Чёрт меня одну любил

*** Рон действительно приготовил свою уже ставшую легендой курицу “не хуже, чем у магглов”, которую, правда, не совсем оценила его мать, отругавшая их обоих за неправильное питание. Но это ни на градус не снизило ее популярность среди друзей и семьи: тот же Джордж мог запросто слопать чуть ли противень этой самой курицы самостоятельно. “За ним только глаз да глаз!” - шутил Рон и корчил подозрительные рожи брату, уворачиваясь от мелких заклинаний. Вот и сейчас Рон и Гермиона, устроившиеся вдвоем на уютном широком кресле, ели эту курицу прямо руками. Гарри только попивал сливочное пиво, и в целом выглядел поникшим и уставшим, Джинни старалась не унывать, но все же бросала частые обеспокоенные взгляды в сторону мужа. Гермиона чуть потянулась на коленях у Рона и наклонилась, чтобы взять соленый крекер, когда Джинни разорвала эту тишину своим, как всегда, громким голосом: - Как они вообще додумались до такого?! Как посмели?! Да я в каждом интервью буду поносить их всех, включая Кингсли! Мы размажем их по стенке! Гермиона тяжело вздохнула и положила крекер обратно. - Нет, - произнесла она. - Здесь нужно действовать иначе, - она на секунду осеклась, поймав возмущенный взгляд подруги. - То есть, воздействие через прессу и через публичных личностей с таким уровнем популярности, как у тебя, это, конечно, хорошо. Но у нас нет всей информации, мы не знаем, например, о каких именно санкциях сегодня говорил Кингсли. Что, если это штрафы? Выплатить штраф и жить дальше спокойно, кажется, не так уж и страшно. Но с Кингсли нужно поговорить в любом случае, - она снова вздохнула, и Рон положил свою ладонь на ее в их привычном умиротворяющем жесте. - правда, нужно придумать, как. Рон сжал ее ладонь чуть крепче. - Ты знаешь, а ведь в среду мы с Джорджем будем на конференции! Та самая, помнишь, я говорил? Кажется, там должен быть Кингсли! Гермиона свела брови, силясь вспомнить, о чем именно говорит Рон. И тут ее осенило. - Конференция по перспективам развития магического бизнеса! Точно! Кингсли должен рассказать о новых мерах поддержки бизнеса. Только нужно что-то придумать, чтобы он не сбежал оттуда при виде меня, как тогда, когда я сталкерила его в Министерстве по поводу освобождения эльфов! На этом моменте, несмотря на всю тяжесть сложившейся ситуации, все рассмеялись, даже Гарри. Рон расплылся в широкой улыбке. - Кингсли тебя боится. Но только потому, что ты великолепна, дорогая, - Гермиона невольно зарделась. - Думаю, Полумна поможет тебе с тем, чтобы пробраться на конференцию и появиться там в нужный момент, чтобы точно не упустить Кингсли. Джинни и Гарри закивали. - Это отличная идея, - наконец подал голос Гарри. - Полумна поможет. - Тем более, после той истории с Невиллом она наверняка будет одной из самых рьяных противниц этого декрета, - добавила Джинни. Рон тут же навострил уши. - А напомните, что конкретно там случилось? - спросил он с самым невинным видом. Гермиона закатила глаза. - Ну почему парни такие сплетники? - спросила она шутливо, гладя Рона по веснушчатой щеке. - Ты же знаешь, чем там всё закончилось! - Но я не знаю подробностей! - заныл тот. - Разве сестра не должна поделиться такой важной информацией с любимым братом? - он успел вовремя схватить Гермиону за руку, переплетя их пальцы, пока та не дотянулась до его бока, чтобы легонько ущипнуть и заставить замолчать. Гарри коротко рассмеялся. - Вообще-то, я тоже не всё знаю. - Вы просто невозможны! - констатировала Гермиона и слезла с колен Рона, намереваясь в очередной раз покормить Живоглота, с самым печально-трагическим видом стоящего у мисок, и, вероятно, забывшего о приеме пищи, который имел место быть ровно сорок минут назад. Джинни отпила немного сливочного пива и прокашлялась, делая вид, что сейчас будет рассказывать что-то очень важное. - Ну вы же знаете, что они стали встречаться после Битвы за Хогвартс? Если вкратце, то Невилл оказался слюнтяем без собственного мнения. Его бабушка пилила Полумну и критиковала каждое ее слово, каждое движение и действие буквально каждую долбанную минуту! А он молчал. Ни разу не встал на ее сторону! Она не выдержала, когда Августа пришла в редакцию и начала при всех буквально орать, какая она плохая хозяйка, что она бездарна в хозяйственных и кулинарных заклинаниях, и из-за этого страдает ее любимый внучок! Рон сидел буквально с открытым ртом. Гермиона звонко хихикнула, увидев это крайне забавное выражение его лица. - Полумна пыталась поговорить с ним, - продолжила Джинни. - Но он сказал ей, что нужно слушаться патриарха рода, а в данном случае это его бабушка. На этом всё и закончилось. Это в общих чертах. Об остальном можете спросить ее сами, мне и так стыдно, что я рассказала и это! - Я и не думал, что она такая, - сказал Рон. - Она сражалась наравне со всеми, мне она показалась крутой, и возраст был как будто не так важен. - Я сама столкнулась с этой ее стороной на работе, - добавила Гермиона. - Эта их коалиция в ДПУ порядком потрепала мои нервы! - Когда уже наступит время, когда никто не будет трепать нам нервы? Когда они дадут нам просто спокойно жить? - спокойный, но смертельно уставший голос Гарри заставил всех повернуть головы в его сторону. - Я так чертовски устал… Джинни тут же положила руку на плечо мужу и нежно сжала. - Любимый… - прошептала она, глядя в на него щемяще-нежным взглядом. - Я устал, - повторил Гарри. - Больше нет сил ни на что, мы отдали всё и даже больше за эту победу, а они…Я не знаю. Не знаю, - он уронил голову на ладони. Джинни принялась осторожно поглаживать его по спине. - Мы справимся, - сказала Гермиона. - Кто, если не мы? Гарри поднял на нее взгляд. - Я постараюсь тоже поговорить с ним, - пообещал он. - Ради вас двоих, как минимум. Тут глаза Джинни загорелись, и она даже оторвала ладонь от спины мужа, несколько раз постучав пальцами по столу. - А что… - начала она, глядя на Гермиону. - А что, если вам просто пожениться? Рон то ли икнул, то ли кашлянул. - В смысле? - спросил он. - В прямом! - тут же ответила Джинни. - В самом наипрямейшем! Смотрите: вы женитесь, закон обходит вас стороной. Вы любите друг друга, живете вместе, вы счастливы! Разве это не лучший способ решить проблему прямо сейчас? Рон перевел взгляд на Гермиону. - На самом деле, я тоже подумал об этом, - начал он осторожно, наблюдая за ее реакцией. - Я вообще давно об этом думал… - он чуть сжал пальцы на загривке Живоглота, устроившегося у него на коленях, отчего тут недовольно мяукнул и спрыгнул. Рон чуть нервно сглотнул, продолжая смотреть на Гермиону, ожидая ее ответа. Гермиона смотрела на него в ответ и видела в его глазах те тепло, нежность, заботу, любовь, которыми он так щедро одаривал ее каждый день, будучи тем, на кого она могла положиться безоговорочно, тем, с кем она хотя бы ненадолго почувствовать себя слабой. Она подошла к нему и обняла сзади, уткнувшись носом ему в шею. - Я тоже об этом думала, - произнесла она тихо. - Но не так, не когда нас вынуждает Министерство! Когда мы сами хотим. Не под гнетом обстоятельств, а потому что мы так захотели, и не второпях! Мои родители не простят нам плохо организованной свадьбы. Рон прыснул и нежно расцеловал ее ладони. - Я люблю тебя, - прошептал он. Гермиона улыбнулась и поцеловала его. - Что-то вы тут увлеклись, кажется, нам пора, - Джинни тоже улыбалась. - Не хочется становиться вуайеристами. Гермиона хихикнула и вновь поцеловала Рона. *** Поздно вечером они валялись вместе на кровати, предварительно выставив Живоглота за дверь, из-за чего тот долго возмущался, Гермиона порывалась его пустить, но Рон не давал, шутя, что берет ее в заложницы. Теперь она уютно устроилась на его груди с любимым Толкиеном в руках, а он ел виноград, иногда делясь с ней и читал новый выпуск “Придиры”, а точнее, раздел про инновации в бизнесе. - Скажи, а ты правда хотела бы? - послышался чуть неуверенный голос Рона. Гермиона оторвалась от книги и задрала голову вверх, чтобы поймать его взгляд. - Ты о чем? - уточнила она на всякий случай, хотя подсознательно понимала, на какую тему он начал разговор. - Ну…о браке. Я бы хотел. Я бы хотел провести с тобой всю свою жизнь. Можно даже прямо в этой кровати, - он нежно пригладил ее волосы. Гермиона прильнула к нему ближе и положила ладонь ему на лицо. - Я тоже, - прошептала она. - Я тоже…Ты мой дом. Я люблю тебя, - она прижалась губами к его губам в коротком поцелуе. - Но я не позволю им решать за нас, когда, как и почему нам жениться. - Вот это фраза! - восхитился Рон. - Уверен, Кингсли никогда бы не придумал ничего подобного, - Гермиона засмеялась и наконец вовлекла его в настоящий, длинный и тягучий поцелуй. *** Полумна действительно помогла Гермионе: как глава такого авторитетного издания, каким благодаря ее стараниям в том числе назло несостоявшейся родственнице Августе Долгопупс, та наскоро состряпала ей специальный доступ на конференцию и далее на пресс-конференцию Кингсли, где тот должен был озвучить согласованные совсем недавно меры для поддержки магического бизнеса. Гермиона специально отправилась на мероприятие отдельно от Рона и Джорджа, чтобы сохранить максимальную конфиденциальность и в принципе готовилась к конференции почти как профессиональный шпион: все-таки она была участницей Золотого Трио, узнаваемой ведьмой, почти звездой. Фирменный совершенно натуральный объем ее волос какое-то время был в моде среди молодых волшебниц, и, кажется, близнецы Патил, после учебы в Хогвартсе занявшиеся развитием магической бьюти-сферы, придумали что-то вроде волшебного средства для создания “объема, точно как у Грейнджер”. Гермиона оделась в невзрачный костюм неброского тона, специально спрятала волосы под шапкой, нацепила недавно связанный Молли шарф и, с секунду подумав, темные очки-авиаторы. Рон перед уходом очень смешно пошутил про то, что она стала хипстерской версией невыразимца, Джордж с серьезной миной и привычными искрами веселья в глазах предложил ей применить заклятие эффекта хамелеона к костюму, чтобы сливаться вообще со всем помещением. Она дала им пару легких шутливых подзатыльников в ответ и выпроводила, доводя свой шпионский аутфит до идеала. И вот теперь она была на месте мероприятия в составе журналистской группы от “Придиры”: главной задачей было дождаться пресс-конференции Кингсли, которая должна была начаться буквально через несколько минут, а потом не пропустить знак от журналистки Коры, вовлеченной в хитрый план по заточению Кингсли в заранее подготовленный переговорный зал под предлогом взятия приватного мини-интервью. Ведущий конференции завершил свое выступление, поделившись с собравшимися предпринимателями из самых разных сфер магической коммерции последними новостями и анонсировал выступление Кингсли. Гермиона замотала головой, пытаясь выцепить министра в зале и наконец увидела, как он медленно и плавно продвигается к трибуне. В этот день нервозность Кингсли стала еще более очевидной: Гермиона зорким взглядом отметила, как подрагивают его руки при перелистывании бумаг с речью, как он будто прогнулся под невидимым физическим гнетом, какой у него был усталый вид. “А сколько еще людей в таком же состоянии из-за этого дурацкого декрета!” - позволила она себе позлорадствовать в мыслях, одновременно испытывая из-за этого небольшие угрызения совести. Все-таки Кингсли был для нее, да и для всех ее друзей и их семей одним из самых серьезных авторитетов: они привыкли видеть его спокойным, уверенным, величавым, всегда сильным. Ни у кого не было и тени сомнений, что именно он добьется того, что магическая Британия оправится от вреда, причиненного ей Волан-де-Мортом, и начнет процветать. Но реальность оказалась жестокой: нельзя было отрицать, что давление на него оказывалось действительно беспрецедентное. Общество не стало по-настоящему объединенным, оно осталось расколотым, но теперь уже не на тех, кто поддерживал и кто боролся против Темного Лорда, а на тех, кто ратовал за новое и изменения, и так называемых консерваторов-традиционалистов. Были и те, кому было всё равно, и кто просто пытался жить хоть бы сколько-то похожей на обычную жизнью, чувствуя смертельную усталость от всего, что произошло за последние годы. Среди последних был и Гарри, который буквально только после победы смог зажить хоть немного похожей на нормальную жизнью. Гермиона была счастлива, что с ним рядом была Джинни, которая буквально вытащила его из депрессии уже после окончания войны, когда на него навалилось всё, что он пережил за последние семь лет, начиная с прихода в Хогвартс. Они закрылись в доме на Гриммо, 12 и на какое-то время пропали с радаров. Гермиона так переживала, что готова была взорвать дом к чертовой матери, чтобы только убедиться, что с ними всё в порядке - от безумного шага ее удерживал Рон, повторявший, что им нужно время. На самом деле Гермиона успокоилась, только получив подробное письмо от Джинни, где та описала всё, что было, честно, и поклялась, что с ними всё в порядке, просто Гарри нужно прийти в себя. Тогда и Гермиона, и Рон выдохнули: но Гермиона не могла оставаться безучастной долго в силу своей натуры, поэтому наварила буквально кучу самых разнообразных полезных зелий, подобрала для Гарри пару показавшихся ей адекватными книжек про возвращение к нормальной жизни после потрясений, накупила им кучу сладостей и газировки, которые оба обожали, и отправила всё это в дом на Гриммо. Гарри понадобилось несколько недель, чтобы вернуться в строй: забота Джинни, с которой они поженились буквально несколько дней спустя после победы, а также навязчивая забота Гермионы и ненавязчивая Рона сделали своё дело. Но даже спустя много месяцев Гарри все равно выглядел уставшим и обессиленным. Иногда Гермиона с тревогой думала о том, что, возможно, ему понадобятся годы, чтобы полностью восстановиться. Собственно, как и всем тем, кто вынужден был пережить ужасы войны в любом возрасте от юного до зрелого. Она вынырнула из своих отвлеченных мыслей и снова сфокусировала взгляд на Кингсли, сконцентрировавшемся на кредитах для малого и среднего бизнеса с пониженной процентной ставке. - Эту меру поддержки Министерство сможет осуществить с помощью частных инвесторов, пожелавших, впрочем, остаться неизвестными, - произнес Кингсли, и эта фраза почему-то показалась Гермионе странной. В ее голове сразу возник целый рой вопросов, начиная от того, конечно, кто же эти инвесторы, сколько они вложили денег в эту инициативу, что, возможно, попросили взамен за свои вложения, и была ли какая-то связь со злосчастным законом о подборе партнеров для холостых волшебников и волшебниц? Интуиция и мощнейший аналитический ум подсказывали Гермионе, что дело тут было нечисто, но слишком много раздумывать о теориях, не подтвержденных никакими фактами, было не в ее характере, поэтому она усилием выкинула эти мысли из головы и сосредоточилась, потому что нужно было не упустить сигнал от Коры. Наконец Кора, улыбчивая бледная блондинка в смешной синей шапке с помпоном, бросила на нее косой взгляд и едва заметно кивнула: это означало, что Гермиона должна оказаться как можно ближе к переговорному залу, куда уже сама Кора приведет Кингсли. Гермиона, конечно, поняла сигнал и начала осторожно продвигаться к месту X, ловко маневрируя среди собравшихся. Она оказалась буквально в паре метров от входа, пока Кора в компании пары коллег сопровождала жертву в логово хищника. Буквально через пару минут Кора и коллеги покинули зал, предварительно дернув Гермиону за рукав, сигнализируя о том, что теперь можно идти и трясти из Кингсли всю нужную ей информацию. Гермиона не стала мешкаться, и, кивнув журналистам на прощание, зашла в зал, где за большим столом уже сидел Кингсли. Тот резко повернулся к ней и чуть нахмурился, очевидно, не понимая, кто перед ним стоит. Гермиона вздохнула и сняла с себя часть камуфляжа. Кингсли испустил тяжелый вздох, но потом расплылся в усталой улыбке. - И почему я не удивлен? - заговорил он. - Буду теперь всем рассказывать, что Гермиона Грейнджер, героиня войны, Золотая девочка, организовала мое похищение, очевидно, не без помощи связей в прессе, и взяла в заложники. Или что ты собралась со мной делать. Гермиона одним легким движением наложила оглушающее и отталкивающее заклинания на дверь: их никто не должен был слышать, и никто не должен был вдруг ворваться и лишить ее с таким трудом добытого шанса хоть что-то выудить у Кингсли. Она тоже села за стол, сняв с себя шарф, и слегка поправив выбивающиеся из-под шапки волосы. - Я извиняюсь, - начала она. - Но у меня не было другого выхода. Прости, Кингсли, но я буквально не выпущу тебя отсюда, пока не узнаю хоть что-то о этом дурацком декрете. Кингсли хмыкнул, поуютнее устроившись в кожаном кресле. - Ты что, не слышала, что я сказал во время объявления? Вся информация будет в буклетах, которые все получат через… - Это я уже слышала! - Гермиона все-таки не сдержалась. - Скажи мне, откуда вообще появилась такая идея? Кто стоит за ней и за принятием этого декрета? Не те же ли частные инвесторы, не желающие раскрывать свои личности? Кингсли опустил взгляд, вздохнул, явно пытаясь успокоиться. Наконец он взял себя в руки и продолжил нарочито невозмутимым тоном: - Гермиона, Британия разорена. Общество раздроблено. У Министерства нет достаточного бюджета, чтобы восстановить страну. Даже чтобы восстановить Хогвартс! Поэтому да, без частных инвестиций не обойтись. А ты сама знаешь, что у тех, у кого есть деньги, есть и власть. Гермиона буквально физически почувствовала, как в ней волной поднимается совершенно искренний гнев. - Ты забыл, как называется Департамент, где я работаю, и чем он занимается? - процедила она, вперившись в него яростным взглядом. - Есть международные инвесторы, готовые вложиться в восстановление страны хоть сейчас! И они смогут назвать свои имена! Я приносила тебе метры свитков с их данными! Это еще и укрепит международные связи, а где они, там и тот же бизнес, только уже не локальный, а интернациональный! Там ты получишь и деньги, и вернешь стране былой престиж! И не надо связываться с теми, кто навязывает свои допотопные, нарушающие частные права людей, как ты говоришь, инвесторами! Кингсли вскочил с кресла, видимо, тоже уже будучи не в силах сдерживать эмоции, особенно после такого бурного монолога Гермионы. - Послушай, - произнес он. - То, о чем ты говоришь, требует перетряски всего состава правительства. Как ты себе это представляешь? Из Визенгамота буквально нельзя никого убрать, они сидят там всю жизнь и передают эти места по наследству! - Так внеси правки в законодательство, воспользуйся правом на обращение к мнению населения через референдум! - уже не пытаясь сдерживаться, заорала Гермиона. - Разве не об этом говорится в Поправке к декрету номер… - Хватит! - грубо перебил ее Кингсли, выставляя перед собой ладонь, будто физически пытаясь от нее отгородиться. - Ты не понимаешь, о чем говоришь. Ты не понимаешь, какие это риски. Ты буквально можешь быть найдена без памяти, и это в лучшем случае, где-то в канаве на задворках Лондона, после того, как заикнешься о референдуме. Смирись, прими это. Выйди замуж за Уизли, в конце концов, и успокойся! Он развернулся на каблуках ботинок из драконьей кожи и хотел было направиться по направлению к выходу, как Гермиона в отчаянии отлевитировала стул так, чтобы тот заблокировал ему выход. Кингсли снова обернулся и теперь его взгляд показался ей отчаянным. - Ну что ты хочешь от меня, Гермиона? - спросил он тоном человека, приговоренного к смертной казни. - Ты знаешь, как я ценю тебя, ты великолепная, умная волшебница, даже гениальная. Но мир не делится на черное и белое, на плохое и хорошее. С чем-то приходится мириться. И даже аргументы Мальчика-который-выжил в этот раз не помогут, - Гермиона поняла из этого монолога, что Гарри уже успел каким-то образом выйти на Кингсли, видимо, попытавшись надавить своим авторитетом всеми признанного героя. - Ты можешь потерять репутацию, и это самый минимум того, что может тебя ждать при попытке поднять бунт, - сказал Кингсли. - И даже то, что ты не позволила снова возвыситься той же Нарциссе Малфой, никак тебе не поможет. - Найдется достаточно тех, кто поддержит и защитит меня, - выпалила Гермиона в ответ. - Магическому сообществу претят подобные ограничения прав после травмы Второй Магической Войны. - Предположим, - согласился Кингсли. - Но ты можешь запросто перестать частью этого общества, если что-то затеешь. Имей это в виду. На этом моменте Гермиона оторопела. - О чем ты? - тихо спросила она, хотя, конечно, ответ был очевиден, просто сложно было в это поверить. - Отказавшихся следовать Декрету лишат магии? - Читай буклет. Тебе придет уже через несколько дней. Гермиона хотела еще что-то спросить, но буквально не находила слов. Зато за это время Кингсли нащупал одно из колец на темных пальцах, погладил его и, снова устало ей улыбнувшись, трансгрессировал. “Долбанное министерское кольцо!” - гневно подумала Гермиона. Эту возможность Кингсли сбежать она не предусмотрела.