Загнанный под шаблон

                    Утро, как и ожидалось, было довольно паршивым для Драко Малфоя, который не успел открыть глаза, как раздался противный звук колокольчика. После возмущений Финнигана о том, что приготовленная слизеринцем яичница была самой отвратительной в его жизни, они отправились в путь.              На месте их ожидал Дин, они с Симусом работали вместе.              Сегодня им предстояло отремонтировать хижину пожилых волшебников в деревне неподалеку от Хогсмита. Дом претерпел мрачные перемены и превратился в скверную лачугу, стены его покосились, и крыша требовала неотложного ремонта.              Внутри тоже нужно было навести порядок, что-то подлатать, прибить, вынести мусор. Мастерам-добровольцам понадобилось для решения части задач использовать магию, чтобы вернуть былую красоту дому, как, например, равнение фундамента, все остальное требовало ручного труда.              Симус сразу же озвучил поручение для своего воспитанника, которое заключалось в укладке новой кровли и подготовке бревен для отопления.              – И смотри, не грохнись, – добавил он, – балки там старые, шаткие. Мы тебя откачивать не станем.              Несколько часов Драко очищал крышу, вырывал поломанные доски, подготавливал ее для дальнейшей работы. Симус в свою очередь кидал колкие замечания, проходя мимо, и много придирался к работе слизеринца.                     Работа затянулась. Один неверный шаг и нога провалилась в подгнившую доску, едва не отправив Драко вниз с трехметровой высоты. Он схватился за стропило, сердце колотилось о ребра.              Снизу донесся смех Симуса:       – Эй, белоручка, спускайся, устроим небольшой перерыв.              Малфой нехотя подошел к парням, хоть он и сам ужасно проголодался, но находиться в компании двух задир абсолютно не хотелось.              – Ну и чего встал? Пойди спроси у хозяйки есть ли у них немного перекусить да водой запить.              Пройдя на кухню Малфой увидел накрытый стол. В центре него стояла ваза с живыми цветами, их нежный аромат смешивался с запахом свежеиспеченной выпечки, лежащей в плетеной корзинке. Над кастрюлькой поднимался легкий пар, источая аппетитный запах горячего супа, который, казалось, обещал согреть не только тело, но и душу.              Старушка, заметив Драко, сразу же заулыбалась.       – Проходи, садись, мой дорогой помощник.              – Спасибо. Мне нужно позвать остальных.              – Не волнуйся, солнышко, Гюнтер уже пошел за ними. Мы вам так благодарны, что помогаете старикам восстановить дом.              – Да, Малфой обожает помогать, – сказал вошедший Финниган.              Пожилая женщина по имени Джамала ахнула.       – Но ведь, ваша семья, вы же... – затараторила она.              – О, не переживайте, он под нашим присмотром, – садясь за стол, небрежно ответил Симус.              Теперь смутившемуся парню стало жутко неуютно. Он понял, что ему здесь не рады.              – Ладно, извините, я пойду прогуляюсь, – пробубнил Драко, пытаясь не обращать внимание на урчание в животе.              Малфой не просто ушел. Он сбежал. Потому что ее испуганный «ах» был страшнее любой насмешки Финнигана.              Драко вышел на улицу и вцепился в топор. Со всей мощи он стучал по бревну. Первый удар отозвался глухой болью в непроработанных плечах. Второй был уже звонче. К десятому удару он перестал чувствовать что-либо, кроме ритма: замах – удар – щепки. Дыхание стало хриплым, пот залил глаза. Парень был зол на людей, на семью, на себя, на ни в чем неповинную старуху. Методично разбивая бревна, он входил в кураж. Теперь ему стали более понятны мотивы Уизли, который колотил по утрам на заднем дворе.              Но спустя время он заметил, что за ним наблюдают. На лавке сидел старик, который курил трубку. Когда Драко остановился, то тот указал ему сесть рядом. В руках мужчина держал тарелку с блинчиками, а рядом стоял сок.              – Не обращай внимание на Джамалу, она очень впечатлительная. Ты не должен опускать руки, если хочешь исправиться. Знаешь, я вырос в другом мире… – старик затянулся трубкой, выпустив колечко дыма. – И в молодости… тоже шел не по той дорожке. – Он помолчал, глядя куда-то в прошлое. – Люди были запуганы. А когда все вокруг боятся, легко начать ненавидеть тех, кто… не такой. Так проще. – Он горько улыбнулся.              – Я учился жить в окружении предубеждений и стереотипов, и это повлияло на меня, внушив мне ненависть к тем, кто отличается от меня по цвету кожи, этнической принадлежности или культуре, – пожилой мужчина будто всю жизнь ждал, чтобы исповедаться в своих грехах.              – Мне казалось, что поддержка воцарившейся идеологии могут принести мне то, чего я так жаждал: силу, власть и признание. – Тремор в руках старика усилился. – Я, как молодой и неопытный человек, бездумно поддался пропаганде. Однако со временем осознание масштаба бедствий начало преследовать и мучить меня. Когда я понял, какие ужасы и страдания происходят в моей стране, мне стало по-настоящему жутко. Я захотел что-то поменять в своей жизни. – Теперь он смотрел прямо в глаза Драко.              – Именно тогда я повстречался с Джамалой, которая изменила мою жизнь в одночасье. Она помогла мне увидеть, что мы все ошибаемся и можем учиться, расти и меняться. – Его сморщенных губ коснулась улыбка.              – Меня охватывает стыд и раскаяние за свои прежние взгляды... Но сейчас я могу только признать свои глупые и опасные ошибки. Мы не всегда можем предсказать последствия своих действий, но мы всегда можем выбрать путь для борьбы со злом и ненавистью.              Раскаяние. Ошибки. Выбор.              Каждое слово падало в тишину, как камень в колодец, и эхо от него будило что-то тяжелое и спертое внутри.              – А теперь поешь, тебе нужны силы, чтобы закончить начатое, – Гюнтер встал, чтобы оставить Малфоя поразмышлять над его словами в одиночестве.              После беседы с пожилым мужчиной на душе у Драко остались смешанные чувства. Он мог во многом провести параллель со своей жизнью. Возможно, и он когда-то встретит спокойную старость со своей Джамалой.                     Вечер прошел относительно спокойно. Даже Симус, валявшийся на диване с закрытыми глазами, лишь буркнул что-то неразборчивое. Драко стоял под душем, и вода смывала пыль и пот, а также остатки дневного гнева. Руки дрожали от непривычной нагрузки, спина ныла. Но эта боль была честной. Она принадлежала ему. Он заработал ее сам, а не получил в подарок от чужой жестокости.