Hollow Moon: Эпизод первый

Эпизод первый: Глава 1: Валькирия Говорят, перед концом вся жизнь пролетает перед глазами, но никто не предупреждал, что показ устроят в пустом кинотеатре. Вязкая, густая как нефть тьма обволакивала тело, лишая воздуха. Сердце уже не билось. Артур падал в пустоту. Мутные обломки реальности медленно проплывали мимо. Что-то похожее на бесконечную белую ленту, завёрнутую в спираль, оказалось клавишами рояля. Стеклянные осколки очков сталкивались, рассыпаясь звёздами. Жалобно стонали лопающиеся струны гитар. Падение рывком оборвалось. Артур упал в кресло зрительного зала. Уходящее во тьму бесконечное пространство скукожилось как резина, притянув сцену, скрытую тяжёлым бархатным занавесом. Ткань с шорохом поползла в стороны. Но вместо привычного белого киноэкрана перед ним возник огромный пузатый телевизор. Экран рябил помехами, освещая зал. — Уютно, правда? — раздался знакомый ехидный голос. Артур повернул голову. В соседнем кресле сидел… Двойник. Он вальяжно закинул ноги на спинку переднего сиденья и вместо попкорна жрал вырванные человеческие зубы. Очки на нём были картонные, стереоскопические, с красной и синей плёнкой вместо линз. — Гон? — с дрожью в выдавил Артур. Его собственный голос звучал глухо, словно из-под воды. — Ты ждал кого-то другого? — собеседник хрустнул зубом-попкорном. — Видишь, титры идут? Фильм называется «Бесславный конец одного идиота». Спойлер: главный герой сдохнет, не успев даже девушку поцеловать. Артур посмотрел на стеклянный экран. Сквозь рябь и правда были видны строчки с именами: В фильме снимались: Яна Королёва....................................в роли Трепанатора Екатерина Котёночкина.................в роли Искусительницы Маргарита Карпова.......................в роли Валькирии Софья Гольдштейн.......................в роли Падшего Ангела Максим Козлов.............................в неожиданной роли Твои дружбаны...........................в роли Тех, кто тебя кинул Любовь Карпова...........................в роли Единственной, кто делает что-то полезное. А потом проплыли слова: «Памяти Артура Комарова» И возникла весёлая надпись: the END, в которой буквы END исказились в кровавое DEATH. — Я… умираю? Артур посмотрел на свои руки. На них было по шесть пальцев. Часы на запястье шли в обратную сторону, а вместо цифр на табло — буквы. — Не льсти себе! — язвительно ответил Гон, — Чтобы умереть — надо сначала пожить. А ты просто сдохнешь. Как собака. И никто даже не заметит! — Я хочу спать. — прошептал Артур, закрывая глаза. Рёбра словно сдавливало струбциной. — Спать?! — Голос эхом отразился от стен. — Ты рехнулся?! Здесь нельзя спать! «Зубной» попкорн со стуком рассыпался по полу, когда отвесив Артуру смачную пощёчину, Гон достал пульт от телевизора и нажал на кнопку. Изображение замелькало, показывая увиденные ранее образы. Удар ножа… Репетиция… Кабинет психолога… Мотоцикл… Две фигуры под луной… Выступление с гитарой… Черноволосая девушка играет на рояле… Общежитие… Медпункт… Драка в коридоре… Туалет… Стоп. — Давай с самого начала! — произнёс Голос. — Посмотрим, как мы с тобой снова встретились после долгой разлуки! На экране застыли наручные часы. Их подарил отец на седьмой день рождения. Если бы он тогда знал, что это был…

***

Его последний подарок. Цифровые Casio в массивном титановом корпусе продолжали отсчитывать секунды. Артур скосил глаза на дату: 11 сентября 2009. Столько лет прошло, а они всё ещё ходят. Потом поднял взгляд. В треснутом зеркале отражался худощавый бледный парень. Если бы не серые глаза за стёклами очков в тонкой проволочной оправе — он напоминал бы манекен из секонд-хенда в мешковатом свитере, синих джинсах и кроссовках. Воздух здесь стоял тяжёлый, спёртый — коктейль из табачной вони, хлорки и ржавчины. Стены пестрели «наскальной живописью» — от невероятной похабщины до внезапной философии, а где-то под потолком плакала труба, мерно отбивая ритм каплями о кафель. «Ну и дыра», — подумал Артур. Он чувствовал себя кочевником, вечным новичком, в третий раз начинающим всё с начала. На этот раз — в «элитном» лицее-интернате «Вершина». Доктор Крамер, его психиатр, называл это «программой адаптации» — якобы для того, чтобы прийти в себя после выписки. Почти всё лето Артур провёл в клинике под наблюдением врачей, окончательно выпав из нормального ритма жизни. Вода ледяной струйкой текла на ладонь. Парень вздрогнул — он и забыл, что открыл кран. Рука казалась чужой, какой-то кукольной. Поговаривали, что в «Вершине» смешались дети, у родителей которых было слишком много денег, и те, на кого возлагали слишком много надежд. Артур не относился ни к тем и ни к другим. Он был просто помехой. Интернат решал главную проблему матери: совесть чиста — сын в «лучшей школе», накормлен и одет. А главное — он больше не маячил перед глазами. Пора принять лекарство. «Скучал?» — ввинтился в мозг вкрадчивый голос. Артур не ответил. Он с трудом повернул скользкий вентиль, машинально выудил из сумки пузырёк и скрутил крышку. А потом выругался. Пусто. Это плохо. Очень плохо. Нервно хохотнув, он со всей силы швырнул бесполезный пузырёк в стену. Пластик звонко срикошетил от кафеля, описал дугу и угодил точно в мусорное ведро. Идеальная траектория была не случайностью. К таким странностям он уже привык. «Как насчёт старой доброй истерики?» Стиснув зубы и безумно улыбаясь, Артур до боли вцепился пальцами в волосы и задрал голову, уставившись в одну точку, чтобы не закричать. Взгляд упёрся в пожелтевший потолок. Кто-то умудрился даже там, на высоте, написать чёрным маркером: «STOP». Что бы это ни значило. «Элитный лицей, — мелькнула отстранённая мысль, — а клозеты — как везде». Но проблема была не в этом. Артур разжал пальцы. Пригладил взъерошенные волосы и поправил очки. — Новое место. Старые беды с башкой, — пробормотал он своему отражению. — Потрясающе. А потом шумно выдохнул, пытаясь унять дрожь. В коридоре резко задребезжал звонок, и Артур нехотя вышел из туалета. Светлый коридор был почти пуст, лишь пара опоздавших учеников пробежала мимо. Парень свернул к лестнице. В ушах нарастал противный гул. Обычно таблетки глушили этот шум, но сейчас их не было. Держась за виски, Артур не заметил троицу у окна. Тот, что в центре, выделялся сразу. Вид у него был такой, словно он купил этот подоконник вместе со всей школой. Под расстёгнутой чёрной курткой-бомбером выглядывала обтягивающая мышцы белая майка. На пальце поблескивал перстень, пока его владелец, щёлкая, играл зажигалкой. Надменно задрав голову, он, демонстрируя белоснежную улыбку, рассказывал что-то своим приятелям, стоявшим по бокам. Держа руки в карманах, они снизу вверх смотрели на своего «короля» и изредка что-то отвечали. Один был худым, жилистым и прямым как штакетина, блондином с наушниками на шее, а второй, словно его антипод — низким и широким брюнетом с золотой цепью, поблёскивающей в расстёгнутом вороте пиджака. «Сейчас “Прописка будет”!» — вонзилось в мозг так, что хотелось вскрикнуть. Стоило Артуру приблизиться, их ленивый разговор оборвался. Он ускорил шаг. Привычного страха не было. Лишь желание скорее проскочить незаметно. Не вышло. — Макс, глянь-ка, свежее мясо! — гоготнул широкоплечий. — Эй, слышь! Иди-ка сюда! «И тебе привет, придурок», — ядовито отозвался в голове чужой голос. Артур хотел пройти мимо, делая вид, что не слышит, но Макс спрыгнул с подоконника и преградил ему путь. Артур остановился, вынул из кармана пятирублёвую монетку и медленно прокрутил её между пальцами. «Всё хорошо. Если ты сделаешь прямо сейчас — никто и не поверит» — раздалось в голове. Монетка вернулась обратно. — Эй, а знакомиться не будем? — он, с пугающе дружелюбной улыбкой, протянул руку. Не видя иного выхода, Артур, поколебавшись протянул ладонь. Макс крепко сжал её, но не отпустил. — Ого, что это у нас тут? — с наигранным интересом протянул он, заметив блеск металла на запястье. Артур попытался вырваться, но хватка оказалась железной. Макс резко дёрнул его на себя, лишая равновесия. Щёлкнул замок браслета. Одно ловкое движение — и запястье пугающе опустело. — Я посмотрю, да? — Макс поднял часы на уровень глаз. На титановом корпусе, под сапфировым стеклом играло цифрами табло, и ходила секундная стрелка. — Отдай, — голос Артура дрогнул. Он беспомощно потянулся за часами. — Это подарок отца! Он попытался выдернуть руку, но тщетно. «Успокойся. Не паникуй. Он играет». — Не слишком ли крутые для такого лоха, как ты, а? — усмехнулся задира под одобрительное хихиканье своих дружков. — Папочка почку продал? — Отдай! Я просто… — Просто что? Просто нищеброд? — перебил Макс, отпустил и с силой толкнул его в плечо. Артур отлетел назад и глухо ударился лопатками о стену. Очки съехали на кончик носа. Он судорожно поправил их трясущейся рукой. «Заткни ему глотку. Сейчас самый подходящий момент». — И что ты сделаешь, если не отдам? — нависал Макс, — Побежишь директору жаловаться? Или папочке позвонишь? — Я… я… — слова застряли в горле, перекрывая дыхание. — Смотри, как это быдло мычит! — загоготал блондин. — Вот тормоз! — поддакнул широкоплечий. Артур понимал, что должен ответить, ударить, сделать хоть что-то, но тело словно парализовало. «Как насчёт их просто убить?» — подсказал Голос. Оцепенение треснуло, и Артур выкрикнул: — Отвали от меня, козёл! И тут нервно вздрогнул, поняв, что ответил вслух. Улыбка мгновенно сползла с лица Макса. — Что ты вякнул? — О… — страх всё же сковывал, — …Отвали! Максим шагнул вплотную, сгрёб воротник Артура, едва не придушив, и занёс кулак. «Ну всё, конец». — Ты хоть знаешь, кто я такой? — процедил он сквозь зубы и ударил по скуле. Перед глазами вспыхнули цветные сполохи. Голову мотнуло, очки сползли. Было не столько больно, сколько обидно. Обычным способом одному с тремя не справиться. Гогот и возню разрезал девичий голос. Холодный и хлёсткий, как удар плети: — Эй, уроды! Вы что творите? Все четверо резко обернулись. Из тёмного провала лестницы к ним стремительно приближалась фигура с объёмной спортивной сумкой на плече. — Это же… — Макс прищурился, и краска схлынула с его лица. Он с силой отшвырнул Артура к стене, словно тот стал чумным. — Бегите, придурки! — Ты чё, бабы испугался? — фыркнул блондин, лениво отлипая от подоконника. — Идиоты, вы не понимаете! Это Карпова! — Карпова? И чё? — недоумевал широкоплечий. — Ритка-Фаталити! Валите, пока кости целы! Услышав прозвище, дружки Максима, расширив глаза, переглянулись. Видимо, фамилию знали не все, а вот легенду слышал каждый. Но было поздно. Девушка была высокой, в серой толстовке и чёрных трико, с безупречно прямой осанкой. Растрёпанная чёлка падала на лоб, за спиной ритмично подпрыгивали две длинные косы. Лицо оставалось пугающе спокойным, лишь в карих глазах, густо подведённых «стрелками», застыла холодная ярость. Она сжимала лямки так, что сбитые костяшки пальцев побледнели. Блондин неуверенно шагнул навстречу. Рита, не сбавляя шага, швырнула ему в грудь свою ношу, которую тот рефлекторно поймал, открывшись на долю секунды. Этого хватило. Рита мгновенно подскочила и нанесла прямой удар в нос. Раздался влажный хруст. На пол капнула кровь. Блондин выронил сумку, хватаясь за лицо, а Рита, используя инерцию, с разворота впечатала подошву кроссовки ему в челюсть. Парень отлетел к стене и сполз на пол. Широкоплечий попытался перехватить инициативу и бросился на неё. Девушка легко нырнула под его замах и с силой всадила колено точно в между ног. Взвыв, он схватился за промежность и рухнул, свернувшись. «Хорошо, что она пришла, — спокойно произнёс голос в голове. — Меньше проблем». Максим наблюдал за расправой с ледяным спокойствием, даже не думая вмешиваться. Теперь, когда исход был ясен, он расслабленно стоял, сунув руки в карманы бомбера, и нагло скалился. — Привет, Киса, — вдруг приторно-ласково протянул он, глядя на Риту, не обращая внимания на стонущих приспешников. Рита занесла руку для следующего удара. — Ну чего ты, неужели опять злишься? Внезапно девушка замерла в нерешительности. Ухмылка мажора стала ещё шире, он окинул её оценивающим взглядом: — Киса... Ты же бьёшь только тех, кто тебе безразличен. — Не называй. Меня... Так!!! — прорычала девушка сквозь зубы. Брови сдвинулись к переносице, в тёмных глазах полыхнул гнев. Кулак мелко дрожал. — Хорошо, Киса! — подмигнул Макс. Звонкая пощёчина хлестнула, как выстрел. Эхо удара прокатилось по коридору. Максим коснулся щеки, на которой мгновенно наливался алый след от ладони. Улыбка на секунду сползла с его лица, сменившись удивлением, но тут же вернулась на место. Артур, успевший подняться на ноги, переводил взгляд с ухмыляющегося парня на разъярённую девушку. Её глаза блестели, губы подрагивали. «Она что, сейчас заплачет?» — Отдай парню то, что забрал, — отрезала она дрогнувшим голосом и добавила: — Дружков своих не забудь. Макс покрутил браслет в руках и пожал плечами: — Да я посмотреть только хотел. С этими словами он небрежно швырнул часы на пол. Они проскользили несколько метров и остановились у ног владельца. Этим жестом Максим пересёк черту. — Ты… — губы Артура перекосило от гнева. Оскалив зубы, он наклонился, поднял украденное и зажал в кулаке, выставив циферблат вперёд, словно кастет. Этот ублюдок швырнул память об отце на грязный пол, как мусор. «Вау!!! Ты серьёзно сделаешь это своими руками?» — Тварь! — выдохнул Артур и бросился на врага. Он видел, как удивлённо разгладились брови Риты, как сползла ухмылка с лица Максима. Мажор этого не ждал. Титановый корпус врезался в губы. По подбородку Макса покатилась густая красная капля. «Что я наделал?» — мелькнуло в сознании Артура. «Первую кровь ты наделал!» — возликовала другая, чужая мысль, — «Наконец-то драка! Голову прикрой, если не хочешь, чтобы…» Но договорить внутренний голос не успел. — Ах ты сучёныш! — взревел мажор, сплёвывая красным. Ответ был мгновенным — профессиональный, жёсткий апперкот. В этот раз Максим не пожалел сил. Могучий удар отправил Артура в нокдаун. В голове взорвалась сверхновая. Всё заволокло густым, вязким туманом. В ушах стоял противный звон, заглушающий мысли. Паркетный пол под щекой мелко дрожал от топота — Макс со своей свитой спешно ретировался. Голоса звучали глухо, словно из-под толщи воды: — Трусы! Стоять! Я из вас отбивную сделаю, твари! — яростно кричала им вслед Рита. — Он первый напал, Кис! — донеслось издалека самодовольное оправдание. Артур почувствовал, как чьи-то руки осторожно приподнимают его голову. Над лицом нависла размытая тень. В голосе девушки звучал неподдельный испуг: — Эй! Ты живой?.. Ответить он не успел. Экран с шипением заполонили помехи.