Тихая гавань Хоукинса

Несколько дней спустя, когда Стив подвозил Дастина домой после очередного собрания у Майка, мальчик не мог усидеть на месте. Его переполняли эмоции, и они требовали выхода. — Ты знаешь, Стив, а моя тётя Полли... она просто космос! — выпалил он, размахивая руками. — Ты видел её «Комаро»? Это же не просто машина! Это, типа, артефакт! Из прошлой жизни! Стив, сосредоточенно следя за дорогой, ухмыльнулся.
— Да, видел. Не заметить сложно. Яркая штука. — Яркая? — возмутился Дастин. — Она легендарная! И она едет, как будто пожирает асфальт! А когда она забирала нас с Уиллом, ты видел её лицо? Она такая... такая серьёзная. Как будто везёт не нас, а секретный груз. Она даже ждала, пока Уилл дверь закроет! Как мама! — Как мама, говоришь? — Стив бросил на него быстрый взгляд, в котором мелькнуло что-то понимающее. — Ну, это... ответственно. — Именно! Она у нас теперь официальный транспорт и супер-нянь! — продолжил Дастин, не замечая, что несётся по опасному склону. — И она не ноет, и не спрашивает лишнего. Просто помогает. И кормит! Готовит такую острую пасту... Уилл аж прослезился!   — ...и тётя Полли говорит, что в её старом колледже такого безумия с лабораторными не было, — тараторил он, глядя в окно. — Она вообще, наверное, всё на отлично делала. Мама говорит, она была прямо гением в школе! И всегда в центре всего! На вечеринках, на каких-то протестах... ну, там, в Аргентине это, наверное, круче было.   Стив вёл машину, слушая вполуха, но последняя фраза зацепила его внимание. Он помнил Полли — сдержанную, почти холодную, с зелёными глазами, в которых читалась усталость, а не жажда вечеринок. — В центре всего? — переспросил он с лёгким скепсисом. — Не похоже.   — Ну да! — горячо подтвердил Дастин, не чувствуя подвоха. — Мама разговаривала с какой-то своей подругой оттуда, так та сказала, что Полли была... как её... «душой компании»! Все её любили, у неё куча друзей была, поклонников! Она на мотоциклах каталась и всё такое! Мама говорит, глядя на неё сейчас, даже не верится. Что она вся изменилась после...   Дастин резко оборвал себя. Его глаза расширились от ужаса. Он сказал лишнее. Слишком много. Он посмотрел на Стива, который теперь смотрел на него не рассеянно, а очень внимательно.   — После чего? — мягко, но настойчиво спросил Стив. Он не давил. Он просто дал понять, что заметил обрыв фразы.   Дастин заёрзал на сиденье. Он ненавидел себя в этот момент. Он не хотел выдавать чужую боль. Но слово сорвалось, и теперь нужно было как-то выкручиваться. И он, будучи Дастином, выкрутился самым прямым и неловким способом. — После... после того, как её родителей не стало, — пробормотал он, уставившись в свои колени. — Они... они погибли. В аварии. Далеко отсюда. Поэтому она и приехала к нам. У неё больше никого не было.   В салоне BMW воцарилась тяжёлая тишина, нарушаемая лишь шумом двигателя. Стив молчал, переваривая информацию. Всё встало на свои места. Сдержанность, отстранённость, эта взрослая, не по годам усталость в глазах... и эта машина, которую она тащила за собой через полмира, как последний якорь.   — Блин, Хендерсон, — тихо выдохнул Стив. — Это... жёстко.   — Я знаю, — чуть слышно ответил Дастин. — И она никому не жалуется. Ни слова. Просто делает вид, что всё нормально. Но мама говорит, она по ночам, наверное, плачет. Просто никто не видит.   Стив представил это. Яркую, шумную девчонку с мотоциклами и толпой друзей, которая в одночасье превратилась в тихую, замкнутую новенькую в Хоукинсе, живущую в одиночестве и возящую за собой оранжевый призрак прошлого. Сердце у него ёкнуло от неожиданного, острого сочувствия. Он знал, каково это — потерять свой мир, пусть и по-другому. Потерять статус, уверенность, любовь. Но потерять всё ... родителей, дом, страну... это было на другом уровне.   — Ладно, — сказал он наконец, и его голос снова приобрёл привычную, слегка шершавую, но тёплую окраску. — Твоя задача, Хендерсон, — не распространяться об этом. И... будь с ней помягче. Не доставай её слишком сильно своими планами по захвату мира.   Дастин быстро закивал, чувствуя огромное облегчение от того, что Стив не злится и не начинает читать нотации. — Я и так! Я её берегу! Я её супер-нянькой сделал!   Стив фыркнул, но в этот раз в его смехе не было насмешки. — Ага, вижу. Ну, молодец. Держится она, надо отдать должное. Кремень.   Он притормозил у дома Хендерсонов. Дастин вылез, но перед уходом обернулся. — Стив... ты же никому не скажешь? Про родителей? Стив посмотрел на него серьёзно. — Кому? Ребятам? Они и так всё знают, наверное, от тебя же. Больше некому. Мои губы на замке. Это её история, а не сплетня для школьных коридоров.   С этой уверенностью Дастин побежал домой. А Стив ещё какое-то время сидел в машине. Образ Полли в его голове теперь был объёмным, живым, окрашенным в трагические, но уважительные тона. Он больше не видел в ней просто «странную аргентинку». Он видел бойца. Такого же, как он сам, только прошедшего через ад похуже. И это знание меняло всё.   Конец марта принёс в «Хоукинс Хай» не только весеннюю слякоть, но и неизбежную школьную рутину — проекты перед концом четверти. Миссис О’Доннелл, учительница биологии, известная своей любовью к «межличностному взаимодействию», объявила парные задания. Когда она зачитала список, в классе повисла тишина, а затем лёгкий гул.   — ...Харрингтон и Пресли. Тема: «Наследственные заболевания: митохондриальные мутации».   Полли, сидевшая у окна, чуть не подавилась воздухом. Она медленно подняла голову и встретилась взглядом со Стивом, который обернулся с парты через ряд. На его лице не было ни возмущения, ни привычной ухмылки. Было скорее спокойное, даже слегка ожидающее выражение, как будто он предполагал, что так и будет.   После урока он перегородил ей дорогу к выходу, но не нагло, а просто встав на пути. — Ну что, Пресли, — сказал он, засунув руки в карманы джинсов. — Похоже, нам придётся объединить наши... э-э... интеллектуальные ресурсы.   Полли окинула его оценивающим взглядом. — Ты хоть знаешь, что такое митохондрия? — спросила она, не пытаясь скрыть скепсис.   Стив пожал плечами. — Маленькая штука в клетке. Отвечает за энергию. Типа батарейки. — Он увидел, как её бровь поползла вверх, и поспешно добавил: — Но я могу узнать больше. У меня есть доступ к экспертам.   — К экспертам? — она не понимала. — К Хендерсону. И, возможно, к Уиллеру. Они такие штуки щёлкают. А у тебя, я слышал, с наукой тоже неплохо.   Он сказал это без лести, просто как констатацию факта. И, что удивительно, без тени того высокомерия, которое она ожидала от «короля».   — Ладно, — вздохнула Полли, понимая, что от проекта не отвертеться. — Где будем работать? В библиотеке? — Библиотека скучная, — тут же отмахнулся Стив. — У меня дома после шести обычно никого. Или у тебя. Если, конечно, тебя не смущает... — он сделал паузу, и в его глазах мелькнул осторожный намёк на что-то, что она не могла точно определить. — Ну, общественное мнение.   Он имел в виду слухи. Что будут говорить, если её увидят идущей к нему домой, или он — к ней. Старая Полли плевала бы на слухи. Новая Полли... новая Полли просто устала. — У меня, — коротко сказала она. — В среду. В семь. Не опаздывай.   Она повернулась и ушла, оставив его стоять в коридоре. Стив смотрел ей вслед, и на его лице появилась лёгкая, непроизвольная улыбка. Не торжествующая, а скорее... заинтересованная. Этот проект внезапно стал гораздо более интригующим, чем любое задание по биологии. Это был шанс. Шанс увидеть, что скрывается за зелёными глазами и оранжевым «Комаро». Шанс понять того самого «кремня», о котором говорил Дастин. И, возможно, показать ей, что и за его собственной, когда-то напыщенной оболочкой, тоже есть кое-что стоящее.   Среда. Без пяти семь. Полли нервно поправила край скатерти на кухонном столе, который теперь выполнял роль её рабочего штаба. Поверхность была завалена не только её собственными учебниками по биологии, но и свидетельствами её новой жизни: цветными схемами пищеварительной системы, которые она рисовала для Дастина, таблицей неправильных глаголов, аккуратно переписанной для Уилла, и разрозненными листками с датами по истории США. Это был не идеальный порядок, но это был её порядок. Признак того, что в этой квартире теперь не просто выживали, а пытались наладить какую-то жизнь.   Ровно в семь в дверь постучали. Три чётких, уверенных удара. Не как у Дастина. Полли глубоко вдохнула, отряхнула с джинсов невидимые пылинки и открыла.   На пороге стоял Стив. Он был в простой тёмной футболке, джинсовой куртке и держал в руках не портфель, а потрёпанную папку и... картонную коробку с двумя стаканчиками кофе из местной закусочной.   — Привет, — сказал он, и его взгляд сразу же скользнул за её плечо, быстро оценивая обстановку. Его глаза на секунду задержались на разложенных на столе детских пособиях, и в них мелькнуло что-то — не насмешка, а скорее удивление и… понимание. — Я захватил кофе. Не знаю, как ты пьёшь, поэтому в одном просто чёрный, в другом с молоком и сахаром. Выбирай.   Это был простой, но неожиданно вдумчивый жест. Полли отступила, пропуская его внутрь. — Спасибо. Чёрный. — Угадал, — он протянул ей один из стаканчиков и снял куртку, аккуратно повесив её на спинку стула. Его движения были спокойными, несуетливыми. Он не пялился на её скромную обстановку, не комментировал. Он просто был здесь, деловым и сосредоточенным.   — Проходи, садись, — сказала Полли, указывая на стол. — Там всё. Учебники, мои заметки. Тема, как я поняла, про болезни, которые передаются только по материнской линии. Весёленькое.   Стив сел, поставив свой кофе рядом с её самодельной таблицей по биологии для Дастина. Он открыл папку, и Полли с удивлением увидела, что там лежали не пустые листы, а несколько страниц, исписанных его размашистым, но разборчивым почерком. Он что-то уже подготовил.   — Дастин вкратце объяснил, — сказал он, заметив её взгляд. — И я посмотрел в учебнике. В общем, митохондрии — это такие станции внутри клетки, у них своя ДНК. И если в этой ДНК поломка, она передаётся от матери детям. И мальчикам, и девочкам, но дальше передают только девочки. Так?   Полли молча кивнула. Она была поражена. Он не просто пришёл отбыть номер. Он пришёл готовым. — В общих чертах — да, — подтвердила она, присаживаясь напротив. — Нам нужно сделать презентацию. Разобрать один конкретный пример, объяснить механизм наследования и… возможно, социальные аспекты.   — Социальные аспекты? — Стив хмыкнул. — Ну, типа, как это влияет на семью? На решение заводить детей? — Типа того.   Он кивнул, доставая ручку. — Ладно. Давай структурируем. Ты явно лучше меня в теории. Можешь сделать введение и объяснить научную часть? А я… я могу поискать случаи из реальной жизни. Или сделать слайды, если нужно.   Они погрузились в работу. Полли говорила чётко, используя термины, и Стив не перебивал, а слушал, изредка задавая уточняющие вопросы, которые показывали, что он действительно вникает. Он делал заметки на полях её конспектов, предлагал простые аналогии для сложных понятий. В его подходе не было и тени того самодовольного невежества, которого она ожидала.   Через час основная канва проекта была готова. Они сидели за столом, попивая остывший кофе, и разговор невольно соскользнул с митохондрий. — У тебя тут целый командный центр, — Стив кивнул на разбросанные детские учебные материалы, его голос звучал нейтрально, но без осуждения. — Дастин и Уилл, — коротко объяснила Полли, чувствуя неловкую потребность оправдаться. — Им трудно даётся. — Знаю, — просто сказал Стив. И в этом «знаю» было столько понимания, что Полли посмотрела на него по-новому. Он не просто «подвозил пацанов». Он видел их трудности. Заботился.   — Ты много для них делаешь, — сказала она неожиданно для себя. Он пожал плечами, отводя взгляд. — Кто-то же должен. Они хорошие ребята. Умные. Просто мир для них иногда слишком... сложный.   Он сказал это так, будто говорил не только о школе. Будто «сложность» мира включала в себя нечто большее, о чём они оба могли лишь догадываться. В его глазах на мгновение промелькнула та же усталость, что была в её собственных.   В этот момент, за общим столом, среди учебников и чашек с кофе, они были не бывшим королём школы и не замкнутой новенькой с трагедией. Они были двумя людьми, которые неожиданно для себя обнаружили, что несут ответственность за других. И в этом странном сходстве было что-то глубоко объединяющее. Полли впервые за долгое время почувствовала, что её понимают. Не как объект жалости, а как равного. И это чувство было настолько новым и острым, что от него перехватило дыхание.   В самый разгар обсуждения структуры презентации, когда Стив рисовал на листке схему, а Полли поправляла его в терминологии, в дверь врезались три быстрых, неистовых удара. Знакомый до боли ритм.   — Дастин, — автоматически выдохнула Полли, и её взгляд встретился со взглядом Стива. В его глазах мелькнуло мгновенное предчувствие хаоса.   Не дожидаясь ответа, дверь распахнулась, и на пороге возник её племянник. Но на его лице была не просьба о помощи с уроками, а выражение абсолютного, безоговорочного триумфа.   — ТЁТЯ ПОЛЛИ! ТЫ НЕ ПОВЕРИШЬ! — завопил он, не замечая Стива в первый момент. — Я СДЕЛАЛ ЭТО! Я ТЕБЯ ВПИХНУЛ! Майк и Лукас голосовали против, но Уилл был за, и я так их загрузил логикой и напомнил про «Комаро» как стратегический транспорт, что они СДАЛИСЬ! У тебя есть место в партии! Ты официально наш наземный транспорт и резервная нянька!   Он наконец перевёл дух и заметил Стива, сидящего за столом. Его торжество не угасло, а, кажется, удесятерилось. — СТИВ! ИДЕАЛЬНО! Ты тоже тут! Собирайтесь, нам срочно нужно на игру к Майку! Это исторический момент! Первая совместная миссия с Полли в составе!   Полли и Стив замерли, обмениваясь взглядами. — Дастин, — начала Полли, пытаясь вернуть контроль. — У нас проект. Мы работаем. — Проект подождёт! — отмахнулся он с непоколебимой уверенностью. — Это же просто митохондрии! А у нас там сегодня решается судьба всего Подземья! И мы все должны быть там! Все!   — «Все» — это ещё кто? — насторожилась Полли.   — Ну, мы с тобой! — пояснил Дастин, как будто это было очевидно. — И Стив, конечно! Он же наш главный нянь! И он нас подвезёт на своей BMW! Так даже лучше — «Комаро» останется нашим секретным оружием на потом, а мы поедем кавалькадой! Ну, то есть на одной машине. Но кавалькадой по духу!   Он посмотрел на Стива выжидающе, с полной уверенностью, что тот не откажется. Стив вздохнул, потирая переносицу, но сдался почти мгновенно. Он посмотрел на Полли, один уголок его рта пополз вверх. — Ну что, Пресли? Готова к первой официальной миссии в качестве «наземного транспорта»? Правда, в роли пассажира.   Полли чувствовала, как её планы на тихий вечер испаряются. Но протестовать было бесполезно. Да и... не хотелось. Мысль о том, чтобы сидеть в машине Стива, ехать на какую-то дурацкую игру в подвал Уиллера, казалась абсурдной. Но это был абсурд, в котором было больше жизни, чем в её обычном одиночестве.   — Ладно, — сдалась она, поднимаясь. — Но только на пару часов. И если я услышу хоть одно спорное правило — мы с тобой, Хендерсон, серьёзно поговорим. — Есть! — засиял Дастин. — Поехали, поехали! Стив, ты везешь!   Через пять минут они вышли на улицу. Вечерний воздух был прохладен. Дастин, как заправский церемониймейстер, указал Полли на пассажирское сиденье BMW. — Тёте Полли — место почёта! А я сяду сзади, чтобы всё видеть и координировать!   Полли села в машину Стива. Внутри пахло чистотой, каким-то мужским одеколоном и... жвачкой. Было аккуратно. Она украдкой наблюдала, как он заводит двигатель, плавно трогается с места. Он вёл машину уверенно, но без лишней бравады.   — Прости за этот цирк, — тихо сказал он, пока Дастин что-то бормотал себе под нос на заднем сиденье, готовясь к игре. — Не ты его начал, — также тихо ответила Полли, глядя в тёмное окно, в котором отражалось его профиль.   Они ехали по ночному Хоукинсу. Не на её ярком, ревущем «Комаро», несущем в себе груз прошлого. А на его сдержанной, комфортной BMW. Это было другое. Это было настоящее. И в этой машине, с этим неугомонным мальчишкой на заднем сиденье и с этим неожиданно спокойным парнем за рулём, Полли чувствовала себя не призраком из другого мира. Она чувствовала себя частью чего-то нового. Странного, хаотичного, но неотвратимо настоящего.   Подвал Уиллеров поглотил их целиком. Воздух был густым от запаха старого ковра, пластика новых фигурок и подросткового возбуждения. Полли стояла у стола, прислонившись к стене с висящей на ней картой вымышленного мира, и чувствовала себя как антрополог, забредший на ритуал неизвестного племени.   Дастин, Майк и Лукас (последний всё ещё с лёгкой кислой миной) горячо спорили над картой, кидая кубики с такой серьёзностью, будто решали судьбы вселенных. Уилл тихо что-то чертил в блокноте, изредка вставляя точные, взвешенные реплики. А Стив... Стив сидел на стареньком диване, развалившись, с баночкой «Кока-колы» в руке. Он не лез в игру, но внимательно следил за происходящим, изредка бросая комментарии вроде: «Хендерсон, если твой маг полезет в ту пещеру, он станет закуской для тролля, я тебя предупреждал», — которые вызывали новые витки споров.   Полли наблюдала за этим всем, и в голове у неё вертелся один вопрос: «Как, чёрт возьми, я здесь оказалась?»   Всего полгода назад она танцевала танго в переполненном клубе в Буэнос-Айресе, дым сигарет «Particulares» щипал глаза, а громкая музыка заглушала любые мысли. Её окружали друзья, поклонники, жизнь была калейдоскопом ярких, бессмысленных и прекрасных моментов. Ответственность была ругательным словом.   А теперь она стояла в подвале в американской глуши, в обществе четырёх помешанных на играх подростков и бывшего короля школы, который, судя по всему, знал всех их персонажей лучше, чем они сами. Ей вручили брошюру с меню пиццерии «Surfer Boy Pizza», чтобы она «изучила стратегические запасы продовольствия».   Она машинально листала глянцевые страницы, где улыбающиеся пиццы с ананасами казались насмешкой над всей её прежней жизнью. Это был полный, абсолютный сюрреализм. Её пальцы, привыкшие держать сигарету или стопку с текилой, теперь перелистывали картинки с пепперони.   — Тётя Полли, как думаешь, «Мясное безумие» или «Вегетарианский рай» для поддержки маны? — не отрываясь от карты, крикнул ей Дастин.   Полли посмотрела на него, потом на Стива. Тот поймал её взгляд и чуть заметно пожал плечами, как бы говоря: «Добро пожаловать в мой мир».   — «Мясное безумие», — наобум ответила она. — Белок для мозга. — Гениально! — воскликнул Дастин и тут же вписал что-то в свой листок.   Стив с дивана одобрительно кивнул ей, будто она только что блестяще сдала экзамен на звание «няньки-консультанта».   И вот, наблюдая, как Стив встаёт, чтобы разнять Лукаса и Майка, спорящих о радиусе действия заклинания, и делает это одной фразой и усталым, но добрым взглядом, Полли вдруг поняла. Она оказалась здесь не случайно. Не по чьей-то злой воле. Она приплыла к этим берегам, как её «Комаро» — повреждённая, но на ходу. И этот подвал, эти кричащие мальчишки, этот спокойный парень на диване — они были её новой бухтой. Странной, тесной, шумной, но бухтой. Местом, где у неё была роль. Не та, которую она выбирала, а та, которую ей дали. И которую она, к своему удивлению, начала потихоньку принимать.   Она отложила брошюру с пиццей, прошла к дивану и села на его свободный край, не рядом со Стивом, но и не далеко. Он бросил на неё быстрый взгляд, в его глазах промелькнул вопрос. — Скучно? — тихо спросил он, чтобы не перекрикивать гам. — Сюрреалистично, — честно ответила Полли. Он усмехнулся. — Знакомое чувство. Первый раз я тут уснул от скуки. Потом начал вникать. Теперь вот — покупаю им кубики.   Тихий разговор на диване под аккомпанемент эпических споров и звонких бросков кубиков стал их маленьким островком в этом хаосе. Стив отхлебнул колы, поставил банку на пол.   — Так что, с митохондриями мы вроде разобрались, — начал он, понизив голос так, чтобы слышала только она. — Структуру презентации набросали. Осталось найти конкретный пример болезни и вот эти самые... социальные аспекты расписать.   Полли кивнула, её взгляд блуждал по карте на стене, но мысли были здесь, в этом разговоре. — Болезнь Лебера, — сказала она. — Оптическая нейропатия. Классический пример митохондриальной мутации. Передаётся по материнской линии, проявляется потерей зрения в молодом возрасте. — Звучит... невесело, — пробормотал Стив, и в его глазах мелькнула искренняя тень сочувствия, не к абстрактным пациентам, а как будто он представил реальных людей. — Такова медицина, — сухо констатировала Полли. — Социальный аспект... решения о детях, генетическое консультирование, стигматизация. Всё это можно раскрыть.   Она посмотрела на него. Он не просто кивал, он вникал, его брови были слегка сдвинуты в раздумье. — Ты хорошо копнул, — неожиданно для себя отметила она. — Пришлось, — он пожал плечами, но в его позе читалась лёгкая гордость. — Когда за тобой следят три пары глаз, ожидая, что ты всё знаешь, начинаешь шевелить извилинами. Да и... — он запнулся, — не хотел выглядеть полным придурком на пару с тобой.   Последнюю фразу он сказал так тихо, что она почти утонула в крике Лукаса: «Критический провал!». Но Полли расслышала. И это признание, такое простое и честное, тронуло её больше, чем любая искусственная галантность.   — Значит, нужно будет собраться ещё раз, — сказала она, возвращаясь к делу. — Чтобы оформить всё в финальный вид. Уложиться в срок. — Когда ты свободна? — спросил Стив сразу, без колебаний. — В субботу днём. Дастин будет с мамой где-то. — В субботу днём подхожу, — кивнул он, как будто это было самое естественное решение в мире. Никаких «может быть», «посмотрю». Просто — подхожу.   Они замолчали, наблюдая, как Уилл тихо, но метко разрушает планы Лукаса хитроумным манёвром. Понимание висело в воздухе между ними. Этот проект перестал быть просто школьной обязанностью. Он стал легитимным предлогом. Мостом. Возможностью снова оказаться в тишине её квартиры, за общим столом, где мир сжимался до размеров учебника и тихого обмена словами. Где можно было не быть «нянькой» или «новичком с трагедией», а просто двумя людьми, которые делают общее дело.   — Ладно, — сказала Полли, и в её голосе прозвучала не только договорённость, но и что-то вроде... предвкушения. — В субботу. — В субботу, — подтвердил Стив, и его взгляд, встретившись с её, был тёплым и совершенно прямым.   В этот момент Дастин, победив очередного «монстра», обернулся к ним с торжествующим воплем. — Вы видели?! Это была чистая стратегия! А вы тут о чём шепчетесь? О пицце? — О митохондриях, Хендерсон, — невозмутимо ответил Стив. — Взрослые разговоры. Не отвлекайся, у тебя там, кажется, дракон ещё жив.   Дастин фыркнул, но с радостью вернулся к игре. А Полли и Стив снова погрузились в своё молчаливое наблюдение, но теперь между ними висело новое, общее будущее — ближайшая суббота и незаконченный проект, который вдруг стал чем-то гораздо более интересным, чем просто оценка по биологии.   Стив наблюдал за Полли украдкой, пока она листала меню. Он ловил её профиль в полумраке подвала, резкие линии челюсти, прядь светлых волос, выбившуюся из пучка и прилипшую к щеке. Внутри него что-то тихо перестраивалось.   Нэнси.  Эта боль всё ещё была там, тупая и знакомая, как старый синяк. Разрыв оставил после себя не только пустоту, но и горькое послевкусие собственных ошибок, неуверенность. Он больше не был тем самоуверенным парнем, который считал, что мир вращается вокруг него. Этот мир, как оказалось, мог быть тёмным, страшным и требующим настоящей, а не показной силы. И после всего этого с Оди, с демогоргоном, с ложью и страхом, романтические чувства казались чем-то далёким, почти чужим.  Он не закрывал сердце на замок — он просто не чувствовал в себе ни сил, ни желания снова ввязываться в эту круговерть эмоций. Быть одному было... безопаснее.   Но Полли... Полли была другой. Она не вписывалась ни в одну категорию. Она не была девушкой, которую нужно поразить или завоевать. Она была ситуацией. Сложной, трагической и невероятно сильной. Когда Дастин проговорился про её родителей, в Стиве что-то щёлкнуло. Он понял ту застывшую боль в её глазах, эту броню из сарказма и отстранённости. Он видел в ней не объект симпатии, а равного. Бойца, который, как и он, получил удар под дых от жизни, но продолжал стоять.   Именно это вызывало в нём глубокое уважение. И странное, почти инстинктивное желание быть рядом. Не чтобы флиртовать или добиваться чего-то. А чтобы... прикрыть тылы. Как он делал это для пацанов. Она была взрослой, она справлялась сама — это было очевидно. Но после истории Дастина Стив видел за её силой ту же хрупкость, что скрывалась за напускной грубостью Уилла или за энтузиазмом Дастина. И ему хотелось, чтобы у неё тоже был кто-то, кто заметит, если станет совсем тяжело. Кто сможет просто быть там. Молча. Как он сейчас сидел на диване, наблюдая, как она с лёгким недоумением взирает на их безумный мир.   Когда она согласилась на проект, а потом и на эту безумную поездку, в нём вспыхнуло не влюблённое волнение, а удовлетворение. Как будто он получил допуск. Разрешение находиться немного ближе. Возможность наблюдать, как этот «кремень» постепенно, шаг за шагом, начинает взаимодействовать с его миром — миром, который тоже был полон шрамов и странностей.   Он не хотел от неё отношений. Он хотел... союзничества.Доверия. Хотел видеть, как зелёные глаза теряют часть своей ледяной замкнутости, когда она говорит о митохондриях с умной увлечённостью. Хотел быть тем, кому она, возможно, когда-нибудь, в самый трудный момент, позволит не быть сильной. Потому что он знал, каково это — притворяться, когда внутри всё разбито.   Поэтому его приглашение на субботу было лишено намёка или подтекста. Оно было деловым и честным. Но в его глубине таилось это тихое, твёрдое решение: «Я буду рядом. На всякий случай. Потому что ты одна из нас теперь. И мы за своих держимся». И пока он смотрел, как она откладывает брошюру и садится рядом с ним на диван, он чувствовал не вспышку влечения, а глубокое, спокойное принятие. Она была здесь. И это было правильно.   Всё началось со случайных реплик, которые Стив ловил в потоке пацаньей болтовни. Он вёл машину, а они, Дастин, Лукас и Майк, на заднем сиденье вели свой нескончаемый спор, перемежаемый важными новостями.   — ...и тётя Полли говорит, что если я не выучу эти дроби, она отключит у «Комаро» две свечи, и мы поедем в школу со скоростью улитки! — с гордостью заявлял Дастин, как будто это была высшая форма педагогики. — Зато она тебя не бьёт учебником по голове, как моя сестра, — ворчал Лукас. — Она меня и не бьёт, и кормит, — парировал Дастин. — И Уилла забирает по утрам. Миссис Байерс в шесть уже на работе, а он вечно просыпает.   Стив вполуха отметил про себя: «Забирает Уилла». Небольшая деталь. Добрая. Потом этот факт всплыл ещё раз, когда Майк спросил Уилла, почему тот пришёл в школу без своей привычной наморщенности от утреннего холода. — Полли подбросила, — просто ответил Уилл. — В машине тепло. И она молчала всю дорогу. Это было... хорошо.   «Молчала всю дорогу». Стив понял это как высшую форму уважения к чужому пространству, особенно для такого тихого парня, как Уилл.   Но настоящее понимание пришло, когда он сам это увидел. Как-то утром он ехал по делам отца (ну, якобы ехал, а на самом деле просто катался, чтобы не сидеть дома), и его путь лежал мимо Кортленд-авеню. И он её увидел.   Ярко-оранжевый «Комаро» стоял у скромного дома Байерсов. Мотор тихо урчал на холостых ходах, выпуская в холодный воздух лёгкую дрожь выхлопа. За рулём сидела Полли. Она смотрела прямо перед собой, её лицо в профиль было спокойным и немного отстранённым. В пассажирском кресле копошился Дастин, что-то показывая ей в учебнике.   Потом из дома вышел Уилл, застёгивая на ходу рюкзак. Он подошёл к машине, кивнул что-то Полли, и та, не говоря ни слова, просто наклонилась и открыла заднюю дверь со своей стороны. Уилл забрался внутрь. Она не поторапливала его, не кричала, что опаздывают. Она просто ждала, пока он устроится, и лишь тогда плавно тронулась с места.   Стив притормозил, пропуская «Комаро» на главную дорогу. Он смотрел, как тачка аккуратно вливается в поток, и что-то щёлкнуло у него внутри. Это была не просто любезность. Это была система. Тихая, эффективная, лишённая всякой показухи. Она взяла на себя эту обязанность — обеспечить Уиллу безопасную и тёплую дорогу в школу — и выполняла её с такой же естественностью, с какой он сам теперь покупал им пиццу или подвозил по вечерам.   В тот момент, глядя на удаляющиеся оранжевые задние огни, Стив почувствовал не просто уважение. Он почувствовал родство душ. Они делали одно дело, каждый на своём фронте. Заботились об этих странных, умных, уязвимых ребятах, которые стали центром их новых, перекроенных жизней. И в этой заботе не было ничего пафосного — только простая, ежедневная надёжность. А надёжность, как понял Стив, ценилась в этом новом мире куда выше, чем любая популярность или крутизна. И глядя на Полли, он видел в ней человека, который понимал это не хуже него.