Загнанный под шаблон

             Кабинет был темный и не пропускал солнечных лучей, только на столе горела лампа. Комната была абсолютно безликой. Ни одна деталь интерьера не могла выдать хозяина.              В небольшой каморке за массивным, чуждым для образа гриффиндорца, дубовым столом восседал молодой начальник следственного управления Аврората – Гарри Поттер. Должность руководителя была предложена герою Волшебной Британии сразу же при подаче им заявления на службу, опираясь на его былые заслуги и в условиях острого дефицита кадров. После победы Кингсли Бруствер сократил весь штат высокопоставленных чиновников, отдавая предпочтение проверенными в бою людям. Возраст для Министра не имел никакого значения, но Гарри всё равно пришлось пройти курс подготовки в кратчайшие сроки.              Темное освещение сделало лицо старше и незнакомее. На нем был не привычный свитер, а строгая мантия Аврората, и эта форма меняла его больше, чем годы.              – Условие простое, – Гарри откинулся в кресле, его голос был ровным. – Я не хочу, чтобы ты рванул с кресла посреди процесса. Искусственный разрыв связи бьет по обоим. Поэтому будем использовать ограничительные ремни. На всякий случай. – Он мотнул головой в сторону кресла, где из-под обивки тускло поблескивали металлические пряжки. – Или я могу позвать двоих коллег, они тебя просто придержат.              Он только недавно освоил легилименцию на уровне, достаточном для допросов, и мысль о том, что непроизвольный рывок подопечного может спровоцировать ответный выброс магии и травму, не казалась ему паранойей.                     – Поттер, – Драко хрипло рассмеялся, – это идиотизм даже по твоим меркам. Ты не тот сорвиголова, за которого себя держишь. Ты обычный бюрократ со значком.                     Металлические цепи сменились кожаными ремнями. Суть не менялась. Все тюремщики в итоге похожи. Это была единственная мысль, которая теплилась в Драко сейчас, тупая и горькая.                     – Может быть проверим? Или хочешь сказать, что люди не меняются? Что насчет тебя, Малфой? Ты все тот же избалованный мальчишка, любящий портить жизнь сокурсникам?              Драко оставил вопрос без ответа. Он уже и сам не понимал, кем является.              – Говорят, ты был неплохим окклюментом, – начал Гарри, перебирая папку на столе, даже не глядя на Драко.              Тот ответил после небольшой паузы глухим голосом без интонаций:       – Был.              – И что случилось?              Драко медленно поднял взгляд. В его глазах была усталая пустота.              – А ты что, сам не посмотришь? Ты ведь для этого здесь.              Уголок рта Гарри дрогнул в усмешке.       – Дерзость еще осталась. Это… обнадеживает. А теперь постарайся расслабиться. Я буду аккуратен.              – Поттер, – голос Драко стал тише, – обещаешь, что не пойдёшь трепаться о том, что там увидишь?              Гарри наконец поднял на него глаза. Взгляд был тяжелым, изучающим.              – А ты думаешь, в твоей голове найдется что-то, чего я еще не видел?              – Думаю да, – еле слышно, больше для себя проговорил парень.                     Как бы сильно Драко не хотелось возвращаться в воспоминания, где его не ждало ничего хорошего, появилась дымка. Поттер погрузился в день знакомства с Риком. Вот Драко впервые видит своего властного мучителя, еще не подозревая, что в ближайшие дни получит первое наказание розгами. Гарри просматривает с какой жестокостью наставник избивает парня, не оставляя на нем живого места, а после, считая боль недостаточной, поливает соленым раствором.                     – А маглы что-то да понимают в наказаниях, – садист из воспоминаний с удовольствием смотрит на свою жертву, наслаждаясь каждым моментом причиняемых страданий.              Малфою неприятно ощущать снова свое отчаяние, видеть и слышать со стороны боль и крики, и бессмысленную мольбу прекратить. Он пытается закончить поток воспоминаний, но не хватает сил сопротивляться. Поэтому он снова вынужден просить остановить эти муки, но уже другого его очередного воспитателя.              – Поттер, пожалуйста, заканчивай, там уже ничего интересного.              Но в воспоминаниях Рик склоняется над Драко и нежным ласковым голосом говорит: «Ну тише, тише, мы закончили, не плачь, теперь ты будешь послушным мальчиком». Он надавливает на свежие раны, подталкивая Драко к нужному ответу: «Да, да, я буду, прошу хватит».              Отрывок из памяти обрывается.              Они снова возвращаются один на один в министерский кабинет. Минуты тянутся в немом изумлении. Поттер достает сигареты и медленно потягивает никотин.              – Покажи,– прерывает он тяжелое молчание.              – Не веришь, да, думаешь это ложные воспоминания? – Драко нервно расстегивает пуговицы рубашки. – На смотри, любуйся!              Все тело парня покрыто шрамами, рубцами, где-то видны застоявшиеся синяки. На груди красуется зигзаг от Сектумсемпры, которую оставил сам Гарри.              Снова комнату накрыла звенящая тишина, когда Поттер рассматривал искалеченное тело человека с не менее искалеченным сознанием.              – Я намного больше расшрамованный урод, чем ты. Хоть в чем-то обошел великого Гарри Поттера, – грубая шутка в целях защитить себя от блуждающего по телу взгляда.              – Почему ты никому не рассказал?              – Не рассказал о чем? О том, что ваш человек, наставник министерской программы, наказывает ужасного, недостойного жизни ПСа? Откуда мне знать, что это не часть воспитательной работы.              – Как он сломал твою защиту окклюмента?              – Ну это было крайне неприятно, мягко говоря. Он применял сыворотку правды и заставлял меня врать, путать воспоминания. А ты же понимаешь, что бывает в таких случаях, барьеры ломаются, начинает искажаться сознание и после уже легко проникнуть в голову.              – И то, что сыворотку правды нельзя применять без разрешения Визенгамота, ты тоже не знал?              – Поттер, ты сейчас отчитываешь меня за случившиеся? – выплевывая слова от злости, сказал Драко. – Прости, что не сообщил об этом в Аврорат раньше, был сильно занят.              – Но ты мог сказать об этом Рону сразу после того, как он забрал тебя.              – О да, совсем забыл, у меня же было достаточно времени, например, на пировке олухов, которые использовали меня как ручную обезьянку, или по пути в больницу в полнейшей отключке. Возможностей масса, Поттер.              – А как же сейчас? Тебе не кажется это подходящим моментом?              – Что? – недоумение читалось в глазах Малфоя.              – Даже сейчас ты не просишь помочь тебе восстановить справедливость и наказать по заслугам Рика. У тебя есть страх получить отказ. Только мы с тобой уже не на первом курсе, тебе не нужно бояться протянуть мне руку.              Малфой не понимал, что за психологическую игру устроил недоделанный аврор.              – Хочешь сказать, если я не попрошу тебя о помощи, то этот ублюдок и дальше будет проводить свои пытки?              – Нет, я займусь им в любом случае. Но для возбуждения дела мне нужны доказательства. Мне требуется больше информации, чтобы засадить его в Азкабан на более длительный срок.              Малфой начинал осознавать к чему ведет новоиспеченный мракоборец. Поттеру нужны вещественные доказательства, что это не «перегиб на местах», а продуманная система пыток. А для этого надо было вывалить все: каждое унижение, каждое избиение, каждый извращенный комплимент Рика. Сделать свою боль публичным достоянием. Он хочет от Малфоя разрешения переворотить, как осиное гнездо, рой его тяжелых воспоминаний.                     – Нет, я не буду в роли цепного пса.              – Так и знал, что ты соскочишь! – Гарри ударил по столешнице, звук его разочарования отразился волной по комнате. – Неужели тебе не хочется прижать гада?              – Тебе мало предоставленных мною воспоминаний и сказанных слов?              – Слова к делу не приложишь, особенно в твоем случае. И воспоминания про пару ударов бывшего пожирателя не обеспечат уголовный срок для Луепы. Я думаю, это даже не будет рассмотрено. Уверен, что Рик ни один раз устраивал подобную порку.              Малфой сжал челюсть. Ни один раз, избиения происходили всегда даже ни один раз за сутки.              – Я тебя не тороплю, подумай хорошенько. Мы встретимся с тобой через неделю. Пока ты проходишь у меня как подозревай по делу о финансировании деятельности оставшихся в живых на свободе пожирателей, и моя задача выяснить известно ли тебе нахождение их штабов. По твоему виду я понимаю, что ты никак не причастен, но мое руководство считает иначе.                     Конечно, теперь младшему Малфою никогда не смыть позорное пятно со своего рода, не оправдаться в глазах общественности. Или если пройти по делу как пострадавший, то это немного исправит ситуацию? Хотя не хочется быть еще более жалким, чем сейчас. Почему кого-то должно тронуть его горе. Все скажут, что так ему и надо, и что он должен быть благодарен, что не гниет в Азкабане. Мысли беспорядочно крутились в голове.                     – Слушай, мне нужно еще поработать, я отведу тебя к Гермионе. Она подготовила для тебя план задач на неделю. Просто Рон сейчас очень занят, у него тренировки перед предстоящим Чемпионатом Магической Британии.                     ***                     – Гарри, я так соскучилась! – с этими словами Гермиона кинулась на шею друга. – Ты целыми днями пропадаешь на работе!              – Гермиона, не тебе меня отчитывать за трудоголизм, ты сама любитель посидеть допоздна.                     О Мерлин, избавьте меня от созерцания этих соплей, - про себя думал Малфой. На самом деле он немного завидовал, ему тоже хотелось увидеть своих друзей, чтобы Пэнси также кинулась в объятия, пропустить по пинте сливочного пива с Блейзом и Тео. О том, как сложилась их судьба, он ничего не слышал, но надеется, что лучше, чем у него самого.                     Поттер уже попрощался, оставив их наедине с Грейнджер.              Парень заметил, что ведьма преобразилась и стала более привлекательной. Она выглядела очаровательно в офисной строгой юбке, которая облегала ее бедра и была явно короче, чем школьная. Голубая атласная блузка с длинными рукавами придавала ей изящный вид и подчеркивала женственность.              В облике чувствовалось сочетание стиля и естественной привлекательности. Небрежно собранные волосы с помощью заколки добавляли живости образа, словно непослушные локоны стремились выбраться из-под контроля, чтобы отстаивать свои права и свободу, как и их обладательница.                     – Малфой, могу предложить тебе чай.              – Грейнджер, не стоит этих формальностей, просто скажи, что мне нужно делать.              – Как хочешь, а я, пожалуй, заварю себе кружечку с чабрецом. Если тебе больше нравится говорить с чайником, то уверена за ближайший год вы станете лучшими друзьями.              – Пока моя беседа с чайником в интеллектуальном плане ничуть не отличалась от разговоров с твоими дружками, – парировал Малфой.              – Кстати, о моих друзьях. Ты, наверное, уже знаешь, что Рон сейчас очень занят, у него проходят подготовительные сборы и усиленные тренировки. За тобой пока присмотрит Симус, он переедет в дом Рона на время.              Очередная гениальная идея на пятьдесят, а то и на сто очков.              Отличное решение оставить парней, которые чуть не поубивали друг друга в первый же день, на неделю в одной квартире. Все равно что засунуть двух скорпионов в банку. Кажется, для Малфоя снова начинается игра на выживание.              – Так вот, – продолжила Гермиона, – с понедельника начнешь выполнять общественно полезные работы, не скажу, что много желающих вызвались взять тебя под опеку, но все-таки нашлись отважные добровольцы. В понедельник проведешь время со своим временным наставником. Симус сейчас занят на восстановлении домов волшебников, которые пострадали в ходе войны. Во вторник поможешь Полумне Лавгуд в ее домашнем хозяйстве. В среду проведешь день с Невиллом Долгопупсом, у него целый ботанический сад во дворе дома. В четверг я еле уговорила Джини присмотреть за тобой, ну а в пятницу поможешь мне с проектом.              Козел. Полоумная. Ботаник. Бешенная. И вишенка на торте – Зануда.              В голове Малфоя творился хаос. Много гриффиндорцев ждут его на этой неделе, половина из которых абсолютные шизики, а вторая попросту не вызывает у него доверия. Выходит, остается еще пару свободных дней.              – А как же выходные, – озвучил свои мысли вслух Драко, – по трудовому договору эльфам положен отдых?              – По субботам у тебя допрос у Гарри, а в воскресенье готовится отчет о проделанной работе, при необходимости вы с наставником посещаете Министерство, чтобы доложить о твоих успехах и провалах. Есть вопросы по программе?              – Только один. За что мне все это? Он риторический, отвечать не нужно, – тяжело вздохнул Драко.              – Ты же в курсе, что успеваемость будут проверять по дневнику? – Грейнджер отпила чай.              Это что еще за новости. Может в конце программы и диплом выдадут?              Малфой растерянно помотал головой.              – В дневнике ставятся отметки о выполненных заданиях и отзывы наставников. По записям можно будет оценить твое поведение и положительные изменения.              – Понятно. Буду министерским подопытным кроликом. – Драко зажал пальцы на переносице.              Скорее хорьком, – мысленно для себя отметила Гермиона.              – Подожди меня немного, я скоро закончу и отведу тебя, – Гермиона не подняла головы от бумаг, её перо быстро скользило по пергаменту.              Драко стоял у книжной полки, разглядывая корешки книг.       – Отлично. К моим двадцати годам самое время, чтобы меня отводили домой, как первоклашку. За ручку. Просто сказка.              Ведьма по максимуму постаралась обезопасить Малфоя, составляя его план-график по выполнению общественно полезных работ. Она выбирала наставников только из числа друзей. Ей действительно пришлось умолять Джинни взять слизеринца на один день, пообещав отправиться с ней в бар.              Гермиона осознавала, что Малфою не избежать притирки с Симусом. Гриффиндорец всегда отличался вспыльчивым характером, но добродушной натурой. Он никогда не устраивал издевательства над слабыми. Грубые шутки имели место быть, но это скорее было детским ребячеством, нежели злым умыслом.                     ***                     Прибыв на место, их уже ждал в предвкушении мести за испорченный вечер счастливый Симус. В его глазах плясали черти.              – О, Герми, какая прелесть! – Симус широко улыбнулся, похлопывая Малфоя по плечу, как вещь. – Груз доставлен в целости. Я с ним тут… побалуюсь. Обещаю, живым оставлю.              – Не сомневаюсь, но постарайтесь в этот раз без реанимации. В твои обязанности входит в том числе обеспечение безопасности подопечного.              – Гермиона, не волнуйся, мы уже взрослые. Осталось только одно но, – Симус оттянул браслет. – Что нужно сказать?              – Обещаю слушаться и выполнять, – сквозь зубы со всей оставшейся выдержкой произнес Малфой.              – Ну просто песня для ушей. Видишь, какая гармония, Гермиона.              На выходе девушка попросила Симуса сильно не налегать на Малфоя и приободряюще посмотрела на парня, которому все-таки придется потерпеть причуды нового воспитателя.                     ***                     – Эй, хорек, у меня для тебя сюрприз, – реплика сопроводилась звоном от колокольчика. – Погляди-ка, что я нашел при очередной вылазке. Так вы богатенькие сообщаете эльфам о своих хотелках?              – И что это значит? – Драко скрестил руки на уровне груди.              – Ну же, Малфой, не скромничай, – Симус звонко тряхнул колокольчиком прямо у него перед лицом. –Ты же у нас лучший студент Слизерина был. Еще скажи, что не знаешь каким заклинанием открываются замки? Вот и будешь теперь моим мальчиком на побегушках. Отличная практика смирения. Услышишь звонок – подбегаешь и вежливо интересуешься, чего изволите. Это поручение. – Он сделал паузу, и в его глазах вспыхнул знакомый Драко огонек издевки. – И да, не забывай, кто на этой неделе пишет отчёт о твоих «успехах». Все понятно?              Колокольчик звякнул еще раз, настойчиво и противно.              Драко медленно выдохнул, ощущая, как под кожей на запястье начинает ныть браслет, будто настороженно прислушиваясь к его ответу.              – Доступно, – произнес он ровно, глядя куда-то в пространство над плечом Симуса.              Драко не хотел неприятностей, их и так в его жизни было через край, не хватало объяснять Министру свое непослушание, но и вестись на поводу у этого козла ему тоже не хотелось.              Следом раздался второй звоночек. Неприятное покалывание браслета напомнило, что следует сделать.              – Финниган, тебе чего-то нужно?              –А-а, - отрицательно протянул парень, – над манерами придется поработать.              – Послушай, я понимаю, что тебе бы хотелось как следует надо мной поиздеваться и ты считаешь, что я недостаточно натерпелся, но я уже так устал от всех чокнутых диктаторов в своей жизни, – неожиданно выговорился Малфой, – поэтому я тебя очень прошу давай в рамках разумного, я уже согласился на клоунаду с колокольчиком.              Финниган делает преувеличенно удивленное лицо, поднимая брови:              – Да что ты говоришь! Устал от диктаторов? – его голос резко становится жестким, усмешка слетает. – Ох, бедняжка, тебе, должно быть, очень тяжело. Ну да, просто ужасно – пожинать последствия. Нашелся герой нашего времени. Думаешь, пострадал немного, покрасовался на суде, и все, с чистого листа, можно вздохнуть с облегчением? А мы все тут должны аплодировать твоему «искуплению» и забыть, как ты поливал всех грязью?              Вот она, суть. Он, как и все, верил, что Драко ждет оваций и прощения. Самый идиотский миф. Драко давно усвоил горькую правду: его никто и никогда не обязан прощать. Он понял это еще в Большом Зале, под сотнями ненавидящих глаз. Прощения он не просит. Он просит одного, чтобы наконец оставили в покое. Чтобы этот бесконечный суд над ним закончился.              – Ладно, – глухо сказал Драко. Финниган был прав. Абсолютно прав. И это было самым ужасным. Никакие оправдания не работали. Никакие «а у меня не было выбора» не поменяют отношение.                            *тилинь-тилинь*              – Чем могу быть полезен? – спросил он, едва заметно закатив глаза.       – Уже лучше, – довольно усмехнулся гриффиндорец. – Сделай мне лимонад.                     *тилинь-тилинь*              – Что-то еще?       – Сэндвич.              *тилинь-тилинь*              – Что нужно?       – Взбей подушку.              *тилинь-тилинь*              – Что на этот раз?       – Принеси одеяло.              *тилинь-тилинь*              – Слушаю.       – Подай газету.              *тилинь-тилинь*              – Да, я весь во внимании.       – Открой окно, душно.              И еще десятки *тилинь-тилинь* раздались за вечер, заставляя Драко метаться между комнатами, как загнанную собаку по прихоти хозяина. В этой инфантильной жестокости был свой особый радостный садизм по правилам черно-белого мира. Симус, словно ребенок, тыча палкой в муравейник, наслаждался самой сутью власти, испытывая восторг от ее вседозволенности. Для Драко вся эта возня была жалким детским садом на фоне пережитого ада. Он почти готов был мириться с этим, пусть лучше гриффиндорец тешит свое самомнение звоном колокольчика, чувствует себя повелителем в этих стенах, чем перейдет к чему-то более изобретательному, например, к настоящим пыткам. Но где-то в глубине, холодным комком, лежало знание, почерпнутое из личного опыта, что тираны набирают обороты в своих зверствах подобно снежному кому.              – Ну что, неплохо размялись? – Симус, развалившись в кресле, удовлетворённо похлопал себя по животу. – Мне понравилось. А тебе? Хотя… – он махнул рукой, – мне чертовски пофиг на твое мнение. Эх, мог бы до утра так играться, да спать охота. Завтра рано вставать. Будем работать, хорек. Настоящей мужской работой.              Он, кряхтя, поднялся и, не глядя на Драко, побрел в сторону спальни.              Малфой отправился в свою комнату лишь тогда, когда из-под двери Симуса погас свет. В темноте он услышал, как Симус за стеной громко храпнул. Драко лег, уставившись в потолок. Колокольчик молчал. И это было уже хорошо.