Тихая гавань Хоукинса

Дастину Хендерсону было поручено важное и секретное дело: доставить Полли её забытый у них дома калькулятор («Он же программируемый! Без него она как без рук!» — сказал он). Он мчался на своём велосипеде по направлению к дому Стива, чувствуя себя курьером особой важности.   Подкатив к знакомому дому, он собирался уже звонить в дверь или, на крайний случай, покричать под окном, как заметил на заднем дворе движение. За большим деревом, у старого гамака, который, как знал Дастин, Стив никогда не использовал по назначению, стояли две фигуры. Очень близко друг к другу.   Дастин притормозил, присел за кустом сирени (чисто в тактических целях, чтобы не спугнуть) и пригляделся.   Это были они. Стив и Полли. Они не просто стояли близко. Они целовались. И это был не какой-то быстрый, неловкий чмок. Это был... настоящий, взрослый поцелуй. Один из рук Стива был у неё на талии, другой — в её волосах. А она... она обнимала его за шею и, кажется, даже слегка приподнялась на цыпочках.   Дастин замер, его глаза стали круглыми, как блюдца. Его мозг, обычно работающий на частотах, недоступных простым смертным, на секунду завис, выдавая только белый шум. Потом заработал с удвоенной скоростью, соединяя факты:   1.  Их таинственная поездка в Аргентину («по делам семьи», ага, щас!). 2.  Их частые «совпадения» в кино и кафе. 3.  То, как они смотрят друг на друга, когда думают, что никто не видит. 4.  Этот поцелуй. Этот. Чертовски. Убедительный. Поцелуй.   «ЭВРИКА!» — почти крикнул про себя Дастин. Его гипотеза подтвердилась! Он был прав! Они не просто «друзья» или «союзники». Они — ВСТРЕЧАЮТСЯ !   Чувство торжества было таким всепоглощающим, что он чуть не выдал себя сдавленным визгом. Он осторожно, как разведчик, отполз от куста, вскочил на велосипед и помчался прочь, забыв и о калькуляторе, и обо всём на свете. У него была МИССИЯ.       Первым пунктом, естественно, стал подвал Уиллеров. Он ворвался туда, запыхавшийся, с горящими глазами. — Ребята! Только что собрал решающие данные! Подтверждение стопроцентное! Майк, Лукас и Уилл, сидевшие за настолкой, подняли на него недоумённые взгляды. — Какие ещё данные? Ты опять подслушивал за дверью у мамы, когда она с подругами про «Династию» говорила? — усмехнулся Лукас. — Гораздо лучше! — Дастин вскочил на стул для драматизма. — Я только что был свидетелем межличностной аномалии уровня X! Я видел, как Стив и тётя Полли обменивались ДНК посредством орального контакта! В подвале повисла тишина. Потом Майк медленно поставил свою фигурку на карту. — Ты видел, как они целовались. — НЕ ПРОСТО ЦЕЛОВАЛИСЬ! — поправил его Дастин. — Это был эпический, голливудский, полнометражный поцелуй! Со всеми сопутствующими! Руки, волосы, цыпочки! Я всё видел! Моя теория верна! У нас официально есть... — он сделал паузу для эффекта, — ...родительский роман!   Уилл покраснел и опустил глаза, Лукас закатил свои, но в уголке его рта дрогнула улыбка. Майк же выглядел задумчивым. — Ну... они и правда много времени проводят вместе. И он о ней заботится. Это... вроде как логично. — ЛОГИЧНО? — возопил Дастин. — Это величайшее событие в истории нашей группы! Наши взрослые, наши опекуны — они влюблены! Это меняет всю динамику! Теперь у нас, по сути, одна большая, странная семья!   Вторым пунктом, конечно же, была его мама. Клаудия Хендерсон мирно гладила бельё на кухне, когда её сын влетел как ураган. — МАМ! У нас сенсация уровня «Близкие контакты третьей степени»! Клаудия вздрогнула, чуть не уронив утюг. — Дастин, ради всего святого! Что случилось? Кто умер?! — Никто! Наоборот! Расцвёл роман! — он схватил её за руки, его глаза сияли. — Я только что видел! Стив и Полли! Они... они ЦЕЛОВАЛИСЬ! На заднем дворе у Стива! Как в кино!   Клаудия замерла. Потом медленно поставила утюг, и по её лицу разлилась тёплая, глубокая, невероятно довольная улыбка. — О, слава Богу, — выдохнула она, и в её голосе звучало такое облегчение, будто с её плеч свалилась тонна груза. — Наконец-то. Дастин отпрянул, ошарашенный. — Чего «наконец-то»? Ты что, знала?! — Дорогой, — Клаудия потрепала его по волосам, — слепой бы это увидел. Только вы, пацаны, со своими монстрами и подземельями, могли этого не замечать. Он смотрит на неё, как на единственное светлое пятно в этом городе. А она... она позволяет ему быть рядом. Это же прекрасно.   Она снова принялась гладить, но теперь с каким-то новым, бодрым энтузиазмом. — Я так за неё рада. Ей так нужен кто-то сильный и добрый рядом. А Стив... он вырос в такого хорошего человека. Настоящего человека. Дастин стоял, переваривая. Его мама не просто знала. Она одобряла. Более того, она, кажется, ждала этого. В его голове щёлкнул новый факт: взрослые, оказывается, видят и понимают гораздо больше, чем кажется.   — Значит... — начал он осторожно, — ты не против? — Против? — Клаудия рассмеялась. — Я только «за». И скажи своим друзьям, чтобы не дразнили их и не лезли не в своё дело. Пусть всё идёт своим чередом. Им и так досталось.   Дастин кивнул, проникшись важностью момента. Он был не просто свидетелем. Он был хранителем тайны. Ну, или, по крайней мере, её главным распространителем среди своего круга. Но с поправкой от мамы — распространять нужно было уважительно.   На следующий день, когда все собрались у Хендерсонов, атмосфера была немного иной. Дастин, Майк, Лукас и Уилл поглядывали на Полли и Стива, которые вместе разбирали сумки с продуктами, с особым, знающим интересом. Не со злорадством, а с... одобрением.   Стив, почувствовав на себе эти взгляды, поднял бровь. — Что, у меня на лбу что-то написано? — Нет-нет, всё в порядке, — с невинным видом сказал Дастин. — Мы просто... рады, что вы такие... дружные. Очень дружные.   Полли, уловив подтекст, покраснела, но не стала ничего отрицать. Она просто бросила на Стива быстрый взгляд, полный смеси упрёка и смущения — мол, я же говорила, что нужно быть осторожнее.   Стив же только ухмыльнулся. Он поймал этот взгляд, и в его глазах вспыхнули те самые, тёплые, игривые искорки. Он наклонился к ней, как бы помогая поставить банку на полку, и прошептал так, чтобы слышала только она: — Кажется, наша тайная миссия потерпела полное фиаско. Нас раскрыли самые проницательные спецагенты Хоукинса. — И чему ты радуешься? — прошептала она в ответ, стараясь скрыть улыбку. — Тому, что теперь не надо притворяться, — честно сказал он и, наглея, на секунду прикоснулся губами к её виску, прямо на виду у всех.   В подвале воцарилась театральная тишина, которую тут же нарушил Дастин, закатив глаза с громким, преувеличенным стоном: — О, БОЖЕ, ОНИ ЭТО ДЕЛАЮТ И ЗДЕСЬ! МАМ! СПАСАЙ!   Все рассмеялись. И в этом смехе, в этих переглядываниях, не было ничего злого. Было принятие. Ещё одна странность в их странной жизни — два их взрослых влюбились друг в друга. И, как ни крути, это было одной из самых нормальных и приятных странностей за последнее время. Для Дастина это было научное подтверждение. Для Клаудии — огромное облегчение. А для всех остальных — тихая, твёрдая уверенность в том, что их маленький, собранный из обломков мир, стал ещё крепче. Потому что теперь в его центре была не просто дружба или союзничество, а самая настоящая, взрослая и немного неуклюжая, но искренняя любовь. И это, пожалуй, была самая сильная защита от любой тьмы, какую только можно было придумать.