Любовь – это не клетка, а свобода выбора

Они уже стоят у двери Дома Блаженств. И Фэн Синь стучит. -Але, хозяин, открывай! Оглох, что ли? Вышел Посланник убывающей луны. -Доброй ночки. Не тарабаньте, что случилось? -Я Се Ляня привел, принимайте. -Инь Юй, родноооой, - Се Лянь бросился обнимать его. -Кхм, ну я пошел. - Фэн Синь начал уходить. -Пока, Фэн..ик.. Синь, - Се Лянь помахал ему на прощание и чуть не завалил Инь Юя. Инь Юй его любезно придержал, не давая упасть и связался с градоначальником по духовной сети: -Пошел нахер сейчас. - Любезно ответил ему Хуа Чэн. -Господин, тут Его Высочество доставили. -Как доставили? Кто доставили? Где Гэгэ? -У входа, его привел генерал Наньян и.. -Что-то случилось? -Он пьян и лезет ко мне обниматься. -Иду. Хуа Чэн пришел встречать, пьяного Се Ляня, повисшего на Инь Юе. Сам градоначальник был не в духе из-за их последнего диалога с Се Лянем. А Се Лянь, только увидев Хуа Чэна, кинулся с объятиями уже к нему. Эта внезапная, пьяная нежность, обрушившаяся на него, была одновременно и благословением, и проклятием. Пальцы демона невольно сжали плечи Се Ляня, удерживая его рядом, словно боясь, что тот исчезнет, растворится в воздухе, оставив его вновь одного в вечной темноте. -Саньлан… – пробормотал Се Лянь, уткнувшись лицом в шею Хуа Чэна. Голос его был хриплым от выпитого вина, но в этом хрипе Хуа Чэн слышал что-то еще: потребность в близости, желание найти утешение в его объятиях. И в этот момент, несмотря на всю душевную боль, несмотря на терзавшие его сомнения, Хуа Чэн не смог устоять. Он крепче обнял Се Ляня, позволяя его теплу согреть промерзшую душу. -Гэгэ, – прошептал он в ответ, и в этом шепоте звучала вся его безграничная любовь, вся надежда на то, что однажды Се Лянь увидит его истинное лицо, увидит его сердце, пылающее лишь для него одного. Даже в этом пьяном забытьи, Се Лянь находил путь к его душе, и Хуа Чэн был готов отдать все за это мгновение, за эту хрупкую, опьяненную близость. Хуа Чэн кивнул Инь Юю уходить. -Прости, Саньлан, прости, я не устал от тебя, я не могу без тебя, я так тебя люблю. И Се Лянь начал плакать. Сердце Хуа Чэна замерло, даже не бьясь. Эти слова, произнесенные в состоянии хмельного угара, обрушились на него лавиной, сметая все сомнения и страхи. Слезы Се Ляня жгли его кожу, но он не отстранился. В этих слезах он видел отражение собственной души, израненной и ищущей исцеления. -Гэгэ, - прошептал Хуа Чэн, обнимая его в ответ, стараясь вложить в это объятие всю свою нежность, всё тепло, всю безграничную преданность. -Не плачь, гэгэ. Я всегда буду рядом, всегда. Я никогда тебя не оставлю. Его пальцы нежно вытирали слезы с лица Се Ляня, и в этот момент время словно остановилось. Остались только они двое, их переплетенные души, ищущие утешение друг в друге. Хуа Чэн чувствовал, как исчезает вся та боль, которая терзала его последние часы. Слова Се Ляня – пусть произнесенные в пьяном бреду – стали бальзамом на его израненное мертвое сердце. (ведь пьяные слова - самые искренние, ведь так? По краней мере, в это хотелось верить) Он нежно погладил Се Ляня по спине, чувствуя, как тот постепенно успокаивается в его объятиях. -Гэгэ, отдохни, – прошептал Хуа Чэн, его голос был полон нежности и любви. Он поднял Се Ляня на руки и отнес его в спальню, укладывая на мягкие подушки. Он смотрел на его спящее лицо, такое безмятежное и уязвимое, и сердце его переполнялось нежностью. Хуа Чэн опустился на колени рядом с кроватью, переплетая свои пальцы с его рукой и целуя руку его драгоценной золотой ветви с яшмовыми листьями. -Я буду здесь, гэгэ, всегда, – поклялся он в тишине комнаты. Он готов был ждать вечность, готов был на все, лишь бы быть рядом с ним, чтобы оберегать его и любить. Он знал, что их путь будет непростым, но он был готов преодолеть все преграды, лишь бы увидеть улыбку на его лице, лишь бы знать, что Се Лянь счастлив. В эту ночь Хуа Чэн не сомкнул глаз. Он просто сидел рядом с Се Лянем, оберегая его сон. Солнце робко заглянуло в окно, окрашивая комнату нежными золотыми лучами. Хуа Чэн осторожно высвободил свою руку из хватки Се Ляня, боясь потревожить его сон. Он на цыпочках вышел из комнаты и направился на кухню, чтобы приготовить что-нибудь легкое и питательное для своего Гэгэ. Он знал, что после бессонной ночи и пережитых эмоций Се Лянь нуждается в заботе и внимании. В его душе бушевал ураган чувств. С одной стороны, он был переполнен счастьем от мимолетного откровения Се Ляня, . С другой – его грызла тревога. Он боялся, что его любовь станет бременем для Се Ляня, что он не сможет ответить на его чувства. Он знал, что Се Лянь несет на своих плечах груз прошлого, и он не хотел добавлять к нему новую тяжесть. Приготовив легкий завтрак, он вернулся в спальню. Се Лянь уже проснулся и сидел на кровати, задумчиво глядя в окно. В его глазах читалась грусть, и Хуа Чэн не мог не почувствовать этого на себе. Он поставил поднос с едой на столик и опустился рядом с ним. -Гэгэ, ты хорошо спал? – тихо спросил он. Се Лянь повернулся к нему, и на его лице появилась слабая улыбка. -Спасибо, Сань Лан, – ответил он, и в его голосе Хуа Чэн услышал отголоски вчерашней нежности. Он взял его руку в свою и нежно поцеловал ладонь. -Голова не болит? Не тошнит? -Нет, все хорошо. Иди сюда, - Се Лянь приподнял одеяло, приглашая супруга лечь рядом с ним. Естественно, Хуа Чэн этим приглашением воспользовался и поближе прижался к Се Ляню. -Приятного аппетита, Гэгэ. Се Лянь ел с серьёзным лицом, что опять не так? Закончив свою трапезу, он заговорил: -Саньлан.. -Да, любовь моя? -Прости ещё раз за тот цирк, я тебя очень люблю. Се лянь втянул демона в поцелуй, в чувственный, выражающий все. После этого опыта с "двумя вечерами свободы" Се Лянь осознал, что он не устает от Хуа Чэна, а если и захочет провести время порознь, то сообщит об этом в адекватном варианте. Это была не просто усталость или раздражение, а скорее глубинная потребность заглянуть в себя, понять, кто он без постоянного присутствия этого всепоглощающего, любящего взгляда. Се Лянь с нежностью осознал, что Хуа Чэн – не бремя, не ограничение, а скорее крылья, дарующие ему возможность взлететь выше, увидеть дальше. Его любовь – не цепь, сковывающая движения, а маяк, указующий путь во тьме сомнений и страхов. Он понимал, что заслуживает этой любви, этой безусловной веры в него. И он готов ответить на нее всей своей душой, каждым своим поступком, каждым мгновением, проведенным рядом. Больше никаких бессмысленных жертв, никаких игр в отдаленность. Только честность, открытость и безграничная благодарность за то, что Хуа Чэн просто есть – рядом, в его жизни, в его сердце. Он смотрел в будущее с новой решимостью, зная, что вместе они смогут преодолеть любые препятствия.