Ангел хранитель

Солнечный лучи упрямо бродили по комнате проникая в неё сквозь щель в шторах, упав прямо на веко Баббл. Она медленно открыла глаза. Тишина. Глухая, густая тишина, которой не было вчера — тогда в ушах стоял навязчивый гул скорби. Повернув голову, она увидела Эбби. Парень сидел на полу, прислонившись к кровати, крылья — одно распластано по ковру, другое приподнято, как щит. Он тихо посапывал, его дыхание было ровным, а на ресницах, странным образом, блестела крошечная капля — не слеза, а скорее утренняя роса, собравшаяся на пушинках у виска. Баббл приподнялась на локте. Её чёрное платье, скомканное, валялось на стуле, напоминая сброшенную кожу. Она натянула его и тихо вышла из комнаты. На кухне пахло кофе. Мать, уже одетая в свой обычный тёмно-синий педжак, молча ставила на стол тарелку с тостами. Их взгляды встретились - и в глазах матери Баббл увидела беспокойствие и переживание. — Как ты? — спросила мать голосом, похожим на шорох бумаги. — Нормально... почти нормально, — честно ответила девушка. Мать Бабблл перевела взгляд на часы после чего тяжело вздохнула снова перевал глаза на дочь. — Прости, что я не могу остаться и поговорить с тобой, но мне пора на работу. Баббл кивнула, понимая. Она взяла тост, его хруст показался ей слишком громким в этой новой, хрупкой тишине. — Я понимаю, мам, — прошептала она, чувствуя, как в горле собирается ком. — Ты и так сделала всё, что могла. Мать подошла, её пальцы осторожно коснулись щеки Баббл. Прикосновение было лёгким, но в нём таилась вся нежность мира. — Если что-то понадобится, позвони. Или просто приходи. Я буду ждать. С этими словами она накинула сумку на плечо и, бросив ещё один долгий, полный нежности взгляд, вышла за дверь. Щелчок замка эхом отозвался в пустой квартире, оставляя Баббл наедине с запахом кофе и невыносимой лёгкостью бытия, которая теперь казалась ей тяжелее всего на свете. Она посмотрела на тост в руке, его золотистая корочка казалась насмешкой над её внутренним сумраком. Вчерашний гул скорби утих, но на его месте поселилась другая тишина... тишина опустошения, которая требовала своего собственного, ещё не найденного, ответа. Она сново поднесла тост, но не продолжила трапезу. Просто смотрела, как масло медленно тает, заполняя поры хлеба. Вдруг из гостиной донёсся лёгкий шелест, похожий на перевёрнутую страницу большой книги. Эбби стоял в дверном проёме, его огромные крылья слегка задевали косяк. Он выглядел растерянным, будто не зная, где его место в этом обычном утре. — Кофе или чай? — предложила Баббл, и её голос прозвучал неожиданно громко в тишине кухни. —Ты веть уже знаешь мой ответ, но я не против кружки чая, — с улыбкой сказал Эбби подходя к столу. Девушка кивнула она протянула ему кружку, его пальцы коснулись её руки, и это прикосновение было уже не вчерашним утешением, а вопросом. Тёплым, живым вопросом, от которого по коже пробежали мурашки. Его крыло, непроизвольно, слегка коснулось её спины — пуховое, невесомое обещающие что-то хорошее. —Спасибо, — прошептал он ставля чашку обратно на стол. Она не отодвинулась. Вместо этого её тело, будто само собой, наклонилось на пару сантиметров назад, ощущая давление этих небесных перьев. —Так… как спалось на полу? — спросила она, глядя на то, как пар от чая смешивается с солнечным лучом между ними. Эбби усмехнулся, его глаза, цвета осеннего неба, встретились с её взглядом. — Не так уж и плохо, учитывая обстоятельства. Ковер мягкий, а твоя кровать служила отличной опорой. — Он сделал глоток чая, и его взгляд скользнул по её лицу. — А тебе? Как ты себя чувствуешь? Баббл пожала плечами, откусывая кусочек тоста. Хруст снова показался слишком громким. — Относительно хорошо. Просто сегодня утро такое тихое... честно говоря тишина она помогает мне хотя и давит на сознание. — Баббл немного откинулась на стул смотря в потолок,— Знаешь, иногда мне кажется, что тишина - это не просто отсутствие звука. Это возможность, когда можно подумать обо всем смириться, принять и... попрощаться. — Девушка перевела взгляд на друга, каторый выгледиш слегка обеспокойным. — Ой прости возможно я не хотела тебя нагружать своими мыслями. Эбби понимающе посмотрел на неё. Он поставил чашку на стол, и его крыло снова слегка коснулось её спины, на этот раз задерживаясь чуть дольше. Это было не утешение, не вопрос, а скорее негласное присутствие, мягкой опоры. — Кстати уже время разве тебе не стоит идти в...школу, — последнее он сказал с лёгкой тревогой. — Нет сегодня воскресенье, — спокойно проговорила девушка из пузырей делая глоток. — Нет, сегодня воскресенье, — спокойно проговорила девушка, делая глоток чая. — И, честно говоря, я не уверена, что смогу пойти туда завтра. Её голос был ровным, но в нём проскользнула нотка усталости, которая не имела ничего общего с физическим истощением. Ангел хранитель кивнул, его взгляд стал серьёзнее. Он понимал, что речь идёт не просто о пропуске занятий. — Я понимаю, — тихо сказал он. — Но ты ведь знаешь, что это не выход. Рано или поздно тебе придётся вернуться к… к жизни. Баббл усмехнулась, горько и коротко. — К какой жизни, Эбби? Той, где всё напоминает о… — Она запнулась, не в силах произнести имя. — Той, где каждый уголок, каждый звук, каждая улыбка будет отдаваться эхом? Он не ответил сразу. Вместо этого он протянул руку и осторожно взял её ладонь, сжимая её мягко, но крепко. Его прикосновение было тёплым, заземляющим. — К той жизни, где ты сможешь найти новые уголки, новые звуки и новые улыбки, — наконец произнёс он. — Той, где ты сможешь создать что-то новое, не забывая старого. Это не значит, что ты должна забыть. Это значит, что ты должна научиться жить с этим. Баббл посмотрела на их соединённые руки. Его пальцы были длинными и сильными, её — тонкими и хрупкими. Контраст был поразительным. — Легко сказать, — прошептала она. — Нелегко, — возразил Эбби, его голос был мягким, но твёрдым. — Но возможно. И ты не одна. Он поднял голову, и его глаза встретились с её. В них не было жалости, только глубокое понимание и непоколебимая поддержка. Баббл почувствовала, как что-то внутри неё, что-то застывшее и холодное, начало медленно оттаивать. Это было не исцеление, нет. Но это был первый, крошечный шаг к нему. Она спокойно почти мышынально кивнула. — Спасибо, — снова прошептала она, и на этот раз в её голосе не было горечи. Только усталость и… надежда. Хрупкая, едва различимая, но всё же надежда. Эбби улыбнулся, и его улыбка была похожа на первый луч солнца после долгой ночи. Он отпустил её руку, но его присутствие всё ещё ощущалось, как тёплое одеяло. — Что ж, раз сегодня воскресенье, — сказал он, поднимаясь со стула, — может, прогуляемся? Свежий воздух всегда помогает. Баббл посмотрела на него, потом на окно, за которым виднелось ясное голубое небо. И впервые за долгое время ей захотелось выйти из этой тишины, из этой квартиры, из этого дня. — Давай я не против, — ответила она, и в её голосе прозвучала нотка чего-то нового, чего-то, что ещё не имело названия, но уже начинало прорастать.

***

Через минут тридцать они вышли на улицу. Солнце ласково грело, а лёгкий ветерок шевелил резиновую утку Баббл. Внесение пара наполняла город жизнью: смех детей на площадке, гул машин, далёкий лай собаки. Всё это казалось таким далёким, таким чужим, но в то же время – таким реальным. Эбби летел рядом, его крылья слегка покачивались в такт шагам, создавая едва слышный шелест, а ноги ели касались земли. Он не говорил ничего, просто был рядом, и это было именно то, что ей сейчас нужно. Наконец-то дуэт дошёл до местного городского парка. Баббл вдыхала аромат свежей зелени и цветов, пытаясь сосредоточиться на ощущениях, а не на мыслях. Она заметила, как Эбби время от времени бросает на неё быстрые, обеспокоенные взгляды, но не комментирует её молчание. Дойдя до одного из небольших прудов, где плавал немало уток, они остановились Баббл присела на скамейку, наблюдая за ними, а Эббигейл уселся рядом на траву также смотря за ними. — Знаешь, — начала она, не отрывая взгляда от воды, — я всегда думала, что утрату можно просто пережить и идти дальше... наверное все так думают пока не столкнуться с потерей, кого-то близкого. Вода была неспокойной – мелкие волны от уток разбивали солнце на тысячи золотых осколков. Баббл смотрела, как один из этих осколков плывет прямо к ней, и вдруг почувствовала, как перья Эбби мягко обвили ее плечо, словно живое облако. Это было не защита, а интимное приглашение в его пространство. — Ты дрожишь, — его голос был тише шелеста его крыльев. — От ветра, — ответила она, но знала, что он видит ложь. Его рука, теплая и уверенная, опустилась на ее плече, под белой тканью платья. Пальцы не двигались, просто лежали там, утверждая свое присутствие. Баббл закрыла глаза, позволив этому странном чувству спокойствия проникнуть в её душу. — Я не знаю, как жить с этим, —призналась она, и голос ее сломался. — Я не знаю, как хотеть чего-то теперь. Эбби молчал секунду, две. Затем его крыло, которое обвивало ее, слегка напряглось, притягивая ее ближе заключяя в довольно странные объятия. — Все нормально я понимаю, что тебе сейчас не легко , —сказал он, и его слова были почти поцелуем в кожу. Крыло Эбби, обвившее ее плечо, притянуло ее ближе — их тела соприкоснулись сквозь тонкую ткань платья. Тепло его кожи, смешанное с мягким упором перьев, было странным, новым, почти грешным в этом контексте утраты. Баббл не отстранилась. —Все нормально, я понимаю, — сказал он, его дыхание коснулось ее щеки. — Я просто... устала, — прошептала она, и это было правдой. Устала от мыслей, от чувств, от самой себя Эбби не ответил словами. Вместо этого его крыло, которое обнимало ее, слегка сжалось, а затем он осторожно, почти невесомо, поцеловал ее в макушку. Это был не страстный поцелуй, а скорее жест нежности, обещание защиты, безмолвное заверение в том, что он рядом. Баббл закрыла глаза, чувствуя, как по ее щеке скатывается одинокая слеза. Но на этот раз это была не слеза скорби, а слеза облегчения... облегчение от того, что она не одна. Они сидели так ещё очень долго, наблюдая за утками, за солнечными бликами на воде, за прохожими, которые спешили по своим делам. Мир продолжал вращаться, жизнь продолжалась, и Баббл, прижавшись к Эбби, впервые за долгое время почувствовала, что, возможно, и для нее найдется место в этом мире. Место, где она сможет не просто существовать, а жить. С болью, с воспоминаниями, но и с надеждой. Хрупкой, едва различимой, но все же надеждой. — Эхх жаль мы не можем здесь посидеть подольше, — сказала она с лёгкой грустью, — време уже позднее нам пора. Эбби слегка кивнул соглашаюсь с подругой — Да, ты права, — ответил он, его голос был мягким, как бархат. — Но мы можем вернуться. Когда захочешь. Он помог ей подняться, и его прикосновение было легким, но уверенным. Баббл оглянулась на пруд, на уток, на солнечные блики, которые теперь казались менее острыми, более дружелюбными. В её груди поселилось новое чувство – не полное исцеление, но и не та всепоглощающая пустота. Это было что-то вроде тихого рассвета после бури. — Спасибо, Эбби, — сказала она, и на этот раз в её голосе звучала искренняя благодарность. Он улыбнулся ей той самой улыбкой, что рассеивала тьму. — Всегда пожалуйста, Баббл. — Знаешь я так подумала, а Энгел наверное тоже нужна помощь. — Определённо, — парень улыбнулся, — поможешь мне поставить и его на ноги. Баббл усмехнулась и кивнула. Они медленно пошли обратно, оставляя позади тихий шелест гнилой листвы и безмятежное плескание пока ещё леденой воды. Шаги Баббл стали чуть увереннее, а плечи расправились. Она всё ещё несла свою боль, но теперь она не была её единственной спутницей. Рядом с ней шёл... вернее парил Эбби, его присутствие было не просто утешением, а тихим обещанием того, что даже в самые тёмные времена можно найти свет. И, возможно, даже научиться снова дышать полной грудью.