Приказ: не влюбляться.

Вечера в личных покоях наследного принца всегда были обволакивающими, густыми, почти осязаемыми. Воздух здесь был, как амбра, сладковатый дым дорогого табака и воск. Чонгук всегда чувствовал себя здесь чужим, хоть и находился в этих покоях, чаще, чем в своих. Он стоял, прислонившись плечом к холодной мраморной плите камина, сложив руки за спиной в замок. Тэхен наблюдал за ним с отстраненным, ленивым любопытством, полулежа в своем огромном кресле у противоположной стены. В длинных пальцах он лениво помешивал темное вино в тяжелом хрустальном кубке, заставляя рубиновые блики танцевать на стенах. Его взгляд, острый и все замечающий, несмотря на видимое расслабление, неотрывно следил за движениями губ Чонгука, будто читая по его губам. — Итак, мой верный и любимый рыцарь Чонгук, — начал Тэхен, растягивая слова, будто поя. — Позволь спросить прямо. Ты взял на себя ответственность шпионить за моим Тайным советом? Или просто инстинкты псины взяли над тобой верх? Чонгук не дрогнул. Он привык к подобным унижениям в словах принца. Однако, в голове у него пробежала одна мысль. Откуда он знает об этом? Чонгук никак не мог попасться на глаза кому-то, а тем более принца там не могло быть. Как минимум, он так думал. — Я присматриваю за теми, Ваше Высочество, кто слишком много говорят о вас, — ответил он грубо. Он даже не пытался скрыть презрение, которое испытывал к большинству людей, вернее, нелюдей, как он мысленно их называл, заседавших в Тайном совете. — Я должна знать, что говорят о моем принце. А это не шпионаж. Тэхен приподнял бровь, уголок его рта дрогнул в подобии улыбки. Он отхлебнул вина, не сводя с рыцаря глаз. — Красиво сказано. Хорошо, допустим, ты прав. И кто же, по твоему профессиональному солдатскому мнению, в данный момент мечтает о том, чтобы я поскорее погиб? Чонгук на мгновение замолчал. Он назвал три имени, которые были прекрасно известны Тэхену. Граф Намджун, казначей Хосок и третий был ему не особо известен по званию, но его звали Юнги. Тэхен медленно поставил кубок на низкий столик. Он откинулся на спинку кресла, его взгляд ушел куда-то в сторону. Пальцы его сложились в шпиль перед губами. Молчание затянулось. Чонгук наблюдал за ним. Наконец, Тэхен вздохнул. — Изысканно, — прошептал он. Повернул голову, и его взгляд снова встретился с взглядом Чонгука. Теперь в темных глазах наследника горел тот самый опасный, хищный огонек, который видели лишь немногие и который предвещал не добро. — Просто изысканно! Такая наглость! Казначей да, Хосок, всегда был жаден. Он считал каждую монету в моей казне своей личной собственностью. Но я полагал, что его алчность хотя бы отчасти сдерживает страх. Видимо, я переоценил его способность к благоговению. Святотатство. Там все хотят моей смерти. Просто потому что я решил всем высказать правду! Принц поднялся с кресла, плавно, как кошечка. Он прошелся к камину, остановившись в паре шагов от Чонгука, и устремил взгляд на огонь. — Ты сообщаешь мне об этом не просто. Это было утверждение. — Я слышал их разговор. Сегодня. В галерее. Они обсуждали детали вашей смерти....- Тэхен устремил взгляд на Чонгука. — Можешь не продолжать, я все понял. Принц вышел из комнаты и ушел в неизвестном направлении. --- Дверь за принцем закрылась тихо, почти бесшумно. Но шаги в коридоре звучали иначе. Он практически бежал, торопился. Рыцарь обернулся в сторону двери и не мог понять что же сейчас произошло. Откуда принц это мог знать. Тэхен не направился ни к страже, ни в покои родителей. Он пошёл вниз, по узкой винтовой лестнице, ведущей в библиотеку, которую давно не посещали придворные. Там уже не было книг, которые не прочитал бы принц, а уж тем более придворные. У них был доступ к этой библиотеке, на удивление принца. Хотя тот был изначально против того, чтобы такие люди могли пользоваться имуществом дворца. Это не было важно сейчас... Там, за потайной панелью между пыльными фолиантами, находилась небольшая комната. Она не отмеченная ни на одном плане дворца. Он вошёл внутрь и закрыл дверь. В комнате уже кто-то был. Тот самый наблюдатель или, правильней сказать, шпион. Капюшон был снят и теперь можно было разглядеть внешность этого человека. Кожа имела землисто-серый оттенок, какой бывает у грибов. В тусклом свете факелов она казалась не живой, а выделанно тонкой, натянутой на череп. Лишь чудом или злой насмешкой природы это существо можно было назвать человеком. Череп был немного деформирован. Рот был перекошен и приоткрыт; губы, потрескавшиеся и синюшные, не могли сомкнуться. Но самым страшным были глаза. Их было два, но смотрели они будто сквозь принца. Он не мог сконцентрировать внимания на фигуре своего хозяина. Один, мутный и бельмастый, был устремлен в пустоту, в то время как другой черный глаз, похожий на бусину. В этом взгляде не было ни злобы, ни мольбы, лишь животный, въевшийся в плоть ужас. Он сидел на каменном полу не как человек, а как сломанная марионетка. Ноги, непомерно длинные для этого тщедушного тела, были подвернуты под себя. Худые руки с узловатыми пальцами, похожие на корни дерева, лежали на острых коленях, но пальцы его бессознательно скребли ногтями по штанине. Позвоночник был искривлен, отчего одно плечо торчало выше другого, задирая лопатку, и казалось, что под одеждой у него прячется горб. Всё его тело выражало попытку сжаться, исчезнуть, вжаться в щели стены, стать настолько маленьким и незаметным. Он не смел дышать полной грудью. Воздух застревал где-то в горле, вырываясь наружу тихим, свистящим сипом. Грязные, сальные патлы, похожие на паклю, закрывали впалые виски, но не могли скрыть отсутствие ушной раковины, на ее месте был всего лишь маленький, заросший кожей бугорок. От него пахло сыростью, застарелой болезнью и тем особенным, тошнотворным сладковатым запахом, который источает гниющая плоть, хотя раны на теле давно уже затянулись. Имени он не имел, поэтому принц к нему обращался как отродье или еще куда более ужасной кличкой. — Он услышал, — спокойно произнес незнакомец. — Да, — ответил Тэхен. — И сделал именно то, что я ожидал. Вот что принц понял. Он понял, что заговор существует. Не как подозрение и не как догадка. Это была продуманная схема с конкретными именами, сроками и способом исполнения. Разговор, который услышал Чонгук, подтвердил то, что Тэхен ощущал уже давно. Но главное было не это. Он понял, что Чонгук не является частью заговора. Когда рыцарь называл имена, в его голосе не было колебаний. Он не оправдывался и не пытался представить себя полезнее, чем есть. Он говорил прямо. Без страха. Без расчета. Он уже оценил последствия. Любой исход вел его к гибели. И всё же он пришёл предупредить. Тэхен видел это ясно. Чонгук уже принял свою возможную смерть. Он не искал способа спасти себя. Он искал способ выполнить долг. Чон не просил защиты, не требовал награды, не пытался переложить ответственность. Он просто сообщил информацию и был готов понести последствия. И это было важнее самого яда. Заговорщики были уверены, что их план остаётся тайной. Они рассчитывали на болезнь, на панику, на растерянность. Они рассчитывали, что Чонгук окажется рядом с отравленным вином и станет очевидным обвиняемым. Тэхен понял, что может позволить им продолжить. Он может не менять внешнего хода событий. Не устраивать немедленных арестов. Не выдавать осведомлённость. Если всё оставить на поверхности без изменений, они проявят себя полностью. Он также понял ещё одно. Чонгук считал себя уже мёртвым. Если он допустит, чтобы рыцаря использовали как пешку, он потеряет человека, которого он любил. Тэхен пытался внушить себе, что это не любовь, то, что было после приёма принца у графа Мина - казалось одной огромной ошибкой. Он перебирал эти объяснения снова и снова, но каждое из них рассыпалось в прах, стоило лишь вспомнить, как рыцарь смотрел на него тогда. Эти глаза, казалось, были полны сострадания, Тэхен никогда не чувствовал такого взгляда на себе. Но глубже этой сладкой влюблённости был страх. Леденящий, выстужающий кости ужас. Страх потерять. Если он позволит себе признать, что это любовь, тогда её потеря становится катастрофой, концом света. Если же это всего лишь "ошибка", то тогда можно сделать вид, что ничего не произошло, если рыцарь правда погибнет. Но Тэхен знал, что лжет себе. Он не переживет этой потери. Рыцарь стал для него воздухом, той единственной опорой, которая удерживала его над пропастью. И он правда любил, даже если не сможет признать себе этого. Любил до скрежета зубов, до боли в сжатых кулаках. И это чувство было самым страшным проклятием, потому что оно делало его уязвимым. Принц не имеет права любить. Принц может только владеть. — Они собираются использовать "испанский порошок"? — тихо уточнил шпион. Тэхен усмехнулся. — Определённо да. Но они уверены, что я об этом не знаю. Какая глупость... Придумывать такой план во дворце!! Будто они сами не понимают, что у меня везде глаза и уши!!! Какие же они глупцы. Не правда ли? Они всерьёз полагают, что можно обсуждать мою смерть под этими сводами и остаться незамеченными. Будто забыли, кто именно вырос здесь и кто является наследником.... Они думают, что я мечтатель, глупый и высокомерный парень без головы на плечах. Думают, что я слишком занят своими планами и проблемами с отцом, чтобы не видеть, как в моём собственном совете растет предательство. Пусть подмешают порошок, пусть уверятся, что всё идёт по их сценарию, пусть начнут готовить регентство и делить влияние. Тогда их вина станет не слухом, а фактом.... – Тэхен на секунду замолчал и присел на табуреточку рядом с ним. Закинул ногу на ногу, и даже не смотря на парнишку, продолжил, — и ещё одно. Они просчитались в Чонгуке. Они решили, что он станет удобным орудием. Что его преданность ослепит его. Что его можно подставить и убрать. Они недооценили его. И недооценили меня. Нет. Глупцы не потому, что задумали заговор. Во дворце это не редкость. Глупцы потому, что решили, будто я играю вслепую. Принц решил позволить плану начаться, но не завершиться. Когда они попытаются закрепить власть или вынудить регентство, у него будут свидетели, перехваченные письма, подкупленные сообщники. Он даст им почувствовать победу. А потом лишит её. — Простите.. Ким Тэхен... Это вам.. — шпион протянул маленькую ампулу с подозрительной полупрозрачной жидкостью. Тэхен в недоумении, но забирает емкость и убирает в карман. — Это противоядие... Я не хочу вашей смерти. Тэхен улыбнулся буквально в ту же секунду. Парнишка, видимо, настолько предан, что смог раздобыть лекарство. Поразительно. Принц решил проигнорировать эту "подачку" от шпиона. — Чонгук думает, что умрёт ради меня, — тихо произнёс Тэхен. — И? Принц повернулся к собеседнику. В его глазах больше не было насмешки. — А я не люблю, когда мои люди умирают без моего разрешения. Мне он по истине симпатичен. Впервые в его голосе не было иронии. Тэхен вернулся в покои спустя полчаса. Бесшумно открыл дверь, шагнул через порог и замер. Чонгук стоял там же, где он его оставил. Руки по-прежнему сложены за спиной, поза напряжённая, будто всё это время он даже не шелохнулся. — Ты ещё здесь, — сказал Тэхен вместо приветствия. — Я всегда здесь, Ваше Высочество, — ответил Чонгук. Тэхен медленно прошёл в центр комнаты, остановился у столика с кубком. Взял его, покрутил в пальцах, глядя на тёмные разводы на стекле. Молчал. Чонгук молчал тоже. Только треск огня в камине нарушал тишину. — Ты знаешь, что они задумали, и пытался мне сказать об этом? — наконец произнёс принц, не оборачиваясь. — Не только те трое. Все. Они хотят моей смерти. — Знаю. Тэхен усмехнулся, поставил кубок обратно. — И ты всё равно пришёл. Доложил. Хотя мог бы промолчать, и тогда, возможно, твоя шкура осталась бы цела. Зачем? — Я уже говорил, Ваше Высочество. — Повтори. Чонгук выдержал паузу. Когда заговорил, голос его звучал очень уверенно и твёрдо. — Я должен знать, что говорят о вас. Должен предупредить. Это мой долг. — Долг, — повторил Тэхен, словно пробуя слово на вкус. Он резко развернулся, в упор глядя на рыцаря. — А если я скажу, что мне плевать на долг? Чонгук дёрнулся, будто от пощёчины. Сжал челюсть, опустил взгляд. В свете камина было видно, как ходят желваки на его скулах. — Мои чувства не имеют значения, — выдавил он. — Это не ответ. — Другого не будет. Тэхен шагнул к нему. Ближе, чем Чонгук мог вынести, судя по тому, как напряглось его тело. — Ты боишься, — тихо сказал принц. — Не за себя. За меня. Ты боишься, что я погибну. Что те, кто должен меня защищать, окажутся предателями. Что ты не успеешь, не сможешь, не убережёшь. Чонгук поднял глаза. В них полыхнуло что-то дикое, отчаянное. — Да, — выдохнул он. — Боюсь. Каждую секунду. Каждую ночь, когда вы не спите, а я стою под дверью и слушаю ваше дыхание. Каждое утро, когда вы выходите в этот зал, полный сволочей. Я боюсь так, что иногда не могу дышать. Он замолчал, словно сам испугался сказанного. Тэхен смотрел на него не отрываясь. В груди разливалось странное тепло, опасное, ненужное, но такое желанное. — Тогда почему ты отталкиваешь меня? — спросил он почти шёпотом. — Потому что моя обязанность вас защищать, если вы погибните, то погибну и я, — Чонгук провёл рукой по лицу, будто стирая наваждение. — Я не имею права на слабость, а уж тем более ответные чувства симпатии. — Слабость, — горько повторил Тэхен. — Значит, это слабость. — Для меня да. Потому что моя работа — защищать вас ценой своей жизни. А если я буду...если вы станете для меня больше, чем принц, я не смогу её отдать. Я буду цепляться за жизнь. А значит подведу вас. Тэхен долго молчал. Потом шагнул назад, возвращая дистанцию. Лицо его вновь стало непроницаемым. — Ты глупец, Чонгук, — сказал он холодно. — Самый преданный и самый глупый рыцарь в этом королевстве. Он отвернулся, делая вид, что рассматривает огонь в камине. — Завтра на заседании совета мне подадут отравленное вино. Ты будешь стоять у стены, как обычно. Чонгук рванулся было вперёд, но Тэхен властным жестом остановил его. — Не перебивай. Ты будешь стоять и смотреть. И когда я возьму кубок, ты не сделаешь ни шагу. Ты понял? — Нет, — голос Чонгука сорвался. — Вы не можете... — Я всё могу, — оборвал Тэхен. — Я принц. А ты мой рыцарь. Ты подчиняешься. Чонгук смотрел на него с ужасом. — Вы хотите умереть? — спросил рыцарь едва слышно. — Я хочу, чтобы заговор раскрылся, — ответил Тэхен, не оборачиваясь. — Чтобы они поверили в свою победу. Чтобы их вина стала очевидной. И тогда я нанесу удар. — Ценой своей жизни? — Ценой обычного глотка алкоголя. Не больше. У меня есть противоядие. Я приму его вовремя. Чонгук замер. — Вы уверены? — Я уверен в одном: если ты сейчас подойдёшь ко мне и попробуешь меня переубедить, я выгоню тебя из дворца. И ты никогда не узнаешь, чем это кончится. Поэтому стой там, где стоишь. И делай, что тебе сказано. Чонгук кивнул. Опустил голову, пряча глаза. — Я понял, Ваше Высочество. — Вот и славно, — Тэхен наконец обернулся. На губах его играла лёгкая, почти нежная улыбка. — А теперь иди. Отдыхай. Завтра будет долгий день. — Я останусь здесь, — твёрдо сказал Чонгук. — У двери. Тэхен посмотрел на него долгим взглядом. Пожал плечами. — Оставайся. Мне всё равно. Он прошёл в спальню, остановился на пороге. — Чонгук, писем не было? — Нет, Ваше Высочество. Тэхен будто еще более помрачнел. Дверь спальни закрылась, оставив рыцаря одного в полумраке гостиной. Тэхен медленно сполз по стене, сел на пол. Закрыл глаза. — Только живи, — прошептал он в пустоту. — Пожалуйста. Только живи. — Утро встретило Тэхена серым, тягучим светом, сочившимся сквозь плотные шторы. Он не спал. Всю ночь ворочался, перебирая в голове события последних дней, но особенно он ждал ответа графа. Он не мог думать ни о чем другом, кроме как письма. Тэхен надеялся, что все будет хорошо и ответ будет положительным. Стук в дверь прервал его мысли. — Войдите. Слуга, молодой, с любопытными глазами, низко поклонился, протягивая серебряный поднос, на котором лежал конверт. — Ваше Высочество, ответ от графа Мина. Тэхен вздрогнул, но взял себя в руки. Кивнул, отпуская слугу. Подождал, пока шаги стихнут в коридоре, и только тогда разорвал плотную бумагу с гербовой печатью. Письмо было кратким. И ядовитым. "Ваше Высочество. Я получил ваше послание. Признаться, удивился, не думал, что у вас хватит смелости обращаться ко мне после того, что вы устроили в моём доме. Вы пишете о желании встретиться и всё объяснить. Объяснять, право, нечего. Ваше поведение говорило само за себя. Наследник престола, позволивший себе напиться до состояния, в котором не каждый простолюдин позволит, зрелище жалкое и постыдное. Вы опозорили не только себя, но и всех, кто был вынужден это лицезреть. Я не нуждаюсь в ваших извинениях. Мне не нужна дружба человека, который не умеет держать себя в руках. Более того, я бы посоветовал вам впредь избегать моего общества и моего дома. Двери графа Мина для вас закрыты. Надеюсь, это письмо будет последним, что связывает нас. С совершенным почтением Граф Мин.» Тэхен перечитал письмо один раз. Второй. Третий. Буквы плясали перед глазами, сливаясь в серую массу. Руки мелко дрожали. Он аккуратно положил лист на стол, сел в кресло и уставился в одну точку. Жалкое и постыдное зрелище. Двери для вас закрыты. Человек, который не умеет держать себя в руках. Он вспомнил тот вечер. Когда Тэхен уже уходил, шатаясь, рыцарь взял его под руку и прошептал: "Всё хорошо, Ваше Высочество, я рядом". Это было единственное тёплое воспоминание за тот кошмарный вечер. Но сейчас Чонгук не рядом и звать его к себе в покои, пока принц находится в таком состоянии - не лучшая идея. Он взял письмо графа, смял его в кулаке, потом расправил, разгладил на столе. Провёл пальцем по строкам, словно пытаясь стереть слова. Бесполезно. Жалкое и постыдное зрелище. Граф прав. Он действительно жалок. Не сумел завоевать уважение при дворе, опозорился перед всеми, влюбился в человека, который смотрит на него как на господина и не более, и даже извиниться перед тем, кого оскорбил, не смог достойно. Тэхен вдруг ясно осознал, он никому не нужен. Его родители ни во что не ставили принца. Чонгук уж тем более не видит в нем ничего более, чем принца. Но Тэхен сам во всем виноват. Теперь оставалось только ждать вечера. Заседания Тайного совета, где ему подадут то самое вино. Он знал об этом плане, знал имена, знал всё. Но не сделает ничего. Пусть всё идёт своим чередом. Он имел противоядие и хотел его принять, но решил, что в его существовании нет смысла. Он больше не хочет быть жалким зрелищем.