Загнанный под шаблон

             Рон прибыл рано утром и принялся выполнять обязанности наставника. Он, как положено разбудил Малфоя и отправил на кухню готовить завтрак.              – Малфой, это отвратительно. Ты специально зажарил тосты до углей?              – Уизли, я тоже их ем.              – Спасибо, что не испортил джем из банки.              – Пожалуйста, – ответил Драко и намазал двойной слой, чтобы перекрыть вкус гари.              Наставник доставил подопечного в Аврорат для прохождения допроса. Рон сильно опаздывал и надеялся все же успеть нормально перекусить. Гарри еще не было на рабочем месте, поэтому он решил оставить Малфоя под присмотром младшего аврора Питера Майлза.              – Питер, присмотри, пожалуйста, до прихода твоего босса. Мне нужно бежать.              – Конечно, мистер Уизли, все будет в полном порядке.              – Малфой, подойди сюда. Я передам тебя на попечение младшего аврора Майлза.              Драко просканировал парня, который не внушал доверие, ему совсем не нравится идея отдаваться в распоряжение незнакомца.              – Уизли, не думаю, что..., – не успел озвучить свои догадки слизеринец.              – Все будет хорошо. Майлз ручается за тебя головой. Я не могу больше ждать.              Драко неохотно соглашается и обязуется выполнять поручения без особой искренности.                     ***                     – Кто твой новый хозяин? – начинает Майлз, как только Уизли покидает комнату.              Нет. Блять. Ну нет.              – Кому будешь носить тапочки?              Молчание в качестве орудия сопротивления.              – Отвечай, я приказываю, – не унимается новоиспеченный властелин.              Спираль насилия вновь делает виток. У угнетенных появилась возможность творить возмездие. Рупор народа на стороне самосудной расправы. А это значит все виновные будут наказаны.              – Мой наставник Рон Уизли, – шанс для Драко свернуть на нужную тропинку.              – Нет, – пелена власти застилает глаза молодого аврора, – сейчас я твой папочка, – образ сильного авторитета в глазах любого мальчика.              – Я уже сбился со счету в количестве отцов, и за всю жизнь, веришь, не попалось ни одного нормального? – если уже не спастись, то помирать нужно с музыкой, так считал Драко.              – Думаешь такой смешной, да? А как тебе такое. Вставай на колени, мразь.              – Если честно, то очень банально, – и его песня продолжает играть дальше.              Майлз перевел браслет в режим наказания. Первая волна ударила в солнечное сплетение, вышибая воздух. Вторая, более резкая и жгучая, свела мышцы спины. Зубы сами собой сомкнулись, чтобы заглушить стон. Пол под ногами поплыл, и Драко рухнул на холодный каменный пол, чувствуя, как по телу бегут мелкие, неконтролируемые судороги.              К аврору подошли еще пара его напарников, которые, как на подбор, тоже были без малейшего интереса в соблюдении правопорядка. Что доказывало их преданность идее братства и единство в стремлении к общим целям. Вопрос каким именно – был второстепенен.              – Питер, это что сын Люциуса Малфоя?              – Собственной персоны, – прохрипел Драко.              – А дай мне тоже попробовать. Ему же без разницы кому прислуживать Темному Лорду или Героям Войны, лишь бы спасти свою задницу.              Еще один блюститель порядка склонился над слизеринцем и потянул за браслет. Драко молчал. Но игнорирование признавать нового наставника отзывалось в браслете с удвоенной силой.              Стоны вырывались сами, сквозь стиснутые зубы. Он слышал их как бы со стороны – прерывистые, унизительные. Каждый новый щелчок браслета вызывал не боль, а приступ бессильной ярости, тут же тонувшей в белом шуме в висках… Занимательное зрелище только развеселило авроров. К ним потихоньку присоединились другие, в круг выстроилось порядка десяти волшебников, которые поочередно дергали браслет.              Установилась первобытная круговая порука, где каждый имел право безнаказанно покарать грешных аристократов в лице одного невезучего парня, случайно выбранного на роль жертвы правосудия.              В браслет не были встроены защитные чары от подобных случаев, так как не предполагалось, что авроры начнут передавать подопечного по кругу.              – ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ!? – раздался ор начальника следственного отдела Аврората.              – Не поверишь, но рад тебя видеть, Поттер, – из последних сил иронизировал Малфой, чувствуя себя обессиленным, хотя по мнению большинства заслуженно наказанным.              Гарри был в ярости, когда узнал, что его подчиненные применили чрезмерную силу в отношении Малфоя, превысив свои полномочия. Он считал их действия недопустимыми, порочащими звание мракоборцев. В качестве наказания всем виновным было назначено работать сверхурочно.                     ***                     В кабинете Поттер достает пачку сигарет, зажигает одну из них и задумчиво смотрит на Малфоя. Его глаза выражают глубокое сочувствие и понимание к трудностям, с которыми столкнулся слизеринец.              – Поттер, ты же главный аврор, большой начальник, возьми себя в руки. – Драко отводил от него глаза, чтобы не видеть бессмысленную жалость в глазах школьного врага. – Не забывай, кто чуть не убил милашку Кэти Белл, твоего друга Рона Уизли и нашего любимого директора Дамблдора. Поттер, это я впустил в школу чертовых Пожирателей Смерти!              – Значит ты плохиш, Малфой? Настоящий злодей, на пару с Волан-де-Мортом разрабатывал планы по захвату Хогвартса?              Тишина окутывает комнату, а допрашиваемый упорно избегает зрительного контакта.              – Ты хотел их убить? Ты желал его победы? – срывается на крик Гарри.              – Я трус, Поттер, – прошептал Драко сквозь боль, поднимая глаза, полные горечи.              – Мы тратим с тобой время зря.              Теперь в авроре не было сочувствия, только решимость и настойчивость.              – Малфой, были ли наказания сексуального характера?              – Поттер, тебе зачем это надо? Разве еще недостаточно всего, что ты уже увидел?              – Для полноты картины и для восстановления твоего статуса.              – Не смей лезть в мою голову.              Но Поттер уже поднял палочку. Драко рванулся, ремни, удерживающие его на месте, врезались в запястья.              – Прости, так надо.              Знакомое, ненавистное давление в висках, мир поплыл… и он уже там…              Драко сидит в учебной комнате центра, когда вдруг ощущает холодящее прикосновение к своему плечу, заставляющее его напрячься от неожиданности.              – Чем занимаешься, мой мальчик? – пугающий до жути и притворно ласковый голос Луепы прозвучал над Малфоем.              – Повторяю биографию семьи Уизли, сэр.              – Похвально, тогда скажи, кто занимал пост заместителя директора Хогвартса в 1890х годах?              – Матильда Уизли.              – Умница! – рука надзирателя начинает поглаживать затылок парня.              Становится некомфортно.              – А где предположительно находится могила основателя рода сэра Персиваля Уэльского?              – Рядом с замком Уизли-Черри-Касл.              – Верно, способный ученик.              Рик наклоняется ближе к уху, вдыхает запах волос и шепотом произносит: «Скоро ты будешь моим, полностью в моем распоряжении на весь год». И разрывая контакт, встает над опешившем Малфоем, чтобы смахнуть его челку.              – И что это значит? – поинтересовался следователь, беспощадно ведущий допрос.              – Поттер, откуда мне знать, что в голове у этого психа?              – Может мне еще покопаться?              Малфой перехватывает руку бывшего врага, когда тот подходит ближе, чтобы поправить ремни.              – Хватит, – с мольбой просит Поттера когда-то самый ненавидимый им слизеринец, – там больше ничего нет, клянусь. Он мог иногда начать трогать, гладить, что-то шептать на ухо, но не более.              – Тогда, почему ты так боишься, что я лезу в эти воспоминания?              – Потому что, Поттер, в моей жизни был не только Луепа.              Гарри многозначительно посмотрел на Драко.              – Может расскажешь, что с тобой происходило в Малфой-мэноре?              – Поттер, ты тупой? С первого раза не понимаешь?              – Я слышал молодым парням было не сладко.              – Заткнись, - он сильно оскалился, предупреждая, что не стоит переступать черту.              – Однажды я проводил допрос у парня, которого пожиратели использовали для утех.              – Блять. Поттер, я сын Люциуса Малфоя, ты думаешь он бы позволил?              – Я думаю Сивого не остановили бы запреты Люциуса.              Драко напряженно молчал, и когда он отвлекся, Гарри снова проник в его сознание.                     ***                     – Малфой, а ты уже всаживал девчонкам? – с грязной похотью в глазах спросил Сивый. – Мне вот больше нравятся мальчишки. Такие они юные и сладкие.              Драко всегда старался уйти пораньше, когда начиналась попойка. Но сегодня опрометчиво задержался и теперь рисковал попасть в неприятности. Пьяные посиделки проходили крайне беспокойно и грязно. Больше всего страдали магловские девушки и парни, которые становились объектами развлечения на одну ночь. Иногда под руку попадали рядовые сторожи, егеря и другие молодые пожиратели из числа низшего эшелона.              – Отвали от него, Фенрир, - Белла уселась на племянника сверху, положив его руки на талию. – Драко привлекают женщины.              Парень сидел опешивший. На него только что присела ЕГО тетка.              – Что-то по нему и не скажешь, что он заинтересован в тебе, милая Белла.              – Мальчишка, тебе лучше проявить себя, если хочешь, чтобы он от тебя отстал, - прошептала около уха Лестрейндж.              Женщина стала тереться, вплотную прижимаясь к бедру парня. Малфою хотелось убежать. Она же сестра его матери, кровная родственница. Но ему необходимо было убедить Сивого.              Он закрыл глаза, пытаясь избавиться от неприятных мыслей, крепче обхватив спину пожирательницы, и стал целовать ее ключицу и шею, слегка укусив пульсирующую жилку.              – Ух, а парень не промах, – присвистнул оборотень, уже погрузивший выбранную им добычу под воздействие Империо для дальнейших утех.              Малфой поспешил уйти с праздника похоти и разврата, без малейшего желания задерживаться даже на минуту.              Ему требовалось скорее очистить себя от этой грязи и хорошенько проблеваться.              – Ну и куда ты бежишь, глупый мальчишка?              – Прошу прощение, тетушка Белла.              – Ты теперь мой должник и придется выполнить одолжение взамен, – безумный оскал Лестрейндж не предвещал хорошей концовки для Драко.              – Что ты имеешь в виду?              – В противном случае, мне придется обратиться за помощью к моему другу Сивому.              – Что именно я должен сделать?              Белла накинулась на племянника, срывая рубашку, когда вокруг них все закружилось. И в следующем моменте они уже трансгрессировали в темную комнату, где их встретил тяжелый затхлый запах. Тусклый лунный свет проникал через грязные окна, создавая зловещие тени от их силуэтов.              Свихнувшаяся тетка повалила Малфоя на массивную дубовую кровать, связывая его руки веревками над изголовьем.              Это был его первый раз. Ужасный. Мерзкий. Травмирующий.              Аристократки не дают парням до замужества. Поэтому со своими школьными пассиями он обходился петтингом, дрочкой и оральными ласками. Но никакого проникновения в традиционном смысле.              Поттер остановился и не стал продолжать просматривать воспоминания.              Но Драко помнил, как он позже осознал, что в пойло было что-то подмешано. Потому, что его тетка терлась о стояк, которого никак не могло быть. Против его воли.              Она скакала верхом на связанном парне, царапая ему грудь. Он молчал. От него сейчас не ждали слов, только твердый член.              Беллатриса Лестрейндж издавала ужасные стоны и рыки, пугающие до дрожи. Не удивительно, что ее муж предпочел закрывать глаза на ее похождения.              Когда пожирательница получила своего вдоволь, она сказала: «Не рассказывай своей мамочке, она очень расстроится, что ее ненаглядный сынок трахался с любимой сестричкой».              Он остался в комнате один с чувством отвращения, в первую очередь к себе. И от переизбытка стресса его вырвало на собственные ноги.              Поттер смотрел на побледневшего Малфоя, который уставился на свои дрожащие руки, но старался вести себя спокойно, словно ничего не произошло.              – На сегодня мы закончили.              ***              Драко зол на Поттера за то, что тот в очередной раз нарушил личное пространство, насильно вторгшись в его сознание.              Аврор решил лично сопроводить допрашиваемого домой, понимая, что его поступок оскорбил парня, и попытаться исправить ситуацию. Поттер приготовил для них обоих примирительный чай, стремясь сгладить свою вину. Он не ожидал, что откроются неприятные подробности. Что получится ковырнуть до болезненной темы.              – Драко, мне нужно больше деталей. Ты видимо не понимаешь, но многие считают, что ты не понес должного наказания.              – Поттер, пошел на хер. Меня не спасут унизительные воспоминая из моей гребанной жизни. Им всем плевать, и вам тоже должно быть абсолютно безразлично.              Истерика на подходе. Драко не в силах сдерживать себя. Слишком тяжелый день. Он опустошен.              – И чай твой дерьмовый я пью, только по причине того, что мне больше никто его не предложит. Я тут один на побегушках и обречен на жалкое существование под этой крышей, пока Вислый меня не выкинет.              Стыдно плакать, но слезы бегут вопреки. Он не хочет показывать свою слабость, отводит взгляд, надеясь укрыться и спрятаться.              Но Поттер уже заметил. Герой не осуждает слизеринца. Любой бы на его месте сломался.              – Поттер, убирайся прочь. Оставь меня.              – Прости, Малфой, но по-другому не получится. Знаешь, почему авроры, чья обязанность заключается в поддержании порядка, сегодня устроили собственное правосудие над тобой? В их глазах ты неприкосновенный, элита общества, и тебя нужно уравнять. Как нам еще доказать хорошим парням, что ты свой? – Поттер уходит, оставив вопрос в подвешенном состоянии.              Драко в угаре ярости с силой сбрасывает все со стола. Кружка чая тяжело разбивается о пол. Он остается один на один с раздирающей болью в сердце, которое сейчас похоже на осколки, устилающие комнату. В душе зияющая дыра.