Парфюмер

Они выходят из комнаты Майка и попадают в небольшой коридорчик. Майк держал Уилла за руку, чтобы тот не смог убежать или ещё чего. Уиллу было неприятно от того, что ему приходится физически контактировать с ним, но что поделать. Он молча шёл рядом, рассматривая дом Майка. Бордовые стены, тёмный пол, высокие белые потолки. На стенах висят картины. На одной из них изображён Майк и… его родители? Высокий, строгий на вид мужчина средних лет. Чёрные, зачёсанные назад волосы. Глубокие, тёмные глаза. Через картину чувствовалось сильное напряжение от этого человека. На кресле сидела молодая женщина, на вид не больше лет 30. У неё длинные каштановые волосы, которые изящно вьются. Точно не скажешь, но рост средний, худенькая. Голубые глаза, на губах мягкая улыбка. А на коленях сидел Майк. Совсем ещё ребёнок, лет 7. А в ручках он держал плюшевого мишку, крепко прижимая к себе. Смешанные чувства были после увиденного. Майк на картине и Майк в жизни — это будто два разных человека. На картине он добрый, милый ребёнок. А в жизни… Чудовище. Уилл неосознанно задаётся вопросом, а всегда ли Майк был таким? Возможно, могло что-то произойти, что сподвигло его на убийства? Нет. Нельзя об этом думать. Нельзя проникаться к чудовищу. Нужно думать о том, как выжить. Они проходят возле лестницы, но не сворачивают на неё. Уилл удивлённо оборачивается на неё, а после на Майка. Его разве должны были отвести не в подвал? Майк останавливается возле дальней комнаты, что находилась прямо напротив его собственной. Он открывает дверь и пропускает Уилла вперёд. Тот осторожно ступает внутрь и ещё сильнее удивляется. Он в самом деле позволил ему жить здесь? Большая спальня в классическом, немного арт-деко стиле. Глубокие бордовые стены, как и во всём доме. Бархатная спинка кровати того же тона. Кровать застелена белым постельным бельём с бордовым покрывалом. Перед кроватью стоит стёганая банкетка, по бокам — белые тумбочки с настольными лампами и декором. Большая хрустальная люстра висит по центру потолка, окна закрыты тяжёлыми бордовыми шторами. Паркетный пол, частично покрытый светлым ковром. На стенах картины и декоративные молдинги. — Тут есть душевая, — Майк показывает на белую застеклённую дверцу. — На окнах решётки, так что… Сам понимаешь. Все острые, режущие предметы я убрал. Можешь попробовать пришибить меня ковром, — он хмыкает. — Ну, в общем-то всё, поесть принесу сейчас, Альбус останется с тобой. Альбус радостно подбежал к Уиллу, сев возле него. Уиллу, может, кажется, но Альден недовольно вздохнул. Забавно. Майк собирается уйти, но Уилл останавливает его. — Почему? — Майк обернулся к нему, приподнимая бровь. — Почему ты опять так… добр? Ты ведёшь себя странно. Майк жмёт плечами и на секунду задумывается. — Сам не знаю… — он делает паузу. — Наверное, растягиваю удовольствие? — он подмигивает и уходит, закрыв дверь. Оказавшись снаружи, он какое-то время стоит у двери, держа ручку, глубоко задумавшись над словами Уилла. Почему он так добр? Его вечно кидает из крайности в крайность, но сейчас он вообще не испытывает негативных чувств. Он даже в подвал его обратно не повёл. Растягивает удовольствие? Хотелось бы так думать, но Майк понимает, что причина кроется в чём-то другом, она глубже, чем может показаться. Разбираться с этим не хочется, и он, отмахиваясь, уходит за ужином для Уилла. Альден шёл рядом, тыкаясь в ногу хозяина. Видимо, чувствовал замешательство и видел внутренние терзания Майка. Проходя мимо той самой картины, на которой они были изображены всей семьёй, Майк останавливается. Пробегается глазами по отцу без каких-либо эмоций и смотрит на мать. На лице появляется неподдельная грусть. — Прости, мам… — шепотом говорит и уходит вниз. Уилл расхаживал по своим новым владениям. Он не знает, насколько долго он тут, но ему здесь нравится. Ещё и Альбус рядом. Хоть какая-то живая душа, так намного легче отвлечь себя от ужасных воспоминаний. — Альбус… — Уилл попробовал позвать пса по имени, и тот радостно откликнулся, начав махать хвостом. Внешне он выглядит устрашающе. Огромное, мощное тело. Длинные лапы, острые уши. Он был больше Альдена и в спокойном состоянии выглядел более строгим. Всё же внешность обманчива. Это самый ласковый и эмпатичный зверь, которого Уилл когда-либо видел. У него было два кота, но даже те не были настолько… понимающими? Они вместе ложатся на кровать, и, о господи, она невероятно мягкая! Можно сказать, воздушная. Ткань постельного белья невероятно нежна, вкусно пахнет кондиционером. Это просто невероятно. Как бы сильно он ни старался убегать от плохих мыслей, они всё же нагнали его. Перед лицом вновь встал взгляд той девушки. С каким остервенением он вонзал нож ей в грудь. Что он тогда думал… Уиллу страшно признаться самому себе, что он хотел этого. «Убить, убить, убить!» — сиреной орало тогда в голове. И он убил. А сейчас винит себя. «Ты такой же, как и я». Нет, не такой же. Хуже. Намного хуже. Уилл начинает рыться в своей памяти и вспоминает те моменты, когда его захлёстывали сильнейшие вспышки агрессии. Объект, на которого эта агрессия была направлена, хотелось растерзать самыми жестокими способами. В голове он не раз представлял, как расправляется со своими недоброжелателями. Раньше ему казалось, что это вариант нормы. Разве не всем хочется сделать нечто плохое с теми, кто сделал плохо тебе? Но почему же он всё-таки убил её? Она не сделала ему ничего плохого, но он сделал с ней то, что представлял в своей голове миллион раз с другими людьми. Если так задуматься, а стал бы Майк действительно убивать его? Сейчас Уилл почему-то думает, что нет. И понимает, что и тогда он это тоже знал. Подсознательно он ещё с того дня, когда ему разрезали ногу, знал, что Майк так просто не отпустит его. Он его не убьёт. И тогда бы не убил. Это была лишь манипуляция, о которой Уилл знал, но всё равно повелся. Сложно. Уилл не может понять себя. Он начинает копаться в своих чувствах. Убивать её ему удовольствия не доставило. Сейчас он об этом сожалеет. Это ведь хорошо? Значит, он не псих? Значит, он хороший. Просто попал под влияние Майка. А с ним всё в порядке. От размышлений его отрывает звук открывающейся двери. В комнату входит Майк, аккуратно неся полный поднос еды, от которой исходит пар. За ним не торопясь шагает Альден. Майк осторожно ставит поднос на тумбочку и, судя по всему, уходить не собирается. Уилл внутренне возмущается, но ничего не говорит. Садится на край кровати и берёт с подноса тарелку супа. Дует на ложку, чтобы было не так горячо, и ест. Вкусно. Даже очень. Он сам не замечает, как быстро всё съедает и принимается уже за второе. Рис с овощами и куриная отбивная. Съедает так же быстро и запивает всё любезно принесённым персиковым соком. Майк, как обычно, не сводил с него глаз. Уилл спокойно это проигнорировал. — У тебя хороший аппетит, это хорошо… — задумчиво говорит Майк и забирает поднос вместе с посудой. Ну, разумеется, он не оставит Уилла наедине с тем, что можно разбить и ненароком порезать кого-нибудь. — Я отнесу и приду обратно. — Зачем? — неосознанно и резко вырывается у Уилла. — Хочу посмотреть с тобой один фильм, — обыденным голосом говорит Майк и уходит, забирая с собой Альбуса. Собака расставаться с Уиллом не хотела, собственно, как и он с ней. Уилл грустно вздыхает и плюхается на кровать. Опять один. Ну хоть не в подвале. ..... Майк вернулся примерно спустя полчаса, принеся с собой проектор. Уилла не радовала перспектива совместного просмотра, но деваться некуда. Он включил неизвестный ему фильм и лёг на кровать рядом. Но стоит отдать должное — лёг на край. С первых минут фильма было ясно, что это будет что-то максимально ужасное и отвратительное. Главный герой — порноактёр, который соглашается на съёмки в последний раз за неприлично огромную сумму денег, не зная, что его ждёт. На протяжении всего фильма хотелось блевать и плакать. Уилл смотрел много ужастиков, бодди-хорроров и подобное, но это… Это просто отвратительно. И Уилл не понимает, какого чёрта Майк решил посмотреть именно это. Последняя сцена фильма Уилла уничтожает морально. Фильм заканчивается, и Уилл опустошённо смотрит на стену, на которой только что играл фильм. Майк на протяжении этих почти двух часов не издал ни звука, в то время как со стороны Уилла слышались: «Фу» и «Какого чёрта?!» Неприятный осадок останется надолго. Уилл вот уже как минут 5 не двигается и не моргает, продолжая смотреть на стену. Майк хлопает перед его лицом, и тот отмирает. — Что, настолько понравилось? — он изгибает бровь и садится рядом. Уилл даже не шарахается от него. Видимо, слишком сильно впечатлился фильмом. — Это ужасно… — он мотает головой. — Какому идиоту пришло в голову снять такое?! Это же… Это… — он поднимает взгляд на Майка. — Тебе действительно такое нравится?.. — в голосе проносится нотка разочарования и осуждения. Майк несколько секунд смотрит на него, играя желваками, и отрицательно мотает головой. — Нет. Это мой самый нелюбимый фильм, который мне крайне тяжело было пересматривать, — он грустно улыбается. — Какой бы тварью я ни был, я не поддерживаю педофилию как минимум. В принципе насилие над детьми для меня табу. И мне глубоко жаль главного героя… И ещё больше мне печально от того, что такое происходит в наше время. Прямо сейчас кто-то снимает такие порноролики. И кто-то прямо сейчас на это дрочит. Это отвратительно, я согласен с тобой. Уилл слушал его, с каждым словом всё больше раскрывая глаза от шока. Ему не верится в услышанное, кажется, что Майк просто опять так шутит, издевается, но нет. Майк выглядит слишком грустным, слишком искренним. Он не врёт. Как бы ни хотелось этого признавать, но Уилл открыл для себя хорошую сторону этого человека. Всё же не бывает абсолютного зла и не бывает абсолютного добра. Майк не исключение. Он тоже умеет сопереживать, тоже не поддерживает такие ужасные вещи, как педофилия. Разумеется, это не делает его в глазах Уилла хорошим, и он не начнёт относиться к нему иначе, но всё же… — Этот фильм мне в детстве показал мой же отец, — он опустил взгляд на кровать. Впервые Майк говорил, не смотря на Уилла. — Не знаю, что им тогда двигало, но он почему-то посчитал… — горькая усмешка. — что 8-летнему ребёнку такое будет очень познавательно… — он зависает на какое-то время. Уилл слышит, как ему тяжело даётся каждое слово. И сейчас он проклинает свою эмпатию, потому что невольно начинает сочувствовать Майку. — Мне… Мне жаль… — Уилл говорит тихо, смотрит на опущенную голову Майка и не знает, что ещё сказать. Он вообще ничего говорить не должен, не должен ему сочувствовать, но нет такого существа, которого бы он не смог понять. Это его вечная проблема. Он всегда всех понимает. Всегда всем сопереживает. И теперь грустит из-за человека, который его несколько раз чуть не убил, один раз изнасиловал и заставил убить человека. Какой же бред. Хотя, наверное, он всё же сочувствует тому мальчику из картины, который ещё, возможно, мог стать хорошим человеком. — Всё нормально, — Майк подрывается с кровати, идя к выходу. — Извини, что вывалил на тебя это… Спокойной ночи. — Он прощается и торопливо уходит, оставляя Уилла одного. Ну, как одного… С Альбусом, который заснул на кровати.