Я не знаю уже, как назвать.

Слишком резко, почти небрежно, Гэвин схватил Коннора за ворот пиджака, притягивая к себе как можно ближе. Губы грубо впились в чужие — жадно, требовательно, словно пытаясь слиться воедино и передать всё, что копилось внутри, одним единственным жестом.  Чувствовалось, как тело Коннора напряглось, как он сморщился от слишком сильного давления на свои губы, — но не отстранился. Даже не подумал. Лишь спустя несколько секунд, постепенно, осторожно, он начал отвечать. Тянулся навстречу, пытался подстроиться под агрессивный напор Гэвина, уловить его ритм. Было сложно. Очень сложно. Коннор попросту не успевал за пылом Гэвина, который будто хотел сказать: «Я зол на тебя, но, даже не смей уходить» — через поцелуй. Через мгновение давление ослабло, стало куда более щадящим. Гэвин, похоже, извинялся за излишнюю грубость, позволяя направлять себя, чтобы комфортно было им обоим.  Ладони Коннора мягко легли на его щёки, поглаживая большими пальцами линии скул, без слов заверяя в том, что всё хорошо. От прежней грубости не осталось и следа, когда Коннор взял более доминантную роль. Губы саднили, но боль растворялась в холодных, почти ласкающих прикосновениях пальцев. Гэвин буквально таял под ними — плавился, как сыр при высокой температуре.  Тихий, сдержанный стон всё же сорвался с его губ, когда поцелуй углубился. Это не было чем-то интимным — просто Гэвину было слишком хорошо. Слишком тепло. Слишком нежно. Слишком правильно. С ним обращались, как с древней фарфоровой куклой, которая может рассыпаться от одного только неправильного взгляда. Его дрожащие пальцы добрались до затылка Коннора, цепляясь, тянув ближе. Коннор недовольно замычал, его пальцы на щеках Гэвина сжались сильнее всего на секунду, прежде чем он ненавязчиво отстранился. Прерывистое, горячее дыхание обжигало Коннору губы. И вот — Коннор медленно отодвинулся, оставляя после себя лишь резкий, хлесткий холод.  Но буквально в следующее мгновение Гэвин оказывается зажат в крепких объятиях. Коннор притягивает его к себе, утыкается носом в ворот чужой футболки, прикрывает глаза. Даже такой простой поцелуй порой изматывал сильнее, чем работа без выходных.