Загнанный под шаблон

                    Неожиданно сложившаяся компания из гриифиндорцев и слизеринца отправились в бар, чтобы затопить в алкоголе боль Уизли.              Сегодня явно был не его день. Сначала проигрыш на спортивном поле, потом на любовном. Причем оба удара пришлись под дых.              Несколько часов кряду Уизли без остановки опрокидывал стопки виски, поэтому его двум спутникам приходилось поддерживать запал, чтобы спортсмен попросту не спился.              – Может быть сыграем? Правда или действие под гнилянкой, – предложил пьяный вдребезги Рон.              В каждом волшебном баре была замечательная возможность развлечься в игру наподобие магловской, но с усложнением. Игрокам давали выпить зелье, вызывающие гнилую оспу на коже, если кто-нибудь откажется выполнять загаданное условие.              – Малфой, у тебя давно был секс? – открыл игру Уизли пикантным вопросом.              Гермиона знала ответ, она успела увидеть заметку в личном деле о сексуальном насилии Белатрисы Лестрейндж. Она была в ужасе, что родная тётя совратила племянника. К счастью, других изнасилований в досье не числилось.              – Блять. Не ожидал, что тебя волнует этот вопрос. Пасс. Давай задание, – воспользовался Малфой единственной возможностью поменять за игру ход.              Драко мог ответить абстрактно, но это надавало гарантии, что не последуют уточняющих вопросов.              – Тогда съешь порцию драконьих яиц, – довольно подкинул Рон заранее подготовленное блюдо.              К горлу Гермионы подкатил рвотный рефлекс, напомнив о тошнотворном вкусе десерта. Однако Малфой, зажав нос, проглотил теплую и вонючую субстанцию, вспоминая какими помоями кормили в исправительном центре.              Однажды Луепа морил его голодом несколько дней, после чего зашел в камеру и бросил миску к ногам. Драко потянулся, чтобы взять ее, но был тут же остановлен.              – А-а, – отрицательно помотал головой надзиратель, – без рук.              Не самое унизительное из воспоминаний. Подумаешь, поел как пес, зато сытый.                     – А мне вот интересно есть ли у заучки кто-нибудь на примете или некогда? – небрежно уточнил Малфой.              – Смотря, что ты имеешь в виду? – Гермионе было очень весело, она давно не отдыхала в шумных местах после работы.              – Встречаешься с кем-нибудь, Грейнджер?              – Нет, – мягко ответила она, невесомо касаясь языком зубов. – Ладно, моя очередь. Рон, что ты выбираешь?              – Действие, – пытаясь сконцентрироваться, посмотрел он на раздвоившуюся подругу.              Гермиона потерла руки, прежде чем озвучить свое задание, и подмигнула Драко.              Гриффиндорец поплелся на сцену, привлекая всеобщее внимание к себе, его походка была шаткой.              – Хочу извиниться перед Драко Малфоем за то, что я херовый наставник. Меня часто не бывает рядом. Малфою приходится справляться со всем одному и к тому же без магии, – на ходу сочинял свою оправдательную речь Рон, не уделяющий достаточно времени процессу перевоспитания, за что ни однократно получал замечания от Гермионы.              – Жаль, тут нет Скитер, представляю какие хорошие могли получиться заголовки, – размечтался довольный Малфой, наслаждаясь заданием, которое придумала Грейнджер.              После этого Рон задержался на сцене в связи с завязавшейся перепалкой с волшебником, который обвинил спортсмена в том, что их команда сегодня продула девчонкам.              – Грейнджер, какой на самом деле был запах у твоей амортенции? – воспользовался возможностью Драко узнать личное.              – Малфой, сейчас не твоя очередь задавать вопрос, – Гермиону смутило, почему ему в голову пришла мысль об этом спросить.              Тогда скажи, что мне показалось, и ты не смотрела в классе именно на меня, когда замялась.              Этот вопрос не дает покоя Драко много лет, тогда Паркинсон заявила, что у заучки есть к нему тайная влюбленность, ведь у нее на такие дела нюх. Но сейчас ему бы хотелось это знать по другой причине. Может ее желание добиться оправдательного приговора больше, чем добрая воля. Не просто милость со стороны героини. Ему хотелось разобраться.              В какой-то момент конфликт в баре стал нарастать, поэтому пришлось уводить наставника.              – Малфой, а ты правда нас ненавидел в школе? Прям презирал? – хоть они уже закончили играть, но Уизли не унимался с вопросами.              Сам Рон сидел покрытый небольшими пятнами гнили, потому что отказался отвечать на вопрос «Завидовал ли он Малфою?», и уже потерял возможность заменить его действием.              – В большей степени Поттера, вас просто за компанию.              – Ну ладно меня, но Гермиону, она же такая красивая и умная, – Уизл уже был готовым, и едва ли понимал, что несет.              Малфой покосился на девушку, которая, кажется, была не менее пьяной, и сейчас была отвлечена от их беседы, наблюдая за шоу на сцене, поэтому он решился сказать своему пьяному собеседнику то, что они оба забудут на утро.              – Красивая... Она была самой красивой на Святочном балу, – верно говорят волшебники, чтобы кого-либо разговорить достаточно напоить и никакого зелья правды не нужно. – Я даже хотел пригласить ее на танец.              Драко посмотрел на Рона, но тот уже не слышал его, он вырубился.              – Грейнджер, нам пора домой, Уизл отключился, – Малфой встал со стула, чтобы вогрузить на плечо тело.              Девушка встала и тут же потеряла координацию.              – Какие вы оказывается гриффиндорцы слабые, вас развезло как детей, – Драко пришлось второй рукой придерживать ведьму за талию и нести их обоих на выход.              «Колдомедики не рекомендуют волшебниками траснсгрессировать выпившими» – гласила табличка на точке аппарации.                     ***                     Переместившись в хижину, всем сразу стало понятно, что колдомедики не врут. Рон мгновенно позеленел и по памяти побрел в туалет.              Гермиону покосило еще сильнее и она повалилась на пол.              У Малфоя комната хоть и пошла ходуном, но он смог устоять на ногах.              – Грейнджер, вставай. Я отведу тебя в спальню, – протянул руку парень.              Она приняла помощь, но вместо того чтобы попытаться встать, потянула его к себе на пол.              Драко присел рядом, все также ощущая сжатые пальцы ведьмы на своем запястье. Гермиона как завороженная рассматривала метку, заполняющую его предплечье.              Блять. Надо было протягивать правую.              Она так внимательно всматривалась в ненавистный ему рисунок, который теперь никогда не убрать с его тела.              – Тебе было больно? – взгляд карих глаз устремился прямиком ему в душу.              – Мне было противно и мерзко. Люциус сам предложил эту идею Тому. Оставить метку на своем сыне как на скоте.              – Ты пробовал от нее избавиться?              – Сотню раз. В ней заключена темная магия. Не думаю, что получится найти способ.              Грейнджер, слегка склонив голову, провела рукой по своему правому предплечью, на котором остался совсем незаметный шрам.              Малфой инстинктивно хотел прикоснуться, но остановился, боясь обидеть, ведь он причастен к случившемуся. Его тетка пытала ее в его же доме.              – Прости, что просто стоял и смотрел.              – Ты бы не смог, она чокнутая... Психопатка, – вдруг по лицу покатились крупные девичьи слезы.              – Она уже мертва, – повторил Драко, но его слова утонули в тишине, которая внезапно стала слишком плотной.              Гермиона не ответила. Вместо этого ее тело сжалось, будто от удара под дых. Сначала он подумал, что она просто вздрогнула от холода, но потом заметил, как ее пальцы, всё еще лежавшие на его предплечье, впились в кожу не больно, а с отчаянной, животной силой, словно искали точку опоры в падающем мире.              – Грейнджер? – его голос прозвучал чужим.              Она не слышала. Ее дыхание стало коротким, прерывистым – резкие, неглубокие вздохи, которые даже не наполняли легкие. Он увидел, как задергался нерв у ее глаза, как задрожала нижняя губа, прежде чем она стиснула зубы, пытаясь это подавить. Но это не помогало. Дрожь пошла изнутри, сотрясая всё ее тело, заставляя ее плечи подрагивать, а колени непроизвольно биться друг о друга, даже когда она сидела.              – Грейнджер, – он наклонился ближе, но она отшатнулась, не видя его, ее взгляд был прикован к внутреннему кошмару. Ее ладони скользнули с его руки и вцепились ей же в бока, пальцы впились в ребра сквозь ткань, как будто она пыталась физически удержать себя от распада.              Он знал этот ужас. Не такой, может быть, не от того же, но эту ледяную, всепоглощающую панику, перед которой бессильны и разум, и воля.              Воспоминания оглушающего вопля истерзанной девушки, которая скорее всего должна была умереть, если бы не внезапно взявшийся домовик. Чудное существо, которому Драко благодарен по сей день, и если бы Добби был жив, то он бы переписал на него Малфой-мэнор.              После этого младший Малфой приходил в гостиную и мог часами стоять на месте преступления, уставившись в царапины на мраморном полу, оставшиеся от ее ногтей, чтобы всегда напоминать о его трусости. Позже он придумал, как помочь компании героев больше не попадаться егерям. Он подался в добровольцы по выслеживанию их перемещений, соврав, что хочет загладить свою вину. И каждый раз когда появлялись зацепки, какие-то выходы на гриффиндорцев, Драко своими силами срывал операции и путал следы.              Без раздумий он двинулся вперед, обхватив ее. Сначала она напряглась, тело стало жестким и неподатливым в его объятиях. Он чувствовал, как бешено стучит ее сердце, отдаваясь в его груди частой, нездоровой дробью. Ее дыхание было горячим и неровным у его шеи.              – Ты в безопасности. Тебя никто не тронет, – шептал он над ее ухом, покачивая на своей груди, пока Гермиона продолжала тихо всхлипывать.              Он начал медленно проводить ладонью по ее спине, сверху вниз, плавными, повторяющимися движениями, пытаясь своим ритмом пробиться сквозь хаотичную дрожь ее тела.              – Дыши, – прошептал он. – Вдохни… и выдохни. Со мной. Вот так.              Ее пальцы разжали хватку на ее же боках и снова нашли его руку, не цепляясь, а просто прижавшись к ней, как к якорю. Постепенно, мучительно медленно, ее дыхание начало подстраиваться под его голос. Жесткость ушла из ее плеч, и она обмякла в его объятиях, будто у нее наконец сломались какие-то невидимые прутья внутри. Ее лоб уткнулся ему в ключицу, и он почувствовал, как по его рубашке растекается влажное тепло – тихие, беззвучные слезы.              Они так сидели, пока ее дрожь не сменилась редкими судорожными вздохами, а потом и вовсе не утихла. Он не отпускал ее, продолжая гладить по спине, теперь уже почти машинально, сам прислушиваясь к собственному сердцу, которое колотилось где-то в горле.              Все, что он мог сделать – это держать ее. И в этот момент это было единственно важным делом во всем мире.              Когда она окончательно успокоилась, Драко отнес ведьму в постель.              – Посиди тут немного, – робко попросила Гермиона.              У него уже слипались глаза и хотелось тоже прилечь, но он не мог отказать.              – Ты в детстве хорошо засыпала под сказки на ночь?              – Да, особенно я любила слушать про рыцарей. Моя самая любимая история про отважного Айвенго.              – Тебе повезло, я как настоящий слизеринец знаю много рассказов про Мерлина и рыцарей круглого стола.              – Расскажи какую-нибудь забавную историю, – с дремотой протянула Гермиона.              Драко прочистил горло, вспоминая самую веселую небылицу из известных ему, ту над которой он и сам хохотал в детстве.              – В одной из смешных легенд о Мерлине, он случайно заколдовал самого себя, превратившись в кролика. Прямо как ты на втором курсе, когда чуть не превратила себя в кошку.              Он не мог вернуть свой обычный облик и пытался сообщить своим ученикам и Артуру, но никто его не понимал.              Они даже собирались поймать его и пожарить на ужин, тогда Мерлин придумал трюк, которые не делают обычные кролики. Он наколдовал свои кальсоны. Своим поступком он вызвал смех учеников, и так появилось известное нам выражение «Мерлиновые кальсоны».              После своего превращения обратно, поговаривают, что у него так и остался кроличий хвост до конца жизни. Мальчишкой я надеялся, что у тебя останется кошачий хвост или хотя бы уши, –глухо рассмеялся Малфой.              Он убедился, что девушка уже уснула, услышав ее тихое посапывание, и продолжил.              – Тебе нравятся рыцари, да, Грейнджер? Всем девушкам нравятся отважные парни. Понимаю. Я не знаю историю про Айвенго, но я знаю другую. Про бесстрашную ведьму. У нее есть на все свое мнение, она никогда не даст в обиду слабых. Многие рыцари могли бы поучиться у нее. А еще у нее два друга, абсолютные олухи, она спасала их тысячу раз. Им с ней очень повезло.              Драко накрыл Гермиону одеялом и бесшумно покинул комнату, стараясь не тревожить сон.