Загнанный под шаблон

             Малфой очнулся в госпитале. Голова гудела, тело ныло, будто его переехала карета. Первая мысль была не о боли, а об ярости.                     Жаль, не успел как следует врезать этому ублюдку Финнигану. Сразу за ней ледяной ужас. А что теперь? Вернут Рику? Будут ли учитывать, что драка была спровоцирована? Он зажмурился, пытаясь подавить панику, подступавшую к горлу.                     К сожалению, он не смог насладиться одиночеством, в палату зашел Поттер, который источал спокойствие и уверенность под стать настоящему праведному герою.              О ну да, кто бы мог быть более непредвзятым в этом вопросе.              Аврор медленно прошелся по комнате и поставил стул напротив, сев на него так чтобы спинка была спереди.              Поттер изменился, возмужал, настоящий альфач, дракл его дери.              Но то, что случилось в следующую минуту, Драко точно не ожидал, парень достал сигарету и закурил.              – Знаешь, – Гарри неторопливо выпустил дым, – я гадал, как долго ты продержишься. День? Два? Но ты побил все рекорды. Один вечер. Браво.              Гриффиндорец напоказ захлопал оплошности Малфоя.              – Когда я пришел ты уже валялся без сознания. Рон сказал, что ничего криминального не успело произойти, да и ссора была пустяковая. Я подумал, что браслет должен был отреагировать, но что б настолько сильно, это нужно было нарушить много требований и перейти все границы дозволенного, что скажешь?              В ответе Малфой предпочел остановиться на красноречивом молчании.              – Можешь не отвечать, еще вчера утром я заметил за тобой странные повадки, ты дергался от любой своей фразы. И вот как раз тут ты поможешь мне проверить одну догадку. Малфой, поздоровайся со мной, это мое поручение.                     Так сейчас главное не подать виду, не зная какую игру затеял Поттер.                     Тяжело сохранить секрет, когда кажется, что твою оборону уже раскололи. И намного сложнее скрывать боль, когда сил на борьбу уже не осталось. Драко стремится поддерживать маску равнодушия, но внутри его души кипят взрывоопасные и легковспыхивающие воспоминания, жаждущие в любой момент вырваться наружу.              – Ну привет, Поттер, не знаю, что ты там себе возомнил, но не надо лезть не в свое дело.              – Ну скажем так неплохо, но надо учитывать, что тебе дали столько обезболивающего, что легкое покалывание ты переживешь. А теперь давай обзови меня, Малфой.              – Пха, Поттер, я не буду участвовать в твоей извращенной фантазии, садо-мазо не входит в число моих любимых жанров.              – Это поручение, Малфой.              – Да Мерлин, ты гребанный очкарик, чокнутый, и это какое-то везение, что Мальчик-Который-Выжил так и не подох! – Малфоя уже порядочно трясло. Но он уже не мог остановиться, – и твои блядские друзья....агрх, ааа, блять, доволен?!              – Тише, тише. Так вот, я уже множества раз проводил допросы преступников, и что только не слышал в свой адрес, но их никогда не бил браслет. Знаешь почему? Потому что на нем нет таких базовых ограничений. Почему ты сразу нам не рассказал и не попросил их снять?                     Малфой смотрел на него, как на психа, сбежавшего с Мунго.              Серьезно почему, может, потому что у нас, мягко говоря, натянутые отношения? Попросить у школьных врагов быть немножко добрее к упадшему в их глаз ниже некуда приспешнику Темного Лорда.              – А сам как думаешь? Если бы я сказал Вислому о такой функции, то сколько бы он еще придумал для меня способов наказания.              – Не суди по себе всех остальных. Рону не нужно самоутверждаться за чужой счет. У него отличные успехи в спортивной карьере, он уже состоит в сборной по квиддичу Магической Британии.              – Именно поэтому, вчера он превратил меня в прислугу?              – Задето эго, Малфой?                     Если бы ты знал Поттер, в какую грязь втоптано мое достоинство, - неозвученные мысли Драко так и застряли посреди горла.                     – А эти синяки, Малфой? И шрамы? Я видел твою спину. Это не от одного падения.              – Для очкарика ты очень наблюдательный, Потти, – снова боль искорежило лицо парня.              – Побереги себя, Малфой, кто теперь из нас мазохист. Так это Рик?              – Я сказал тебе не лезь мне в душу, это личное дело.              – Ладно, – Гарри поднялся, отряхивая невидимую пыль с рукавов. – Мой совет, не тяни с этим браслетом. Проглоти гордость и попроси Рона снять чары. Дальше терпеть будет только хуже.                     Он уже взялся за ручку двери, когда сзади раздался сдавленный, нерешительный голос.              – Поттер… Какое будет наказание?              Гарри обернулся. Малфой сидел, уставившись в одеяло, и, кажется, уже жалел о сказанном.              – Ну, в смысле… последствия? – поправился он, не поднимая глаз.              Уголок рта Гарри дрогнул в короткой, беззвучной усмешке.              – Живи спокойно. Судя по всему, ты уже получил свое. – Его взгляд скользнул по бледному лицу Драко, по больничным простыням. – Если захочешь поговорить… ты знаешь, где меня найти. А завтра будет официальный допрос. Так что… отдыхай. Рон заберет тебя после тренировки.              Драко утонул в своих мыслях, злость и разочарование наполнили его изнутри. Он ненавидел свою слабость, свою немощь перед людьми, перед которыми в прошлом ставил себя выше. Ощущение быть одиноким, находясь на самом дне, вызывало глубокое отчаяние. Драко чувствовал горечь мыслей по поводу его метаний между: довериться и рассказать правду или сохранить все в тайне.                     ***              – Ну что, живой? – спросил он, не подходя близко. – Вчерашнее… это было идиотизм с обеих сторон.              Драко молчал, оценивая реакцию наставника. Что это? Оправдания? Впрочем, пусть думает, что я согласен.              – Уизли, – начал он, глядя куда-то мимо, – мне нужно…              – Что? – Рон нахмурился.              – Мне нужно попросить…              – Одежду? – перебил рыжий. – Гарри сказал, что пора бы тебе свою дать.                     Всюду Поттер сует свой нос. Может мне уже притерпелся бордо.                     – А про браслет… – Драко сделал паузу, выбирая слова. – Поттер ничего не говорил?              – Нет. А что с ним не так? – В его голосе послышалась легкая настороженность.              Ну, конечно, тут героический мальчик решил отмолчаться и не упрощать мне жизнь.              – На мой браслет наложено больше ограничений, чем на обычный. Именно поэтому вчера я свалился в обморок, потому что проигнорировал много запретов.              – Это каких? – с любопытством включился Рон.              Придется рассказать.              – Мне нельзя пропускать уважительноеобращениексобеседнику, врать, проявлятьагрессию, материться, вобщемнужновестисебя, как«хорошиймальчик», - на одном дыхании протараторил Драко.              – Ха-ха, ты шутишь, вот улет, – Рон прибывал в полном восторге. В его намерениях не было унижать слизеринца, но было в этом что-то особенно сладкое.              – Да-да, я так и думал, – и про себя добавил «хренов Поттер».              – Гарри слишком добр к тебе и, в целом, любит проявлять излишние сострадание, особенно к тем, кто его не заслуживает. Подумаешь получил пару раз наказания. Тебе повезло, что ты не попал... – Рон остановился, глядя на Малфоя, ему было тяжело наседать на пострадавшего в конфликте парня, но с другой стороны желание воспользоваться своим положением хотя бы один раз взяло вверх. – Давай, попроси как следует, если не хочешь приезжать в больницу каждую неделю.              Драко уже устал, поэтому подумаешь одним унижением больше или меньше. Какая разница.              – Рональд Билиус, — произнес он плоским голос. — Снимешь лишние ограничения с браслета, и я обещаю... – парень остановился, ему казалось, что теперь его мучения не закончатся никогда и до конца его жизни он обречен на жалкое существование, – обещаю быть паинькой. Идеальным, тихим, удобным. Как тебе угодно.       Его слова повисли в воздухе, отточенные и пустые. Это не была просьба. Это была констатация сделки, в которой его достоинство стало разменной монетой.       – Откуда ты знаешь мое второе имя? – смягчился Рон, видя, как бывшему слизеринцу сейчас трудно в моральном плане.              Я знаю о тебе больше, чем самому бы хотелось.              Тебя оставили в живых только для того, чтобы прислуживать Избранному и уважаемым господам, твое место у их ног. Воспоминания режут Малфоя не хуже Сектумсемпры.              Драко усмехнулся, не поворачивая головы.              – Разве я могу не знать биографию героя, Уизли, – риторический вопрос прозвучал больше как утверждение. – Мы семь лет учились в одной школе. Или ты думаешь, я вышивал твой портрет на подушке?                     ***                     Прибыв домой, они застали Гермиону в саду за работой, она перебирала множество отчетов и что-то интенсивно записывала.              – Гермиона, а вот и мы! – радостно воскликнул друг.              Сегодня утром не только Гарри провел беседу с Роном, но и Гермиона, которую ужасно взбесило произошедшее.              «Эта программа создана не для агрессии и унижения. Как ты мог допустить подобное, Рональд!» – утренняя трепка хорошо отпечаталась в мозгу горе наставника.              Она так сильно увлеклась, что даже не заметила, что кто-то пришел.              – Кхм-кхм, ауу как слышно, – пытался обратить на себя внимание рыжий.              Безрезультатно. Все попытки остались без внимания.              – Грейнджер, нам нужна твоя помощь, – сказал полушепотом Драко.              Взгляд девушки моментально нашел источник звука.              Так предсказуемо, как только кому-то требуется помощь, героиня спешит, разбивая коленки.              – О, Малфой, ты вернулся, как ты себя чувствуешь? – украдкой Грейнджер осмотрела парня на наличие травмы.              – Могло быть и лучше, – он перевел взгляд на Рона.              Тот виновато опустил глаза, пытаясь сразу перевести тему.              – Гермиона, – друг помялся на месте. – Помоги с браслетом разобраться. Там… лишние ограничения надо снять.              Ведьма оторвалась от бумаг.       – Базовые ограничения не снимаются, Рон. Это основа программы. Вся дисциплина на них держится.              – Мы знаем, – нетерпеливо махнул рукой Рон. – Речь не о них. О дополнительных.              – Дополнительных? – Брови Гермионы поползли вверх. Она перевела взгляд на Драко. – И что это за ограничения?              Малфой, стоявший чуть поодаль, коротко фыркнул.       – Мне проще перечислить, что можно делать, – процедил он. – Список будет короче.              Гермиона на мгновение задумалась, ее взгляд стал аналитическим.       – Это меняет дело. Дополнительные чары… их снимают тем же способом, которым накладывали. Нужно воспроизвести ритуал.              Драко тут же резко развернулся к выходу.              – Тогда я пас.              – Постой! – Гермиона встала, ее голос прозвучал резко. – Неужели тебе проще получать разряды каждый раз, когда ты… ну, когда ты ведешь себя как обычно?              Драко замешкался, но он прекрасно помнил, как давал клятву этому придурку Рику, стоя на коленях и соглашаясь на то, что он будет хорошим мальчиком.                     Ладно, можно попробовать провернуть все очень аккуратно.                     – Пойдем, рыжик, – мимолетная вспышка боли на лице парня дала понять, что оскорбление было излишним.              – А знаешь, меня устраивает все как есть сейчас, – заметил саркастично Рон.              Малфой закатил глаза, проглотив язык, его отчаянное положение не позволяет диктовать условия.              – Я с вами, снятие чар сложный процесс, – ненавязчиво поспешила Грейнджер занять место в первых рядах.              – Нет, во время их наложения, там точно никто не маячил, – резко запротестовал подопечный.              – Я буду контролировать процесс и может подскажу, что нужно поправить, если не сработает, – настояла Гермиона, которая никак не могла позволить себе пропустить интересный эксперимент.                     ***                     Они втроем зашли в дом и остановились посреди гостиной, неохотно переминаясь на месте. По тому, как парень оттягивал момент, можно было понять, насколько неловким будет обряд.              – Ну и как это было Малфой?              – Ничего особенного, просто мне назначили новое условие, а я «вежливо» соглашался на его выполнение, – Драко пытался обмануть судьбу и избежать унизительной сцены.              – Хорошо, тогда попробуй, Рон, сказать, что освобождаешь от обязанности выполнять Малфоя ограничения. – Гермиона включилась в процесс.                     Первая попытка.              Малфой постарался максимально вежливо и учтиво сформулировать просьбу. Даже немного поклонился.              Ложь не сработала. Браслет не промигал одобрительным сигналом.              – Малфой, вспоминай детали, ты упустил что-то еще, – Гермиона изо всех сил пыталась помочь.              Произошло еще несколько попыток снять ограничения. Малфой попробовал разные учтивые формы обращения, позволил произнести некоторые пренебрежительные высказывания в его сторону. Ничего не работало.              – Может быть нам стоит обратиться к твоему наставнику из центра? – спросила Грейнджер.              – Нет, категорически нет, он их не просто так накладывал, а искренне считает свои методы правильными, – отозвался парень.              – Малфой, скажи честно, тебе это доставляет удовольствие? Мы полчаса не можем сдвинуться с мертвой точки, – завопил Рон, которому порядком надоело в этом участвовать.              Гермиона наблюдала за его поведением со стороны и заметила, что парень тушуется. Он принял сконфуженный вид, пытаясь слиться с комнатой, стать невидимкой, чтобы о нем все забыли и больше никогда не вспоминали, что было нетипично для любителя заполучить всеобщее внимание.              – Рон, нам всем нужно немного передохнуть. Давай сделаем паузу.              Уизли только обрадовался возможности отправиться на кухню. Бесконечные выяснения отношений нервировали парня и нагоняли аппетит, ему было трудно разобраться в тонких душевных материях с имеющимся эмоциональным диапазоном как у зубочистки, полностью лишенной эмпатии.                     Малфой понуро присел на кресло, опустив голову. В нем боролись две мысли: оставить все как есть либо потерпеть пятиминутное унижение, и браслет перестанет доставлять проблемы.              Грейнджер с осторожностью приблизилась к грустному парню, точно к загнанному в ловушку зверю, над которым явно постарались браконьеры и оставили ради злой шутки выживать. Малфой был абсолютно разбит и находился на грани.              – Тебе надо перебороть свой страх, просто доверься нам.              – Ты уже забыла мой совет – не совать свой нос в чужие дела, Грейнджер, видишь же, и без тебя тошно?              – Малфой, у меня нет ни единой причины терпеть твой дерьмовый характер и тем более желания разбираться в твоих проблемах.              – Я ничего из этого не прошу от тебя.              – Ты просил помочь, – Гермиона посмотрела парню прямо в глаза. – Так тебе ещё нужна моя помощь?              – Я не смогу. Просто не могу упасть еще ниже. Я на дне, Грейнджер. Ты и твои дружки, вся страна можете радоваться и плясать на моих костях, потому что возмездие наступило, род Малфоев втоптан в грязь, – эмоции внутри Драко вырывались наружу, хотелось кричать и рыдать от обиды, но нужно держать лицо.              – Еще не поздно исправить свою жизнь, Малфой. Этот проект дает второй шанс. Ты можешь изменить свои взгляды...              – Какая же ты наивная дура, Грейнджер. Мир далеко не такой радужный... – его речь оборвала девушка, не дав закончить мысль.              – Это ты мне будешь говорить о жестокости!? Я видела своими глазами, как умирают дети, невинные люди. Мы потеряли так много друзей и близких в этой войне. Война из-за тех, кто придерживался чудовищных взглядов. Чистота крови. Чем твоя кровь чище моей? – запыхавшись кричала Гермиона, которая потеряла контроль над своим гневом.              Наступило молчание, которое подтверждало пропасть, разделяющую их. Непреступные баррикады, возводимые годами, появились на глазах, словно всегда были в этой комнате.              – Не знаю, Грейнджер. Давай забудем эту затею, ладно? И прости… если чем-то задел.              Он хотел бы извиниться не только за сегодня, а в целом за все неприятные слова, произнесенные когда-либо в ее адрес. Только не знал, как лучше это сделать. Ему казалось, что недостаточно обычных слов сожалений. Это могло выглядеть слишком наигранно, не искренне. Словно его вынудили вымаливать прощение в рамках обязательного перевоспитания.              – Нет. Я не отступаю перед неудачами. Хочу слышать твои вежливые речи не из-за страха получить удар от заколдованного браслета. Обещаю, все, что произойдет в комнате, останется между нами.              Она видела в его глазах, как ей показалось, раскаяние, от него исходил запах обреченности и полнейшего одиночества. Если она пройдет мимо нуждающегося в помощи человека, Годрик Гриффиндор перевернется в гробу.              – Давай проговорим, как проходил ритуал, но на этот раз откровенно и без вранья.              Драко потер переносицу. Как бы сильно ему не хотелось посвящать в подробности Грейнджер, но она точно не отступит.              Мерлин бы ее побрал, обожает спасать убогих. Только меня не спасти, Грейнджер.              Парню под натиском пришлось рассказать все грязные подробности в момент наложения Риком ограничений. Гермиона слушала, и ее охватывало всё большее возмущение. Это было не перевоспитание. Это была персональная месть. Рик не просто наложил ограничения, он привязал их к ритуалу подчинения, выходящему далеко за рамки программы.                     ***                     – Что!? Мне серьезно придется его бить? Это абсолютный бред. Он мог все выдумать? – рыжий активно жестикулировал, что чуть не задел руками вазу.              – Для чего, Рон? Не говори ерунды. – гриффиндорка яростно склоняла друга завершить ритуал.              Малфой метался по комнате из стороны в сторону.                     Нахуя он все выложил Грейнджер. Ладно, этой всезнайке, но сейчас же ему придется унижаться перед рыжим тараканом.              Может пока не поздно просто повеситься, прям на этой люстре?                     В гостиную зашли все участники процесса, не желая приступать к задуманному. Рону и самому было неловко в роли карателя.              – Так, сделаем все быстро. Будешь хорошо себя вести – твоя тайна останется в секрете.              В руках Рон сжимал прочный прут, заранее наколдованный Гермионой, как орудие наказания по описанию Малфоя.              Откашлявшись, Рон приступил к делу.       – Малфой, вставай на колени.              Драко нехотя опустился вниз. Одним из дебильных условий Рика было сохранять зрительный контакт. Сейчас он отключил разум, постарался абстрагироваться от ситуации.              – Освобождаю тебя, ничтожный... – Рон разразился в нервном смехе. – Блять. Я так не могу, Гермиона! Может быть, он задумал подставить нас? Потом просто покажет воспоминания в Визенгамоте. Это нелепо и неправильно.              Драко, стоя на коленях, стиснул зубы и сжал крепче кулаки. Он никогда не чувствовал себя еще более унизительно, чем сейчас.              – Ты больной, Уизл? Мне что больше нечем заняться, как стоять и пресмыкаться перед тобой?              – Тише, успокоились оба. Рон, я не думаю, что он сейчас нас обманывает. – Гермиона легонько коснулась плеча друга.              – А, хрен с тобой! – Рон плюнул, снова сжимая розгу. – Снимаю с тебя все ограничения, жалкий, ничтожный хорек!              Прут со свистом рассек воздух и ударил по плечу Драко, скорее унизительно, чем больно.              – Ты что, как девчонка шлепаешь? – скривился Малфой, даже не вздрогнув. – Бей, как следует. Должны остаться…              – Чего? – Рон остолбенел.              – Ссадины, Уизли. Должны быть нанесены увечья. Иначе не сработает.              – Все, – Рон швырнул розгу на пол, лицо его покраснело от гнева и отвращения. – Я отказываюсь. Это уже не перевоспитание, это… это извращение.              – Какое благородство. Интересно, чтобы сделали с твоей сестрой, попав она в темницу Малфой-мэнора. Я видел пленных, битье розгами это то, о чем бы она молилась взамен пережитых мук, если бы осталась в живых.              Уизли стал хлестко наносить удары, его охватила ярость. Кровь гудела в висках, заглушая все звуки. Слова о сестре сорвали крышку с котла, где клокотали немыслимые картины Малфой-мэнора и образы Джинни в этом аду. Он бил из-за готовности разорвать любого, кто посмеет снова угрожать его семье.              – Хватит остановись, Рон. Ты же его убьешь, – истошно закричала Гермиона.              Парень замер, рвано дыша, и заметил, что Малфой неотрывно смотрит в его глаза.              – Сучара! Специально довел! –зарычал Рон, его голос сорвался от ярости. – Снимаю с тебя все ограничения, кусок слизеринского дерьма!              Он уже отшатнулся, чтобы бросить розгу, но Драко резко рванул его за руку, разместив пальцы на своем подбородке. Хватка была железной.              – Спасибо. Впредь я обещаю быть... – если ад есть, то он в нем, – хорошим мальчиком.              Гробовая тишина, воздух трещал от напряжения. Казалось, что боль, повисшую в воздухе, можно пощупать.              – Ни слова. Я буду у себя в комнате, – процедил Малфой, ставший мрачнее бездны.              – Ого, ты это видела. Жесть! – послышалось на заднем фоне, когда униженный слизеринец поднимался по лестнице.              Ворвавшись в комнату, Драко сметал все на своем пути, он кричал от боли и досады, пару раз досталось стене из-за чего костяшки разбились в кровь. Потом он повалился на кровать, сжимая подушку, крича только:              Блядство, ненавижу, ненавижу их всех.              После мощной вспышки гнева последовала отчаяние и горячие слезы побежали по лицу.                     Тем временем в гостиной шел разговор прибывавших в шоке от увиденной сцены друзей.              – Драконье дерьмо. Я словно весь в грязи. Отвратительное чувство. Как ты думаешь, Гермиона, хорьку… пришлось нелегко?              – Не знаю, Рон, но уверена, что есть много желающих его унизить и самоутвердиться. Вероятнее Луепа воспользовался своим положением и авторитетом. Вы же тоже заигрались до такой степени, что он оказался в больнице, – девушка сложила руки и укоризненно посмотрела на друга.              – Я же так и не успел рассказать вам с Гарри, почему в итоге забрал Малфоя с праздничного бала… Как бы это ни казалось странным, но он сам меня попросил. Я увидел, что он был очень запуган, мне стало его жаль. Представляешь, жалость к хорьку, который изрядно потрепал нам нервы в школе?              – Да, я понимаю, что сложно забыть прошлые обиды, и кому как не мне держать злобу на Малфоя, все свое детство я ощущала себя не такой, что я не достойна звания волшебницы. Но мне кажется, он так же, как и мы через многое прошел во время войны и нужно дать ему шанс. Я переговорю с Гарри, нужно организовать проверку воспитательной работы центра.