Тепло чужого мира

Айтор сидел в своем мире, словно наблюдатель за собственной жизнью, и скука скользила по нему холодной тенью. Все эти годы, став высокоуровневым, он освоил рутину до автоматизма: защита поселения, развитие формиков, бесконечные переговоры с Голосом. Коалиции, предательства, хитрые игры влияния — всё это теперь казалось ему лишь бледным эхом того, что когда-то было живым. Он шагал по своим владениям, наблюдая за идеально выстроенными линиями построек, за мерным движением существ, что беспрекословно выполняли свои задачи. И с каждым шагом в груди росло странное, почти болезненное желание — стать маленьким вновь. Маленьким, чтобы ощущать всё заново: страх, удивление, радость открытия. Чтобы каждое мгновение било по сознанию, словно первый раз. «Как это скучно…» — пробормотал он, не обращая внимания на Голос, который, казалось, наблюдал за ним с лёгкой терпимостью. «Хочу забыть всё… хочу начать заново». И где-то в глубине сердца зародилось тихое решение: рискнуть всем ради ощущению настоящей жизни — той самой, которая не подвластна расчету и стратегии. От скуки Айтор решил сделать решительный шаг: телепортироваться в мир какого-нибудь случайного существа, просто чтобы почувствовать что-то новое. Он активировал телерепортер, и свет, вспыхнувший вокруг, будто прожигал привычную реальность, мгновенно поглотил его. Когда глаза снова открылись, он оказался в мире, который был явно менее развитым, чем его собственный. Простые постройки, скромные рудники, минимальные формики — всё это говорило о том, что хозяйство принадлежит новичку. Айтор позволил себе неспешно прогуляться по владениям, наблюдая за каждым движением, за каждой мелочью, что для него раньше была привычной рутиной, а теперь сияла новым смыслом. И наконец он встретил хозяина этого мира. Паренек с прекрасными светло-коричневыми волосами и солнцезащитными очками был занят сбором руды. Его верхняя часть тела была полностью человеческой, а всё остальное заменяли формики, трудолюбиво выполнявшие функции, которые у нормального существа выполняли бы ноги. Паренек заметил Айтора и улыбнулся, слегка вытирая пот с лба: — Эй, а ты кто? — спросил он с лёгкой искренней любопытной ноткой в голосе. Айтор слегка склонил голову, разглядывая паренька, и после короткой паузы ответил спокойно: — Айтор. Он не стал говорить, откуда пришёл и зачем. Не потому что скрывал что-то намеренно — просто внезапно понял, что сам не хочет разрушать этот хрупкий, ещё тёплый мир объяснениями о высоких уровнях, предательствах и Голосе в небе. Пусть хотя бы здесь всё останется простым. — А я Лололошка! — весело отозвался тот. Он отложил инструменты прямо на землю, формики тут же подхватили их, и, не раздумывая, подошел ближе. В следующую секунду Лололошка схватил руку Айтора обеими своими и энергично потряс её, здороваясь так, будто они были старыми друзьями. Слишком крепко. Слишком искренне. Слишком по-настоящему. Айтор на мгновение опешил. В его мире прикосновения давно стали редкостью, жесты — расчетливыми, улыбки — валютой. А тут… просто радость от встречи с незнакомцем. Он медленно сжал пальцы в ответ. «Давно я не видел таких дружелюбных существ…» — мелькнуло в мыслях. Лололошка смотрел на него открыто, без тени подозрения, будто сама идея обмана ещё не поселилась в его реальности. Видимо, он действительно ещё не познал всех ужасов этой вселенной — не знал, как легко здесь теряют ресурсы, друзей и самих себя. Лололошка вдруг прищурился, разглядывая Айтора так, будто видел его впервые по-настоящему, а потом широко улыбнулся: — Слушай… а ты классно выглядишь. Айтор не сразу нашёлся с ответом. Такое ему говорили редко — почти никогда. Он отвёл взгляд, и на скулах проступил едва заметный румянец, непривычный и потому почти болезненно тёплый. Ему нравилась эта простота. Эта открытость. Невинность, в которой ещё не было места расчёту, страху и скрытым мотивам. Лололошка на мгновение замялся, затем почесал затылок и добавил уже тише, но искренне: — Знаешь… ко мне почти никто не заходит. Другие существа считают мой мир скучным, а новички обычно боятся телепортироваться. Он поднял глаза: — Хочешь… стать моим первым другом? Слова прозвучали неловко, но в них не было ни тени притворства. Айтор посмотрел на него долго. Слишком долго для того, кто привык принимать решения за доли секунды. А потом кивнул. — Хочу, — просто ответил он. Лололошка просиял так, будто в его мире только что появилось новое солнце. А Айтор неожиданно понял, что за всё своё долгое существование он не чувствовал ничего настолько… настоящего. Лололошка словно оживился ещё сильнее. Он с воодушевлением повёл Айтора через свой маленький мир, показывая всё подряд — будто боялся что-то упустить. Вот в низине лениво перекатывались полупрозрачные слаймы, переливаясь мягким светом. Вот между камнями росли странные растения с тонкими стеклянными листьями, звенящими от ветра, как тихие колокольчики. Были и цветы, раскрывающиеся только в тени, и кристаллическая трава, холодная на ощупь. Айтор шёл рядом молча, но внутри у него будто что-то оттаивало. Он смотрел не на объекты — на самого Лололошку: на то, как тот радуется мелочам, как увлечённо объясняет, иногда сбиваясь, иногда смеясь над собой. Когда они вернулись к поселению, Лололошка неожиданно стал тише. Его плечи расслабились, дыхание выровнялось. — Странно… — признался он. — Мне обычно бывает одиноко. А сейчас спокойно. Айтор остановился. Посмотрел на него внимательно, без привычной холодной оценки уровней и угроз. — Ты хороший, — сказал он негромко. — Очень хороший. Таких… редко встречаешь. Лололошка замер на секунду, а потом широко и чуть смущённо улыбнулся. Неподалёку формики в ткацкой мастерской размеренно двигались, переплетая нити в аккуратные полотна. Лололошка посмотрел туда, затем снова на Айтора — и вдруг оживился: — Подожди! Через несколько минут он вернулся с аккуратно сложенным зелёным шарфом — тёплым, мягким, ещё хранившим запах волокон и свежего мира. — Это тебе. Ну… как другу. Айтор осторожно взял подарок, будто это было нечто куда более ценное, чем артефакты его собственного мира. А высоко в небе, за пределами облаков, Голос молча наблюдал за ними. Огромный глаз не выражал ни одобрения, ни осуждения — лишь тихое, всевидящее внимание, словно сама вселенная на мгновение решила не вмешиваться. Айтор задержал взгляд на зелёном шарфе, потом медленно протянул руку, и в воздухе вспыхнули эйдосы — чистые, мерцающие кристаллы валюты, плотным созвездием зависшие между ними. Их было много. Слишком много для такого тихого, маленького мира. Лололошка сначала не понял, а потом широко раскрыл глаза. — П-постой… это же… это очень дорого… — он неловко улыбнулся и даже немного отодвинулся. — Я не могу такое принять. Правда. Шарф… он же просто… — Ты дал мне больше, чем думаешь, — спокойно ответил Айтор. — Это честный обмен. — Но… — Возьми, — мягко, но твёрдо сказал он. Формики осторожно подхватили эйдосы, будто боялись, что те растают. Лололошка всё ещё выглядел растерянным, словно на него внезапно свалился кусочек чужой судьбы. И в этот момент небо едва заметно дрогнуло. Голос позвал. Айтор медленно выдохнул. — Меня зовут для повышения уровня, — сказал он, чуть тише. Потом посмотрел на Лололошку. — Прости… мне кажется, я провёл здесь слишком мало времени. Он на мгновение замялся, будто подбирая слова, непривычные для того, кто привык уходить без прощаний. — Я приду ещё. Обещаю. Лололошка открыл рот, будто хотел что-то сказать, но не успел. Мир вокруг Айтора начал складываться в световые линии телепорта. — Эй… — только и вырвалось у него. И Айтор исчез. Лололошка остался один среди тихого мира, ткацких формиков и мерцающих эйдосов, которые всё ещё казались ненастоящими. Он медленно опустился на землю, глядя на кристаллы перед собой. — Вот это… друг… — прошептал он в пустоту, всё ещё немного в шоке. Повышение уровня прошло как обычно — вспышки света, сухие слова, новые пределы, открытые без радости. Айтор почти не слушал Голос. Он думал только о Лололошке. О том, как тот произносит слова, слегка растягивая гласные. О его улыбке — открытой, неловкой. О том, как он не умел скрывать эмоции и потому был похож на живой огонёк в мире, где давно привыкли быть холодным пеплом. «Его ещё не испортили…» — снова и снова возвращалась мысль. Ни коалиции. Ни предательства. Ни торговля жизнями. Никто из этих мерзких, расчётливых существ ещё не успел оставить на нём след. И от этого внутри Айтора поднималось странное чувство — тёплое и тревожное одновременно. Он поймал себя на том, что уже планирует следующую встречу. Что подарить? Артефакт? Нефрит? Может… что-то такое, что никто и никогда не сможет у него отнять. Айтор медленно достал зелёный шарф и надел его. Ткань оказалась удивительно тёплой. Не магией — заботой. Простотой. Чужими руками, которые хотели сделать приятно. Формики вокруг остановились. Несколько из них наклонили головы, анализируя. Высокоуровневый носит тканевый предмет новичка. Нелогично, нерационально, бесполезно. Айтор не обратил на них никакого внимания. Он сжал край шарфа в пальцах. — Мой… — тихо сказал он сам себе. Мысли стали медленнее, глубже, темнее. «Если кто-то причинит ему вред…» «Если кто-то попытается использовать его…» «Если кто-то захочет забрать его…» В груди разлилось спокойное, опасное решение. Айтор улыбнулся — едва заметно.