пепел и розы

Nov 18, 1994, 9:17 Уже в десятый раз звеневший будильник разбудил Джианну. Его резкий звон рвал тишину спальни, перемешиваясь с запахом влажного осеннего воздуха, что проникал через приоткрытое окно. — Чёрт, я совсем забыла о занятиях! — поспешно, умываясь и одновременно одеваясь, воскликнула Джи. — Гермиона, просыпайся, мы проспали! — Салазар, почему ты меня не разбудила? — с раздражением проговорила Гермиона, потирая глаза. — Вроде ты у нас отличница, милая. Быстро одевайся, и побежали на ЗОТИ! — сказала Джи, завязывая шнурки на ботинках. Через тридцать пять минут девушки были готовы. Они успели только наполовину позавтракать и пропустили часть урока. Хруст хлеба, запах горячего какао и шум коридоров остались позади, когда они спешили к классу. Аластор Грюм встретил их с недовольным видом. — Где же вы были, юные гриффиндорки? — с насмешкой произнёс профессор Грозный Глаз. — Мы изучали крайне важную тему, которая пригодилась бы вам на экзамене по Защите от тёмных искусств. Минус пятнадцать очков с Гриффиндора. Занимайте свободные места. Как назло, Гермиона подсела к Джинни, а Джи оставалось только наблюдать за Драко. Его взгляд был холодным и проницательным, словно сканировал каждый угол комнаты. — У-у, Лаверти, ты правда ко мне так неравнодушна? — с лёгкой ухмылкой произнёс Драко. — Чтож, спешу тебя огорчить: я не вожусь с грязными гриффиндорками. Когтевранки ещё ладно, а вы, гриффиндорцы… словно заноза в заднице. — Я с тобой? — холодно ответила Джи, сжимая кулаки. — Да не мечтай. И чтобы ты знал: я чистокровна, Малфой. Хотя тебе это вряд ли интересно. Ты ведь, кроме себя и своего тугого ума, ничего больше не видишь. Урок закончился, и все вышли на короткую перемену. Воздух был пропитан запахом старых книг, тушёных котлов и сырой осенней листвы, что скользила по замковому двору. Джи успела сесть с Гермионой. — Он уже задрал, придирается ко всем мелочам, — тихо сказала Гермиона. — Ему просто скучно, поэтому лезет к тебе. Не обращай внимания, скоро переключится на кого-то другого. — Ладно, если бы он приставал ко мне на первом или втором курсе… Но сейчас, на четвёртом… Ему лишь бы придраться, — пробормотала Джи, скользя взглядом по стенам класса, где древние портреты будто наблюдали за каждым движением. — Кхм-кхм, я вам не мешаю? Мисс Лаверти, Мисс Грейнджер? — прозвучал строгий голос Минервы. — Если вам так интересно, расскажите, о чём вы так яростно разговаривали. — Извините, профессор, такого больше не повторится, — тихо ответила Джи. — Грейнджер, пересядьте к Невиллу Долгопупсу. А вы, мисс Лаверти, будьте добры сесть рядом с Теодором Ноттом, — с лёгкой улыбкой распорядилась мисс Макгонагл. Nov 18, 1994, 12:04 Уроки перед обедом подходили к концу. Джи решила попробовать что-то новое. Вместо привычных штанов — юбка чуть выше колена, вместо свитера миссис Молли — рубашка, подчёркивающая талию и грудь. Она посмотрела на отражение в зеркале и едва узнала себя. Лёгкое дрожание по телу — смесь волнения и уверенности. В столовой Джи снова встретила взгляд Драко. Сначала он, похоже, не узнал её. Из скромной заучки Лаверти превратилась в уверенную и красивую девушку, чьи движения теперь были грациозны и осознанны. — Эй, да ты не хуже развратницы Астории! Хочешь пойти по стопам Гринграсс? — насмешливо сказал Драко, и его свита захохотала. — А ты никогда не изменишься, Драко. Я думала: «Когда же он перестанет быть таким опущенным ослом?» — ответила Джи. — Оказалось, что нет, ты всегда таким будешь. — О нет, я уже умираю от твоих слов, — с сарказмом произнёс он, но в глубине души слова задели его. Он не хотел больше быть «таким». Чуть толкнув Драко плечом, Джи скрылась в толпе. Воздух столовой был густым от запаха жареного мяса и сладких булочек. Она ощущала взгляд Малфоя даже через толпу. — Рон, Гарри, как вы? Как прошла тренировка? — Отлично! — с предвкушением ответил Гарри. — Чжоу подошла ко мне и сказала, что хочет поговорить сегодня в Астрономической башне. — Да вот только поцелуй будет как в тот раз, когда она плакала, помните? — добавил Рон. — Он сказал, что это было «мокро». Позже, на уроке Зельеварения, профессор Снейп посадил Джи рядом с Драко, чтобы она помогала ему с зельем. — Какой отстой, он снова выпьет из меня все соки, — пробормотала Джи про себя. — Эй, слушай, Лаверти, прости, ладно? — неожиданно сказал Драко. — Я не думал, что могу быть таким кретином. Без обид? Сначала Джи не знала, что ответить, но вскоре выпалила: — Я не знала, что ты умеешь извиняться. Ты будто умеешь только портить настроение. — Не думай, что я перестану, — сказал Драко. — Просто стану мягче. Но ты всё такая же заучка, только в новом образе. Так что не думай, что что-то изменилось. В этот момент прозвенел звонок. Джи знала, что он такой же урод, как и прежде, но теперь её взгляд был более холодным и решительным. Dec 12, 1994, 16:53 Прошло три недели с того разговора. Драко вроде бы отстал от Джи, но всё ещё периодически подшучивал над ней. То случайно ронял бутылку с соком прямо на её платье, то она спотыкалась на лестнице, а он сдержанно ухмылялся. На удивление, всё это стало мягче — он больше не пытался её прямо задеть. — Лаверти, — услышала Джи тихий, но чёткий голос. Она обернулась и встретилась с глазами Драко. — Ты выглядишь… странно красиво сегодня. — Странно красиво? — переспросила Джи, слегка улыбнувшись. — А ты всё ещё придираешься к каждому слову. — Ну, я просто… — начал Драко, делая вид, что это не важно, — мне нравится наблюдать за тобой. Но не думай, что это значит, что я изменился. Скоро должен был состояться Святочный бал. В коридорах Хогвартса витал запах хвои и горячего шоколада, и почти все учащиеся искали себе пару. Джи даже не думала, хочет ли идти. Она хотела лишь одного — выспаться, наконец, забыть бессонные ночи, наполненные тревогой и недопониманием. Nov 27, 1994, 18:02 Родители Джи сидели напротив, лица напряжённые, руки сцеплены, словно невидимая граница держала их и дочь отдельно. Комната была пропитана запахом старой древесины и горячего камина, но для Джи воздух казался тяжёлым и липким. Сердце билось быстрее с каждой секундой, и каждое слово, что она хотела сказать, казалось слишком важным. — Джи, — начал отец тихо, но строго, — ты слишком много времени проводишь с… с этими людьми. — С Гермионой? — переспросила Джи, стараясь сохранять ровный тон, хотя внутри всё бурлило. — Она умная, смелая и честная. Она никогда не предаст друзей. Она… — на мгновение замялась, глядя на их строгие лица, — она не хуже нас только потому, что родилась не в чистокровной семье. Мать нахмурилась, губы сжались. — Ты это называешь оправданием? — холодно спросила она. — Нет! — вырвалось у Джи, и она сжала кулаки так, что пальцы побелели. — Я считаю, что идея «чистоты крови» устарела. Она делит людей на «своих» и «чужих» и делает нас слепыми. Я не хочу жить по этим правилам. — Ты не понимаешь, Джи, — вмешался отец, сгоряча. — Это не просто правила. Это наша фамилия, наша честь, наша защита. Джи откинулась на спинку кресла, закрывая глаза на мгновение. Внутри смешались тревога и гнев. Её ладони дрожали, сердце колотилось, а разум пытался найти верные слова. — Если для вас «честь» значит ненавидеть и бояться других, — сказала Джи, открывая глаза, — то я не хочу быть частью этого. Я хочу быть честной с собой. Я хочу выбирать друзей, а не родство. Тишина повисла в комнате, словно сама она задержала дыхание. Джи слышала, как где-то в глубине сердца родителей что-то трещит и ломается. Она видела в их глазах разочарование, боль и недоумение, но правда её слов была сильнее страха. Она поднялась, схватила сумку, ощущая дрожь в ладонях. Каждый шаг к двери был шагом навстречу неизвестности. — Я поеду в Хогвартс раньше срока, — сказала Джи тихо, но решительно. Дверь закрылась. Джи стояла на пороге коридора, ловя ровный вдох. Сердце всё ещё колотилось, но внутри было странное чувство — смесь тревоги и облегчения. Она была свободна выбирать свой путь, и теперь этот путь был только её. Dec 12, 1994, 16:54 Джи лежала на кровати, прижимая подушку к груди, и слушала тихие скрипы старых половиц под шагами ночного сторожа. Сердце всё ещё болело от вчерашней ссоры, а в голове крутилась мысль: нельзя молчать, но как написать так, чтобы они поняли? Она глубоко вдохнула, встала и подошла к письменному столу у окна. Лунный свет мягко падал на перо и лист бумаги, словно приглашая сделать первый шаг. Джи села, сжала перо, закусила губу и решилась. Дорогие мама и папа, Я долго собиралась с мыслями, прежде чем писать это письмо. В тот раз, наши слова задели друг друга сильнее, чем я могла представить, и мне тяжело от того, что мои чувства могли ранить вас. Я не хотела этого. Я просто хочу, чтобы вы знали: для меня важно быть честной с собой. Я хочу выбирать друзей, которым доверяю, и жить так, как считаю правильным. Это не значит, что я перестала вас любить — я всё ещё ваша дочь. Я надеюсь, что со временем вы сможете понять, почему я так думаю, даже если не согласны со мной. Я скучаю и хочу, чтобы мы всё ещё были семьёй, пусть и в новом понимании. С любовью, Джи Она отложила перо и долго смотрела на письмо, на мягкий лунный свет, что отражался в окне. Сердце ещё колотилось, но внутри было тихое ощущение облегчения — первый шаг сделан. Джи аккуратно сложила письмо, запечатала конверт и положила в сумку. Завтра оно будет отправлено, и пусть неизвестность ждёт их ответа. Теперь она знала: она сделала всё, что могла, чтобы быть честной — с собой и с ними.