенном коконе, казалось, что весь мир замер, ожидая их следующего шага. — Я рада, что ты здесь, Эбби. Я невероятно рада. — Говорила девушка, крепко обнимая своего друга. Новоявленный ангел, немного отпрянув от девушки: — Почему ты плакала, и что происходило за время моего отсутствия? — спросил яблочный. Его вопрос повис в темноте, острый, как лезвие. Баббл зажмурилась, вспоминая черный автомобиль, гроб, уходящий в землю, и лицо Клэр — опустошенное, как выжженное поле. Но больше всего — холодную пустоту в своем доме, где даже воздух казался тяжелым от его отсутствия. — Ничего, кроме того, что ты, Лана и Клэр... умерли, — с грустью сказала девушка. — Я и Энгель были в больнице, потом ваши похороны назначили на завтра. Эбби не ответил. Он лишь притянул ее к себе так, что ее грудь прижалась к его торсу, и она почувствовала под тонкой тканью не привычную теплоту человеческого тела, а странную, пульсирующую энергию. Его нижние крылья обволокли ее бедра, пушистый ворс лаская кожу выше колен. Она вздрогнула, но не отодвинулась — это прикосновение было живым, реальным, якорем в море ее горя. — Прости, — выдохнул он, — мне не хотелось напоминать тебе. — проговорил парень. — Ничего страшного, — начала она более весёлым тоном, — ты тут, и с Энгелем все... почти в порядке. — Энгель! — Резко повторил ангел, — с ним же все хорошо? — Ну почти... Он опустошен смертью Клэр, да и твоей с Ланой, — с грустью ответила Баблл, — честно говоря, я никогда ещё не видела его таким печальным. — Мне нужно увидеть его, — сказал Эбби, его губы, ранее коснувшиеся уголка её рта, теперь находились в сантиметре от её шеи. Баббл почувствовала там ток воздуха – не дыхание, а тихую циркуляцию энергии. Она повернула голову, подставив кожу. — Конечно, — её голос стал тише, — но не сейчас. Рука девушки снова прошлась по крылу парня из-за чего из орта парня вышел небольшой стон. — Прости, тебе, наверное, неловко, и все-таки я хотела бы тоже узнать, как ты... вернулся и что с тобой. — Это не неловко, — его голос был лишь вибрацией в темноте. Он позволил нижним крыльям сдвинуться, делая своеобразную мягкую пушистую опушку за ней. — Оу... Ну спасибо, — неловко сказала она, ложась на него. Эбби издал звук, что-то среднее между стоном и рычанием. Его верхние крылья содрогнулись, отбрасывая на стены порывистые тени. Острый коготь на его большом пальце случайно зацепил подол ее рубашки, натянув ткань. Внезапная прохлада воздуха на оголенной коже живота заставила ее вздрогнуть, но не отстраниться. Наоборот, она выгнулась, прижимаясь к нему сильнее, и ее бедро коснулось того места, где его бедро переходило в мягкое, пушистое оперение крыла. — А отвечая на твой вопрос... Ты мне не поверишь, но если говорить кратко, то теперь я твой ангел-хранитель, — сказал он немного нервно, смотря на удивление лицо подруги. Перо у его лопатки дрогнуло, когда ее пальцы нашли новую точку — место, где мягкая плоть переходила в плотную мускульную ткань. Эбби затаил дыхание, и густой аромат яблони в их коконе стал почти осязаемым. — Мой ангел-хранитель, — повторила она, не отрывая взгляда от его светящихся глаз. — Что же, это и правда очень странно, хотя я больше не могу объяснить, каким образом ты вернулся и почему ты выглядишь так странно. Тепло его крыльев растворило остатки дрожи в её плечах. Баббл не отпускала его запястье, впиваясь в реальность этого пушистого, светящегося существа, которое было её Эбби. Его пальцы в её волосах казались горячее человеческого прикосновения. Звук шагов за дверью был грубым и резким. Эбби мгновенно сжал крылья, погрузив их в почти полную темноту, и стал невидимым — лишь тёплое давление вокруг Баблл осталось реальным. Дверь открылась. — Баббл? Все хорошо? — голос матери был усталым и сонным. Баббл, лежащая в пушистом коконе невидимых крыльев, заставила себя ответить. Мать замерла в дверном проёме, её взгляд скользил по пустой комнате — по кровати, где сидела Баббл. — Дорогая моя, тебе нужно отдохнуть. Завтра… завтра похороны. — Её голос сорвался. Она закрыла дверь, её шаги затихли в коридоре. — Она не увидала меня, но почему? — Я не знаю, может, потому что ты мой ангел-хранитель? — Может быть. — Тихо сказал он. — В любом случае она права, мне стоит лечь поспать, — сказала она. Её пальцы скользнули по бархатистой окантовке крыла к тому месту, где оно соединялось с его спиной. Там кожа была горячей, почти пульсирующей. — Да, тогда, если ты не против, я, наверное, пойду вниз, помню, там есть диван, — сказал он тихо, смотря на Баблл, — я же могу поспать там. — Да, конечно! — Утвердительно сказала Баблл. Получив разрешение, Эбби аккуратно убрал крылья и медленно поднялся с кровати и медленно пошёл к выходу, на последок повернувшись к девушке. — Спокойной ночи, Баблл. — Спокойной ночи, Эбби. После этого парень вышел из комнаты и пошёл вниз, ища диван.