Его имя

Сильная боль заставила Иллуги открыть глаза. Тело горело изнутри, словно он выпил раскаленную магму. Из горла вырвался тихий хрип, на большее сил не хватало. Иллуги попробовал поменять позу, но тут же пожалел об этом решении, так как из-за движения огонь внутри перетек в другие участки тела, распространяя за собой сильный жар. Вместе с этим Иллуги вполне ясно ощутил знакомую боль от ран, что никак не утешало. Он обессиленно продолжал лежать, хрипя от невыносимых ощущений и пытаясь вспомнить, что с ним произошло. События последних дней никак не могли собраться в единую последовательность. Где он, почему такая странная боль, что вообще случилось? Обрывки воспоминаний кружились в голове блеклым калейдоскопом, но выцепить что-то реальное казалось невозможным. Вот Иллуги был в Пирамиде, разрабатывал план похода и рассчитывал, какие ресурсы взять. Вот он в пути болтал с товарищами и параллельно делал пометки, что из укреплений успела разрушить бездна. Потом воспоминания резко откатывались назад и он оказывался на главной площади Наш-города, слушающий речь по поводу создания лиги фракций. Тогда на удивление стояла приятная солнечная погода и, несмотря на загруженность и отсутствие сильного желания во всем участвовать, Иллуги почувствовал прилив сил и надежды. Но солнечный день длился недолго, бесконечные слова и люди поменялись на очередное сражение с чудовищами бездны. Иллуги уже не помнил, почему оказался один. Он бился как никогда в своей жизни, но этого оказалось мало. Потом почему-то появился Кирилл, а вслед за ним в памяти всплыл очень важный вопрос. «Ты ведь на самом деле не человек?» Собственный голос из воспоминаний казался таким далеким и чужим, словно говорил кто-то другой. Иллуги постарался напрячь память и не отвлекаться. Что же ответил тогда Флинс? В голове замелькали картинки совсем уж бредовых событий. Там был Кирилл, но одновременно это был не он. Весь в огне непривычного синего цвета, а из его желтых глаз лился неестественный свет. Может, это был монстр бездны, прикинувшийся другом? Бездна умела насылать неприятные иллюзии. Этот монстр терзал израненное тело, обжигал своим странным мертвенно бледным огнем и, кажется, пытался сожрать Иллуги. Или это все же был Флинс? Очередная волна боли заставила Иллуги зажмурить глаза и вновь с хрипами застонать. Голос никак не хотел идти, будто светоносец всю ночь кричал и сорвал связки. Тело изнутри невыносимо жгло огнем, хотя снаружи Иллуги трясся от холода. Он не знал, сколько так пролежал, наверное, достаточно долго. В какой-то момент Иллуги почувствовал, что рядом появился кто-то еще. На нем заботливо поправили одеяло и едва заметными прикосновениями убрали влажные от пота пряди волос с лица. Затем послышался шорох и лба коснулась ледяная ладонь. Удивительно, но это ненамного облегчило боль. Казалось, что холод от прикосновения разогнал неконтролируемый жар внутри. Иллуги заметно выдохнул. Рой беспорядочных мыслей в голове вслед за приятной прохладой тоже немного успокоился, оставляя место блаженному забытью. Ладонь продолжала удерживать голову, когда ее владелец склонился над больным. Другая ледяная рука опустилась на перебинтованную грудь туда, где билось измученное жаром сердце. Иллуги слишком сильно расслабился, чтобы осознать, что сейчас начнется. Да и, признаться, он не ожидал такого. Чужие сухие губы коснулись приоткрытого рта Иллуги в невесомом поцелуе. Парень распахнул глаза, но из-за полумрака почти ничего не смог разглядеть кроме неясных световых пятен. Неожиданная вспышка боли пронзила тело, и стало совсем не до поцелуев. Только отступивший огонь внутри разжегся с новой силой, словно его подпитали горючим. Иллуги замычал в чужой рот и попытался вывернуться из неожиданно крепкой хватки ледяных рук. Но тот, кто его держал, продолжал настойчиво прижиматься к губам, углубляя поцелуй и вливая в глотку раскаленный воздух. В чужих прикосновениях больше не было никакой невесомости, осталась только сила и жесткость. Наконец-то эта пытка прекратилась и Иллуги почувствовал свободу. Он тут же дернулся в сторону, упираясь спиной в стену и тяжело дыша. С трудом смаргивая слезы с ресниц, он попытался оглядеться по сторонам. В комнате стало немного светлее, только этот свет был непривычно призрачным, как из недавних видений Иллуги. Помещение казалось незнакомым, но одновременно с этим вполне узнаваемым, в стиле Нод Края. За окнами стояла глубокая ночь. Единственным источником освещения были призрачные голубые огоньки, окружающие подозрительно знакомую фигуру. — Флинс? Это ты? — Удивленно прошептал Иллуги, пытаясь сфокусировать взгляд. Фигура придвинулась к кровати, полностью попадая под бледный свет огоньков, и Иллуги с облегчением понял, что не ошибся. Это действительно был Кирилл. Только взгляд этого Кирилла был как у монстра из бредовых воспоминаний. В полумраке чужие глаза слишком ярко светились, придавая лицу хищное выражение. Перебинтованной рукой Иллуги коснулся своих губ, чувствуя эфемерный жар. — Зачем ты это сделал? — Дрожащим голосом спросил он. — Я спас молодого господина. — Нарушил тишину спокойный голос Кирилла. — Неужели ты не помнишь? Внутри мутило от боли и переменчивого жара. Иллуги помнил слишком многое, но никак не мог соединить все воедино. — Там были монстры, — он попытался напрячь память. — Да, — едва заметно кивнул Кирилл. — Я отбивался от них… Иллуги вспомнил, как его отбросило в сторону взрывом. Как неприятно что-то хрустнуло в ноге и он не смог встать. Ему пришлось унизительно ползти по земле, бросив излюбленный плащ, который сильно замедлял. — Мои руки… — Иллуги в замешательстве взглянул на собственные, хоть и перебинтованные, но вполне целые конечности. — Они ведь точно были сломаны… — И не только. — Голос Кирилла заставил непроизвольно вздрогнуть. Иллуги помнил, как от боли и слабости он потерял сознание. Но потом стало очень горячо, настолько сильно, что измученный разум не смог долго прятаться в забвении. — Ты там был, — накрыло осознанием Иллуги. — Ты был в огне. Флинс загадочно улыбнулся. — Ты… — дрожащие пальцы снова непроизвольно коснулись губ. — Зачем? — С тревогой спросил Иллуги, потупив взгляд. Ему было боязно смотреть на такого Флинса, который с каждым мгновением становился все более пугающим. — Доброе сердце молодого господина почти не билось. Его хрупкие кости не выдержали напора чудовищ и поломались, а прекрасная золотая птица рассыпалась искрами прямо передо мной. Я не смог пройти мимо и немного помог. — Чужой голос лился как патока, но Иллуги слишком хорошо знал Кирилла, чтобы повестись на подобное. — Что ты со мной сделал? Почему я весь будто сгораю изнутри? — Настойчиво спросил Иллуги. — И почему при этом у меня не осталось серьезных ран? Лицо Кирилла почти не поменялось, но Иллуги почувствовал, как незримо похолодела атмосфера в комнате. Кирилл медленно протянул руку в сторону прижавшегося к стене Иллуги и кончиками пальцев едва заметно коснулся чужой груди. — Это был единственный способ заставить биться столь хрупкое сердце вновь и заодно срастить сломанные кости, — очень тихо произнес Флинс, будто говорил самому себе. — Но как? — Прошептал Иллуги, хотя в глубине души знал ответ, который так и витал в воздухе. Кирилл отстранился и внимательно взглянул на Иллуги. Призрачный свет неровными бликами падал на его тело, подчеркивая потустороннее естество Флинса. Глаза совершенно точно светились самостоятельно желтоватым блеском, который периодически переходил в голубой огонь. Это невозможно было списать на игру призрачных огоньков или полумрак помещения. Точно такое же голубоватое свечение Иллуги видел на поле битвы перед тем, как окончательно потерять сознание в окружении синего огня. Много кто из магических существ мог призывать пламя, но, учитывая происхождение Флинса из Снежной и его аристократические манеры, ответ напрашивался сам собой. — Ты не человек. — Для Иллуги данный вопрос давно стал утверждением, просто не хватало смелости сказать это вслух. — Ты — альв… Кирилл слегка наклонил голову и синие отсветы заиграли ярче по углам комнаты. — Надеюсь, молодой господин удовлетворил свое любопытство. — По чужому тону невозможно было понять, что задумал Флинс. — И, значит, я могу больше не притворяться смертным. Признаться, хоть мне и нравится играть для других, но иногда это утомляет, особенно перед близкими людьми. Хотя, я все равно предпочел бы никому не рассказывать о своей природе. Особенно теперь, когда я поделился с тобой огнем. Иллуги молчал, не зная, что ответить. Хорошо знакомый Кирилл сейчас вдруг стал совсем непонятным и пугающим, с этим его взглядом и таинственным голубым огнем вокруг. — Юный мастер, ты останешься здесь со мной до тех пор, пока тебе не станет лучше, — продолжил говорить Флинс. — Я не позволю тебе никуда выходить без моего ведома, ты будешь отдыхать до полного восстановления твоего тела. Тебе надо научиться совладать с моим огнем. — Стой, я вообще-то командир отряда, я должен быть среди светоносцев, — возмутился Иллуги. — Я предупредил старшину Никиту о твоем состоянии и сказал, что ты выбываешь на неопределенный срок, — ледяным тоном произнес Флинс, словно ему не нравилось упоминать других. — Нам никто не помешает. — Ты не можешь решать за меня! — Могу, пока в тебе горит мой огонь. Иллуги возмущенно поднял глаза на Кирилла и замер, сбитый с толку чужим взглядом. Такой взгляд появлялся у Флинса в те моменты, когда он видел действительно редкую драгоценность или монету. Так он смотрел на интересующий его самоцвет на аукционе. Так он смотрел на свою коллекцию камней. Так он сейчас смотрел на Иллуги, как на долгожданное сокровище, которым наконец-то завладел. — Ты останешься здесь, — улыбнулся Флинс и в отсвете синего огня его улыбка приобрела хищный вид. — Я тебе не безделушка с аукциона, чтобы можно было взять и запереть меня в комнате, как в шкатулке, — указал на закрытую двери Иллуги. — А по-моему, ты — самая настоящая драгоценность, — обворожительно улыбнулся Флинс, но потом его глаза опять странно заблестели, — и охранять тебя надо как самое дорогое украшение, а то воры украдут. Тебя хотят все — и бездна, потому что чует обворожительную силу твоей души, и светоносцы — потому что твоя доброта для них, как свет для мотылька. Но, к сожалению, чужие желания тебя убивают. И я не намерен молча наблюдать, как такую драгоценность уничтожают другие. Щеки Иллуги против воли налились краской. Кирилл мастерски умел смущать и без зазрения совести пользовался этим. Чужие слова звучали красиво, но Иллуги пугало то, что скрывалось за ними. А еще сбивало с толку такое откровение от Кирилла, потому что сейчас он говорил искренне. Иллуги хорошо изучил привычки старого знакомого и легко мог понять, когда тот пускал пыль в глаза, так как происходило это очень часто. — Я для тебя предмет? — Обескураженно спросил Иллуги. — Вовсе нет. Я же сказал — драгоценность. — Это не меняет сути. — Еще как меняет. Для меня, как для альва, очень важны драгоценности. Но ими не обязательно должны быть только красивые вещицы, это могут быть и старые монеты, и никому не нужные безделушки. — Кирилл встал и медленно прошелся по комнате. — Или же драгоценностью может стать особо важный для меня человек. На последнем слове синие огоньки, сопровождающие Флинса, вспыхнули чуть ярче. — Настолько важный, — завораживающе лился чужой голос, — что я ради него нарушил древний альвийский закон, и поделился своим огнем. — Ты сделал что? — Неуверенно спросил Иллуги, пытаясь осознать все сказанное. — Неужели юного господина так сильно ударили по голове и он ничего не запомнил? — Со смешком ответил вопросом на вопрос Кирилл. — Альвийские законы здесь и сейчас уже не имеют силы, так что это не так важно. Куда значимее то, что в твоих жилах вместе с кровью течет лазурное пламя, и ты должен подчинить его. Огонь дает твоему телу силы жить дальше, он усиливает твои способности и продлевает твое земное существование в разы больше срока одной человеческой жизни. Но сейчас мое пламя неустойчиво, оно не привыкло к твоему сердцу и ему нужно время. Поэтому ты должен быть под моим присмотром, чтобы при необходимости я помогал тебе усмирять жар. Иллуги окончательно был сбит с толку. Злость и смущение перемешались внутри, но при этом он не понимал, какую реакцию выдавать. С одной стороны Кирилл его явно не планировал выпускать в ближайшее время, относясь к нему в большей степени как к неразумному ребенку, которого надо оберегать от самого себя. С другой стороны эти слова про то, насколько Иллуги важен и последствия огня — без помощи Флинса тут не обойтись. — Кстати, — продолжил Кирилл. — В дальнейшем мне нужно будет еще несколько раз поделиться с тобой огнем. До Иллуги не сразу дошло, как именно Кирилл планировал это делать. А когда осознание накрыло волной, Иллуги не смог скрыть смущения. — Обязательно это делать через поцелуи? — Неловко потупил взгляд юноша. — Я недостаточно хорош для молодого господина? — К Кириллу вернулась игривая манера говорить, будто только что он вовсе не выглядел как хищник, готовящийся к прыжку. Иллуги не нашелся с ответом. — Есть еще один путь передачи огня, — заметно повеселев от чужого смущения, продолжил говорить Флинс, — но, боюсь, молодому господину он придется не по душе. Кирилл красноречиво опустил взгляд ниже пояса Иллуги отчего тот резко прижал колени к груди. — Даже не думай, — возмущенно выпалил Иллуги. Флинс с загадочной улыбкой приблизился к кровати и опасно сверкнул глазами. — Я знаю, что по человеческим законам мои действия можно расценить, как крайне нежелательные. — Желтоватые глаза Кирилла, не мигая, смотрели на Иллуги. — Поверь, если бы ты не умирал, я ни за что бы не стал так без разрешения отдавать тебе лазурное пламя. Но, раз уж обстоятельства сложились таким образом, то почему бы нам не попробовать получить удовольствие друг от друга? Иллуги замотал головой. — Неужели я тебе не нравлюсь, Иллуги? — Флинс наклонился над кроватью, не давая и шанса на отступление. — Я ведь видел твой интерес к другим юношам. Да и на меня ты тоже украдкой поглядывал, разве нет? — Все было не так! — Вспыхнул Иллуги. Будучи светоносцем, никогда не знаешь, наступит ли завтра или же бездна поглотит тебя прямо сейчас. Многие молодые ратники не отказывали себе в плотских развлечениях, особенно когда любой день мог стать последним. Иллуги, чего уж скрывать, тоже не был безгрешен. Пару раз он поддавался желаниям и позволял себе немного лишнего с другими такими же молодыми и отчаянными светоносцами. Основным мотивом было стремление получить разрядку из-за слишком сильного напряжения и вечного страха за жизнь, как свою, так и чужие. Про такое возвышенное чувство как любовь не было и речи. Но Иллуги не знал, что Кириллу было известно о его редких похождениях. Выходит, тот давно следил за ним? С Флинсом же все сложилось иначе. Сложно было не признать чужую красоту и еще сложнее было игнорировать ее, когда друг так часто мелькал рядом. Но вечная угроза в виде бездны, слишком уклончивое поведение Кирилла и чужая недосягаемость сделали Флинса в глазах Иллуги желанным образом и мечтой, к которой было приятно стремиться, но которую никогда бы не удалось достичь. Поэтому он почти привык игнорировать разливающееся тепло в груди при каждой встрече, боясь увязнуть в слишком сладостных фантазиях. — Я не смотрел на тебя, — потупил взгляд Иллуги. — Не стоит врать хотя бы самому себе, — пожал плечами Флинс. — Я знаю, что по человеческим меркам я довольно красив. А твоя душа по альвийским меркам — крайне привлекательна. Что тебя так смущает в том, чтобы принять мой огонь? — Нет, — твердо ответил Иллуги. — Не пока я в заточении. — Это не заточение, я же говорил. Ты будешь свободен, просто немного позже, когда твое тело восстановится. Иллуги вздохнул и устало посмотрел на Флинса. С альвом бесполезно было спорить. — Пламя внутри тебя все еще принадлежит мне, — произнес Кирилл. — Оно не стало твоим. Я отпущу тебя только тогда, когда ты полноправно им овладеешь и сможешь противостоять мне в битве. Я не буду никак вредить тебе и тем более принуждать к тому, чего ты не хочешь делать. Единственное исключение — ты останешься здесь. Иллуги вяло кивнул, не в силах больше спорить. — А теперь, раз уж мы во всем разобрались, позвольте откланяться, молодой господин. — Кирилл снова перешел на любезный тон. — Отдыхай и набирайся сил, если хочешь быстрее отсюда выйти. После этих слов огоньки вокруг Кирилла вспыхнули и он исчез в синем пламени, оставив после себя быстро погасшие голубые искры. Иллуги обессиленно упал на подушку и устало прикрыл глаза. Разговор с Флинсом очень утомил из-за смешанных эмоций и новой пищи для размышлений. Как расценивать слова Кирилла? Это признание в любви или же просто проявление собственичества у древнего магического существа, не привыкшего получать отказы. Иллуги здесь пленник или почетный гость, которого слишком трепетно оберегают? Одно было хорошо — осознание происходящего так сильно занимало голову, что боль отошла на второй план. *** Как оказалось, все это время они были на маяке. Иллуги лежал в одной из комнат почти на самом верху, про существование которой даже не знал. Кирилл не ограничивал Иллуги напрямую, но все равно следил за каждым его шагом. Флинс исправно три раза в день приносил еду, причем над сервировкой и разнообразием блюд он явно старался. Он стабильно, как по часам менял бинты на израненном теле больного, приносил книги или отвлекал от боли разговорами. Этот новый Кирилл был куда более откровенным в выражении мыслей и чувств, оттого куда чаще позволял себе смотреть на Иллуги таким взглядом, словно тот полностью состоял из золота. Ну или у альвов так было принято выражать привязанность. В целом Флинс остался почти тем же слишком учтивым и манерным аристократом, просто теперь маска загадочности отодвинулась в сторону, являя на свет отличную от человеческой природу. Это объясняло все странности в поведении Кирилла, которые раньше Иллуги не мог понять. А вот теперь он понимал слишком хорошо и не знал, что с этим делать. Флинс видимо от природы был таким учтивым и чрезмерно оберегающим по отношению к дорогим для него вещам и людям, к которым теперь относится Иллуги. Но юноше все равно было непривычно просто сидеть на месте и ничего не делать, особенно когда подобное решение было принято за него. Поэтому Иллуги из чувства сопротивления не отказался от мысли сбежать при удобном случае. К тому же это было бы справедливой местью Кириллу за слишком смущающие слова и безапелляционное решение по поводу пребывания Иллуги на маяке. Раны на удивление быстро затянулись, оставляя после себя всего лишь неприятное жжение, к которому Иллуги тяжело привыкал. С поцелуями Кирилл тоже не лез, видимо, заметив, насколько эта тема смущала юношу. Ну или того огня, что уже горел внутри Иллуги, было достаточно. Стоило Иллуги почувствовать себя немного лучше, как он сразу же рванул на улицу. Флинс не высказывал никакого недовольства по этому поводу, наоборот, соглашался с тем, что надо побольше проводить времени на воздухе, чтобы восстановиться. Первые несколько дней он сопровождал слишком ослабленного Иллуги, следя за тем, чтобы тот не перенапрягся, а потом позволил больному гулять самостоятельно. Разумеется, Иллуги не был бы собой, если бы не попробовал сбежать. Он дождался момента, когда Кирилл куда-то исчез и решил действовать. План был прост — дойти по береговой линии до ближайшей статуи лунной богини и оттуда на лодке добраться до Наш-города, а там уже на своих правах пытаться вести диалог с Флинсом, возможно при помощи старшины Никиты. Однако стоило Иллуги сделать шаг со стороны территории кладбища у маяка, как вокруг тут же выросла стена знакомого голубого огня, отзывающегося внутри неприятным жаром. — И куда это молодой господин решил направиться в одиночку? — Послышался насмешливый голос Флинса позади. Иллуги с досадой вздохнул и развернулся. — Да так, проверял, насколько хорошая у тебя реакция, — таким же тоном ответил Иллуги. — Если юный мастер захочет, я сопровожу его в любое место. — Мигнул желтыми глазами Флинс. — Разве что, я бы порекомендовал воздержаться от посещения Пирамиды. — Мне не нужна нянька, я сам решу, куда мне идти. — Конечно, — согласился Кирилл. — Но только под моим присмотром. Иллуги удрученно закатил глаза. Этот разговор они вели не единожды и каждый раз Кирилл настаивал на своем. — Я не могу так просто смириться с тем, что ты меня тут удерживаешь, — продолжил гнуть свою линию Иллуги. — Вижу, молодой господин набрался сил, чтобы предпринять попытку побега, — хитро улыбнулся Флинс. — Раз ты так этого хочешь, тогда попробуй сбежать так, чтобы я не смог тебя остановить. Иллуги с подозрением покосился на Кирилла. Это что-то новенькое, раньше он не предлагал подобных развлечений. — Попробуй использовать силу глаза бога совместно с лазурным пламенем. Если сможешь прорваться сквозь меня, так уж и быть, отпущу. Это будет знаком, что ты на достаточном уровне овладел моим огнем, — Флинс обошел Иллуги по кругу и рассеял синие всполохи у его ног. — Но, должен предупредить, с первого раза не получится. И если начнешь активно использовать огонь, то нужно будет его снова тебе передать, в этот раз без каких-либо пререканий. Ну, что скажешь? Предложение звучало заманчиво, но Иллуги напрягала последняя часть фразы Кирилла. Все-таки раньше тот целовал, если это вообще можно было назвать поцелуем, в те моменты, когда Иллуги находился в почти бессознательном состоянии. Как выдержать подобное будучи в здравом уме и не засмущавшись, словно девица, Иллуги не знал. Однако перспектива поскорее освободиться и вернуться к работе очень привлекала, так что Иллуги решил согласиться. Тем более он все равно не стал бы послушно сидеть на месте. — Хорошо, я согласен. Но ты дашь мне копье, — ввел свое условие Иллуги. — Как будет угодно, — согласился Кирилл. *** Первые несколько раз, когда Иллуги попытался воспользоваться глазом бога, у него ничего не получилось. Боль от пламени внутри усиливалась в разы, и если бы не Кирилл рядом, который каждый раз ледяными прикосновениями успокаивал пламя, Иллуги бы точно сгорел изнутри. Сдерживая слезы от боли он раз за разом пытался призвать хотя бы Аэдона — свою маленькую птичку-помощника, пока однажды у него это не получилось. В тот момент он радостно засмеялся, забыв на миг о брошенных обязанностях, что комом висели на груди, о том, что он здесь не один и что Флинс внимательно следил за ним. Когда Иллуги опомнился и обернулся, то увидел уже знакомое выражение на чужом бледном лице. Кирилл так не смотрел даже на лучшие экспонаты своей коллекции драгоценных камней, как сейчас смотрел на Иллуги и его маленькую птичку. — Я знал, что ты сможешь, — улыбнулся Флинс. Иллуги поспешно отвернулся и продолжил тренироваться, пытаясь игнорировать горящий синим взгляд за спиной. Слишком все это было смущающе, и до сих пор не верилось, что Кирилл мог так на него смотреть. Чтобы побороть смущение Иллуги на пробу взмахнул копьем и направил острие в сторону Флинса. Тело до сих пор находилось в ослабленном состоянии, да и будь Иллуги полон сил, он все равно бы не смог победить альва, но подобное его не волновало. Хотелось доказать Кириллу, что он тоже чего-то стоит и в состоянии себя защитить. Их первый бой был скорее похож на репетицию танца. Флинс без каких-либо затруднений игриво уворачивался от всех выпадов копья, при этом не скрывая своей сверхъестественной сущности. Он то исчезал в синих всполохах искр, то появлялся вновь за спиной Иллуги и шутливо подначивал его попробовать снова. Пару раз он пытался поймать Аэдона, но ловкая птица уворачивалась от чужих рук. Кирилла явно забавляла такая игра, впрочем, Иллуги тоже чувствовал подступающий азарт. Они кружились вокруг маяка в свете голубого огня. С каждым выпадом движения Иллуги становились увереннее и тверже, еще немного, и он точно сможет достать Флинса. Но альв слишком ловко ускользал от чужого копья, умело превращаясь в пламя и кружа вокруг юноши. Внезапно Иллуги почувствовал, что теряет равновесие. В порыве азарта он не заметил, как слишком близко подошел к обрыву и оступился. Почти сразу же вокруг все загорелось синим огнем и из пустоты сзади появился Кирилл. Он подхватил Иллуги за талию, не дав тому сорваться с обрыва в море. — Осторожнее, молодой господин, — Кирилл прижал застывшего Иллуги к себе и отступил подальше от края скалы. — Не забывай следить за обстановкой вокруг, это крайне важно для любого боя. Иллуги снизу вверх взглянул на Флинса, замерев в его руках. На удивление, объятия оказались теплыми. — А я тоже так смогу? Ну, как ты превращаться в огонь, — спросил он. — Нет, — усмехнулся Флинс. — Для этого надо было родиться альвом. Но зато ты сможешь усилить свою гео-стихию, дарованную глазом бога, как уже успел мне продемонстрировать. Иллуги слабо улыбнулся и отвел взгляд. В чужих руках было приятно находиться, но все же это смущало. На тело неожиданно навалилась усталость, что не удивительно, так как Иллуги слишком увлекся боем. — Думаю, на сегодня хватит, молодой господин утомился. К тому же, в тебе осталось мало огня, — заметил Кирилл. Он продолжал держать Иллуги за талию, развернув его к себе лицом. — Пора, — произнес Флинс. Иллуги нервно сглотнул, не решаясь поднять взгляд. — Иллуги, — прошептал Флинс, наклонившись к нему ближе. — Ты такой теплый и светлый… Кирилл часто говорил подобные фразы, но по имени называл редко, словно боялся лишний раз разбрасываться драгоценными словами. — Иллуги… — Кирилл сильнее прижал Иллуги к себе и аккуратно поднял его голову за подбородок. — В этот раз не будет больно. Иллуги не знал, что ответить. Смущение боролось с желанием бросить все и прямо сейчас отдаться в чужие руки, но здравый смысл подсказывал, что сейчас не время. Хотя, а когда настанет это самое время? Флинс не дал много времени на раздумья, первым начав поцелуй. В этот раз действительно почти не было боли, а ставший привычным жар послушно проникал в тело, не принося такого же дискомфорта, как раньше. Иллуги вцепился в темный камзол Кирилла, потому что ноги подкосились от неожиданной слабости. Чужая хватка на талии усилилась, не давая возможности упасть. Голубые и синие всполохи вокруг бесконтрольно метались, выдавая истинное состояние Флинса — он тоже был взволнован. Иллуги оставалось лишь послушно разомкнуть челюсти и впустить чужой огонь. Все закончилось так же неожиданно, как и началось. Пламя вокруг исчезло, оставляя после себя непривычную пустоту, а Иллуги окончательно потерял равновесие, оказавшись полностью во власти чужих объятий. — Ну вот, а ты боялся, — успокаивающе произнес Кирилл, прижимая Иллуги к груди. Он бережно поднял юношу на руки и пошел в сторону маяка. У Иллуги не было сил сопротивляться, к тому же он не был против, настолько хотелось подольше задержаться в теплом огне Флинса. Дальнейшие их тренировки стали гораздо продолжительнее и ожесточенное. Если в первый раз неуверенные действия Иллуги были похожи на репетицию, то последующие разы можно было назвать полноценным парным танцем, где, правда, неизменно вел Флинс. Иллуги учился обращаться с синим огнем, смешивая его с собственной гео стихией, так же он учился распределять силы, чтобы не падать позорно каждый раз в руки Флинсу, стоило чуть перенапрячься. Не то, чтобы это было неприятно, просто хотелось наконец продемонстрировать свои сильные стороны, а не только слабости. Когда Иллуги подходил к краю собственных возможностей, Флинс это магическим образом чувствовал и затягивал его в продолжительные поцелуи, согревая изнутри лазурным пламенем. Он вообще любил окутывать Иллуги своим огнем, будто бы таким образом демонстрировал, что юноша теперь с ним. После одной из наиболее тяжелых тренировок Кирилл, как обычно, не выпускал Иллуги из объятий, в этот раз слишком близко прижимая его к себе в не самых однозначных местах. — Точно не хочешь? Мне казалось, юноши твоего возраста достаточно горячи в своих желаниях, — ладонь Флинса медленно заскользила по пояснице. — Нет, — смущенно замотал головой Иллуги, уходя от прикосновений. — Я не хочу вот так. Он не был готов к подобному, тем более с Флинсом, который и так позволял себе слишком многое. Кирилла явно забавляло чужое смущение и он любил иногда провоцировать, но в этот раз, к счастью, он решил не углублять тему. — Что ж, как молодому господину будет угодно. Он мягко отстранился, выпустив Иллуги из кольца голубого пламени и собственных обьятий, оставив того в задумчивом состоянии позади. У Иллуги было много вопросов к Кириллу, и не все он решался задавать, но раз уж наступил подходящий случай, то стоило воспользоваться шансом. — А если ты альв и у тебя по факту нет физического тела, то как ты тогда… — замялся Иллуги. — Ну… Проявляешь любовь? Кирилл остановился и обернулся. На его губах заскользила хорошо знакомая улыбка. — У нас нет такого понятия, как физическая любовь или плотское желание, если ты об этом. В человеческом теле я могу имитировать нечто подобное, но в целом обхожусь и без этого. Мне куда важнее напитаться чужими эмоциями. — Я заметил, ты поэтому так любишь смущать? — недовольно спросил Иллуги. — Что ты, молодой господин, как ты мог о таком подумать? — Усмехнулся Кирилл и приблизился к Иллуги. — А вообще, если альв хочет выразить свою любовь и привязанность, то он делится своим огнем, — глаза Флинса полыхнули синим и он исчез в пламени прежде чем раздосадованный Иллуги успел задать следующий вопрос. Иллуги в ответ лишь закатил глаза и устало побрел к маяку. Кирилл слишком любил раздразнить, а потом исчезнуть и наблюдать за чужой реакцией издалека. Видимо, действительно питался эмоциями. Что еще не мог не заметить Иллуги — Кирилл любил демонстрировать свои намерения действиями и часто выражал чувства подарками. Например, в какой-то момент он начал предлагать Иллуги драгоценности, на что тот едва успевал отбиваться от щедрых подношений. В отличие от Флинса Иллуги не испытывал такого восторга при виде украшений, так как светоносцу безделушки ни к чему. Тогда Флинс сменил тактику и принялся заваливать Иллуги настолько смущающим количеством комплиментов, что тот по-итогу сдался и согласился на одну сережку, лишь бы Кирилл успокоился. Флинс долго подбирал нужный по оттенку драгоценный камень, чтобы тот как-то специально подчеркнул глаза юноши, и особенно трепетно рассматривал получившийся подарок на Иллуги. — Ты доволен? — Устало спросил Иллуги, потому что до этого Кирилл почти два часа не выпускал его из маяка, заставляя примерять огромное колличество украшений. — Более чем, — удовлетворенно кивнул Кирилл. — Теперь осталось подобрать кольцо. К сожалению, Иллуги не успел добежать до выхода, так как путь перегородило пламя. — Не так быстро, — из огня появился Флинс и усадил Иллуги обратно. — Ты еще не видел, как кольцо будет красиво сочетаться с Аэдоном. *** Иллуги провел на маяке всего лишь полтора месяца, но по ощущениям казалось, что полгода минимум. За это время он полностью поправился и улучшил боевые навыки, так что возвращаться к светоносцам было не стыдно. Однако на душе висел неприятный осадок. Их отношения с Флинсом сложились странным образом — вроде как Кирилл насильно его удерживал на маяке, по крайней мере первое время, но вроде бы Иллуги не настолько был против. Поначалу конечно показывал характер, но потом сдался под напором Флинса. К тому же, Иллуги впервые за долгое время смог расслабиться и не думать о неминуемой угрозе в виде бездны. Кирилл удивительным образом смог отвлечь его от тяжелых, но столь привычных мыслей, так что возвращаться к ним было странно. Иллуги слишком расслабился на маяке. То, что настала пора уходить стало ясно тогда, когда Иллуги смог впервые выбить копье из чужих рук. — Что ж, думаю, ты достаточно готов, чтобы продолжить путь вне маяка, — привычным спокойным голосом произнес Флинс, но Иллуги почувствовал затаенную грусть. Он тогда ничего не ответил, лишь молча кивнул и поспешил к себе в комнату собираться. Кирилл тепло его одел на прощание, вручив отделанный мехом светлый камзол, похожий на тот, что Иллуги носил ранее. Еще он подарил юноше старый фонарь, горящий синим пламенем. Прощание получилось слишком тихим и скомканным. Флинс непривычно молчал, а Иллуги просто не знал, что сказать. Кирилл напоследок окутал юношу огнем и остался стоять на пороге маяка. Иллуги сделал несколько шагов вниз по склону и остановился, понимая, что так просто уйти не может. Он выдохнул, развернулся и посмотрел прямо на Флинса. Молча уходить не хотелось, но и слов нужных подобрать не удавалось. Желтые глаза Кирилла, если не знать, со стороны могли бы показаться слишком равнодушными, но Иллуги научился читать чужой взгляд. И он впервые видел Флинса настолько опечаленным. То, что сделал Иллуги дальше, он бы сам назвал импульсивным и необдуманным поступком. Но самым правильным из всех возможных. Иллуги побежал назад и врезался в чужое тело, увлекая Флинса в молчаливый поцелуй. Иллуги целовал отчаянно, хотел показать каково это, когда целуют с чувством, желанием и страстью. Хотел показать, что такое настоящие человеческие чувства. Хотел передать свое смятение боль и крохотную надежду, что несмотря на то, что они очень разные, что над ними висит вечная угроза в лице бездны, у них есть шанс на маленькое личное счастье. — Я приду к тебе обратно, — прошептал он в чужие губы. В бледном взгляде Флинса что-то зажглось. — Буду ждать, — он едва заметно улыбнулся. — Уж поверь, я скоро вернусь, — отзеркалил его улыбку Иллуги и в этот раз без каких-либо сомнений уверенно пошел вниз по склону прочь от маяка.