Ангел хранитель

Прошло несколько дней, но тяжесть в груди у Баббл не рассосалась. Сегодня она пришла на кладбище с пучком белых лилий – для Клэр и небольшой букет из желтых, красных и белых роз - для Ланы. Эбби парил рядом, его золотые крылья были безжизненно опущены, а взгляд устремлен в землю. Тишину нарушал только шелест травы под ногами Баббл. Они остановились у каменной плиты. Баббл присела, чтобы положить цветы, влажная земля могилы Клэр была усыпана полевыми цветами - последним, что оставляла Баббл для двух своих бывших подруг. Эбби парил рядом, его золотые крылья беззвучно трепетали на осеннем ветру, а взгляд был устремлен в никуда, вглубь своих тягостных размышлений. Внезапно воздух сгустился, и из-за старого дуба вышло существо, напоминающее девушку. Её тонкие иглоподобные ноги бесшумно вонзились в грунт, а один видимый глаз, сверкающий яростной желтизной, прицелился прямо в Баббл. Длинный шипастый язык скользнул по острым зубам. Инстинктивно Эбби ринулся вперёд, но Баббл неожиданно шагнула навстречу. Страх сменился странным, леденящим спокойствием. — Подожди, — её шёпот прозвучал громче грома в тишине кладбища. Фен замерла. Её искажённое лицо дрогнуло. Она медленно наклонила голову, рыжие космы волос упали вперёд, и сквозь них Баббл уловила запах пепла и одиночества — тот самый, что остался в комнате Алисы. Это был не просто монстр; это была боль, принявшая уродливую форму. — Ты знала Клэр, — не спросила, а констатировала Баббл, её рука сама потянулась к амулету на шее. — Ты тоже пришла её оплакать. Фен издала хриплый, скрежещущий звук. Чёрные, как смоль, пальцы сжались, но атаки не последовало. В её единственном глазу, отражающем хмурое небо, бушевала буря невысказанной скорби и ярости, и Баббл увидела в этом отражении не чудовище, а потерянную душу. Эбби, наблюдая, почувствовал, как в его собственном сердце отзывается знакомый диссонанс - эхо его недавнего разговора с тьмой. Возможно, вторая встреча с заблудшей была не случайностью, а испытанием. Рыжие космы, колышущиеся как живые, замерли над свежим холмиком земли. Длинная, угловатая фигура Фен не шелохнулась, её единственный видимый глаз был прикован к букету в руках Баббл. Эбби мгновенно ринулся вперёд, вставая между подругой и странным существом, крылья напряжённо расправились, излучая тревожное золотое сияние. —Отойди от неё! — его голос прозвучал резко, эхом отдаваясь в тишине кладбища. Но Фен не набросилась. Её острый чёрный палец медленно поднялся, указывая на могильную плиту с именем Клэр. Из-под волос донёсся хриплый, скрипучий шёпот, больше похожий на шелест сухих стеблей. — Она… говорила о тебе. О девочке из пузырей и с уткай на голове. Баббл ахнула, сжимая цветы. —Ты… ты знала Клэр!— Окончательно утвердила она. Фен кивнула, её неестественно длинная рука неуклюже потянулась к собственному подобию букета из увядших полевых цветов, лежавших у плиты. Эбби не опускал крыльев, но его взгляд смягчился, уловив в угловатых чертах монстра не злобу, а такую же, как у него, потерянность. Он медленно опустился на землю, позволяя ауре спокойствия течь от него. —Она была твоим другом? В ответ Фен лишь склонила голову, а её острый язык мелькнул, чтобы лизнуть солёную слезу, скатившуюся по её щеке. В её единственном глазу отразилась бездонная тоска, и Баббл, преодолев страх, сделала шаг вперёд, осторожно положив свои цветы рядом с её увядшими. —Мне… мне её очень не хватает. —Проговорила девушка монстр поворачиваясь к могиле. Длинная, тёмная рука Фен дрогнула, а затем так же осторожно кончиками чёрных пальцев коснулась лепестков. В этом жесте было что-то хрупкое и невысказанное. Возможно, это был не конец, а начало новой, странной связи. Эбби, наблюдавший за этой сценой, почувствовал, как напряжение в его крыльях ослабевает. Он видел не монстра, а существо, охваченное той же болью, что и они сами. Он медленно опустился на землю, его золотое сияние стало мягче, словно отражая зарождающееся понимание. Баббл, всё ещё сжимая в руке букет, смотрела на Фен с новой смесью жалости и удивления. Запах пепла и одиночества, который она уловила раньше, теперь казался не угрозой, а отголоском глубокой утраты. Она вспомнила слова Клэр о девочке, которая плачет в туалете, и поняла, что это существо, возможно, было той самой девочкой, чья боль трансформировалась в нечто ужасное. — Ты… ты тоже потеряла её, — тихо сказала Баббл, её голос был полон сочувствия. — Я понимаю. Фен снова издала тот хриплый звук, но на этот раз в нём не было агрессии, только глубокая, всепоглощающая печаль. Она медленно подняла голову, и её единственный жёлтый глаз встретился с взглядом Баббл. В нём не было ярости, только бездонная пустота, отражающая скорбь. — Она… была единственной, кто видел меня, — прошептала Фен, её голос был похож на шелест осенних листьев. — Единственной, кто не боялся. Баббл почувствовала, как её собственная скорбь по Клэр и Лане смешивается с болью этого странного существа. Она сделала ещё один шаг вперёд, теперь уже без страха, и осторожно положила свой букет белых лилий рядом с увядшими полевыми цветами Фен. — Я тоже её очень любила, — сказала Баббл, её голос дрожал. — И Лану. Они были моими друзьями. Фен медленно повернулась к могиле, её длинная, угловатая фигура казалась ещё более хрупкой. Она протянула свою чёрную, шипастую руку и осторожно коснулась лепестков белых лилий. В этом жесте было что-то трогательное, невысказанное признание общей утраты. Эбби, сидящий рядом, наблюдал за ними, его золотые крылья теперь были сложены спокойно. Он чувствовал, как в воздухе рассеивается напряжение, уступая место тихой, общей скорби. Возможно, это было не просто испытание, а возможность исцеления, даже для тех, кто принял самую уродливую форму боли. Баббл посмотрела на Фен, затем на могилу Клэр. Тяжесть в её груди всё ещё была, но теперь к ней примешивалось что-то новое – понимание того, что скорбь может принимать разные формы, и что даже в самых неожиданных существах можно найти отголоски человеческой души. — Мы можем… быть здесь вместе, — предложила Баббл, её голос был мягким. — Если ты хочешь. Фен медленно кивнула, её единственный глаз, сверкающий жёлтым, теперь казался менее угрожающим, а скорее наполненным тихой печалью. Она не отняла свою руку от цветов, словно ища утешения в их нежности. Эбби поднялся и осторожно положил свою руку на плечо Баббл, его прикосновение было успокаивающим. Он знал, что этот момент был хрупким, но он также чувствовал, что в нём было что-то важное, что-то, что могло изменить их понимание мира и тех, кто в нём обитает. Тишина кладбища снова окутала их, но теперь она была наполнена не только скорбью, но и зарождающимся чувством связи, странной и неожиданной, между теми, кто потерял, и теми, кто был потерян. — Спасибо, — прошептала Фен, её голос был едва слышен. — За цветы. За то, что… не убежала. Баббл улыбнулась, слабой, но искренней улыбкой. —Мы все потеряли её, — сказала она. — И мы все скорбим по-своему. Она осторожно положила букет желтых роз рядом с белыми лилиями. Любовь, скорбь, уважение – эти слова, связанные с желтыми розами, теперь казались ей не просто символами, а отражением сложной палитры чувств, которые они все испытывали. В этот момент Фен, словно почувствовав перемену в атмосфере, медленно повернула голову к Эбби. Её единственный глаз, до этого сосредоточенный на цветах, теперь изучал его с новой, настороженной внимательностью. — А ты… ты тоже знал её? — прошептала Фен, её голос был ещё тише, чем прежде, словно она боялась нарушить хрупкое равновесие. — Клэр. Эбби, который до этого момента оставался в тени, словно наблюдая за развитием событий, медленно поднял голову. Его золотые крылья, которые ещё недавно излучали тревожное сияние, теперь были сложены спокойно, но в них чувствовалась скрытая сила. Он посмотрел на Фен, и в его глазах, обычно полных света, промелькнула тень давней боли. — Знал, — ответил Эбби, его голос был низким и немного хриплым, словно он долго молчал. — Я был её другом. Фен замерла, её угловатая фигура напряглась. Её единственный глаз расширился, в нём отразилось удивление, смешанное с чем-то ещё, что Баббл не могла определить. Она видела, как Эбби, её ангел-хранитель, её защитник, теперь стоял перед этим существом, связанный с ним общей нитью утраты. — Другом? — повторила Фен, её голос дрожал. — Она… она никогда не говорила о тебе. Эбби медленно кивнул. — Мы были друзьями, — повторил он, и в его голосе прозвучала грусть. — Но время и обстоятельства развели нас. Я не знал, что она… что она ушла. Баббл почувствовала, как её сердце сжалось. Она видела, как Эбби, который всегда казался таким сильным и непоколебимым, теперь был уязвим перед лицом общей скорби. Фен медленно опустила взгляд на могильную плиту, затем снова на Эбби. В её единственном глазу мелькнуло понимание. — Она… она была такой доброй, — прошептала Фен, её голос был полон нежности. — Она видела меня, когда никто другой не видел. Она не боялась. Эбби сделал шаг вперёд, его золотое сияние стало мягче, словно он хотел успокоить не только Баббл, но и Фен. — Она была особенной, — сказал он. — И она оставила след в сердцах тех, кто её любил. Баббл подошла к Эбби и осторожно взяла его за руку. Его прикосновение было тёплым и успокаивающим. Она посмотрела на Фен, затем на могилу Клэр, и почувствовала, как в ней зарождается новое понимание. Скорбь не знала границ, она могла принимать самые разные формы, и даже в существе, напоминающем монстра, можно было найти отголоски человеческой души. Баббл не отводила взгляда от узких, острых пальцев Фен, сжимавших увядший стебель. Запах тления и старой крови смешивался с ароматом свежих роз. Эбби ощущал незримую нить, протянутую между ними троими - нить из общего горя, стянувшуюся в тугой, болезненный узел у подножия могилы. Баббл затаила дыхание. Она чувствовала, как под этой ледяной оболочкой бьётся что-то ранимое и одинокое. Эбби присел рядом, и его опущенные крылья отбрасывали на мокрую землю длинные, золотые тени, которые сплетались с угловатой тенью Фен. — Расскажи о ней, — попросил Эбби, его голос потерял ангельскую звонкость, став земным и тёплым. — О той, какой ты её знала. Фен заколебалась, её единственный глаз замигал. Вокруг них воздух снова загустел, но теперь в нём витали не угрозы, а призраки воспоминаний. Она начала говорить, и её скрипучий шёпот обрастал плотью и кровью давно ушедших дней. Баббл слушала, и в её памяти всплывали обрывки фраз Клэр, теперь обретавшие новый, пугающий смысл. — Х... Хорошо! — наконец-то произнесла она. — Она… видела красоту во всем, — хрипло выдохнула Фен, её игольчатые пальцы вдруг дрогнули и коснулись тыльной стороны ладони Баббл. Прикосновение было холодным, как металл, но не враждебным. — Говорила… что мои шрамы похожи на звёздную карту. Ещё она очень любила своих друзей из небольшой деревни правда из я знакома только с Кикстер. Последнее слова она сказала с небольшой усмешкой и немного покраснев. — М? Погоди, мы живём в городе, да небольшом, но это точно не деревня, то есть у Клэр были ещё друзья? — спросила Баббл. — Ну да. — утвердительно ответила Фен. — А сможешь познакомить нас с ними? — Думаю, смогу, только, как я говорила, я не очень хорошо знаю их, — сказала она, покачивая головой, — но если вы были друзьями Клэр, вы хорошие люди и найдёте с ними правильный язык. Эбби поднялся, его золотые крылья расправились, словно в знак готовности к новому пути. Он посмотрел на Фен, затем на Баббл, и в его глазах читалось тихое согласие. Эта встреча у могилы Клэр, начавшаяся с недоверия и скорби, теперь открывала дверь к новым связям, к продолжению её наследия. — Мы будем рады познакомиться с ними, — сказал Эбби, его голос снова наполнился той мягкой силой, которая всегда успокаивала. — Клэр оставила нам не только воспоминания, но и возможность найти новых друзей. Фен кивнула, её единственный глаз теперь смотрел на них с чем-то вроде надежды. Увядший стебель в её пальцах казался уже не таким одиноким.