Загнанный под шаблон

             Накануне Святочного бала, когда до долгожданного события оставалось совсем немного времени, пришло приглашение на благотворительный вечер в Хогвартсе. В письме говорилось, что это будет грандиозное событие, на котором соберутся все выпускники героического года.              «Дорогие мистер Рональд Уизли и мистер Драко Малфой!              К сожалению, в год вашего выпуска Святочный бал не состоялся, но мы хотим исправить это недоразумение и подарить вам возможность окунуться в атмосферу праздника.              С наилучшими пожеланиями,       директор Минерва Макгонагалл».               – Не пойду. Мое появление навряд ли кто-то ждет, – недовольно дочитал письмо Малфой и скомкал пергамент в кулаке.              – В приглашении есть и твое имя, – забрал письмо Уизли, выдернув его из пальцев Малфоя.              – Формальная вежливость, не более того, - обвел взглядом помещение Малфой, скрестив руки на груди.              – Сможешь провести вечер в компании змей. Там соберется почти вся Магическая Британия. Наверняка кто-то и из твоих друзей будет, – продолжал настаивать Рон, желая как-то разбавить будни подопечного, который не так давно поддержал его в трудной ситуации.              Уже как три месяца Малфой все свое время находился с гриффиндорцами, за исключением одной когтевранки. Он успел заметить, что по своей натуре представители львов более вспыльчивые, но не менее отходчивые. В отношениях ценится честность, даже если грубо.              Ученики на факультеты скорее распределяются не по набору качеств, а по принадлежности к общей идее. А уже внутри складывается характер взаимоотношений, формируются привычки, обычаи, традиции и стиль общения.              Потому что нельзя утверждать, что на Слизерине недостаточно храбрых представителей или на Гриффиндор не попадают хитрые волшебники. Скорее система распределения похожа на кружки по интересам, в которых ты получешь навыки для жизни исходя из занимаемого клана. Прокачка сильных сторон.              Даже если бы Малфой захотел заявиться на бал, у него не было подходящего костюма, а просить денег на покупку не хотелось. Однако Рон сам начал этот разговор, сказав, что с радостью займет на время. Поэтому они отправились в лавку.              Драко не хотел сильно пользоваться добротой своего наставника, поэтому выбрал костюм из среднего диапазона, но который все так же отлично подчеркивал его форму. Уизли они подобрали самый дорогой, необходимо было закрыть гештальт с его бабушкиным нарядом на Святочном балу.              Слизеринец нервничал, ему было стыдно возвращаться на порог школы, на котором еще год назад на глазах у всех принимал поощрение в объятиях Волан-де-Морта.              Он не хотел выходить из толпы. Но мольба в глазах его матери. Разве он смог допустить ее страдания. После всего, что она для него сделала, чтобы сохранить его жизнь. Однако он прекрасно понимал, чем бы он для себя не оправдывал свой поступок, со стороны было видно лишь предательство и трусость.              И само собой они правы. Это черт возьми страшно. Как ему следовало поступить? Бросить вызов змееобразному существу с многочисленной армией за спиной? Было бы лучше, если бы он умер в одно мгновенье на том проклятом месте? У него нет суперспособности, как у Избранного воскрешать из мертвых.              Его мысли прекратились в тот момент, когда он уже почти не задушил себя галстуком, затягивая все туже. Узел получился паршивым. Нарцисса всегда повязывала его сама.              – Тук-тук, можно войти? – за дверью стучалась Грейнджер, не желая нарушать личные границы в отличие от остальных посетителей хижины, врывающихся к нему по собственной надобности.              – Входи, – дал свое разрешение парень, в пятый раз развязывая своеобразную удавку для очередной попытки.              – Вижу ты еще собираешься, – девушка стала в сторонку, наблюдая за неловкими движениями рук и замечая с каждой минутой усиливающую нервозность, – Волнуешься?              – Просто не получается его нормально повязать, – психуя, он сорвал лоскутную повязку и зажал в кулаке.              – Давай, помогу, только что я завязала еще два таких, – разжимая пальцы, достала она злосчастный аксессуар. – Вот так, ничего сложного, – приговаривала ведьма, продевая концы в аккуратный узел.              – Спасибо, – выдохнул немного униженный своей несамостоятельностью Малфой. – Грейнджер, а мне обязательно туда идти?              – Необязательно, но я не вижу объективных причин, чтобы этого не делать. Все будет хорошо. – Гермиона робко улыбнулась в знак поддержки.                     ***              Сколько бы лет ни прошло, сколько бы раз ты ни возвращался в альма-матер, Хогвартс всегда будет будоражить тебя своей величественностью и красотой. Ты снова поражаешься его размерам, архитектуре и волшебной атмосфере. Хогвартс – это место, которое навсегда остается в твоем сердце, но что самое удивительное и ты остаешься в его, ведь стены хранят в себе воспоминания о прошлых поколениях учеников. Каждый уголок пропитан историями молодых волшебников, которые впервые взмахнули здесь палочкой, оседлали метлу, обрели друзей и испытали первое чувство влюбленности.              Это место, куда ты будешь возвращаться снова и снова, чтобы почувствовать себя частью чего-то великого и прекрасного. И каждый раз, когда ты будешь здесь, ты будешь ощущать себя так, будто ты впервые переступил порог этой школы.              После битвы вся Волшебная Британия бросилась на восстановление Хогвартса. Это сплотило людей в тяжелые времена, ведь многие на войне потеряли своих близких. Каждый волшебник и волшебница стремились внести свой вклад в общее дело, чтобы почтить память погибших. Благодаря совместным усилиям, Хогвартс был восстановлен в кратчайшие сроки. Он стал символом надежды и единства для всей страны.              Малфой в большой компании гриффиндорцев приближался к главному входу, где всех гостей встречала директор Макгонагалл. Когда они подошли к ней, он поздоровался, но не решился поднять глаза. Когда она по-матерински обнимала выпускников своего факультета, он стоял в сторонке.              – Мистер Поттер и Мистер Уизли, постарайтесь, пожалуйста, без глупостей хотя бы сегодня, – по привычке пригрозил бывший декан Гриффиндора рано повзрослевшим ученикам.              – Мистер Малфой, не откажите даме в небольшой приватной беседе?              – Конечно, профессор Макгонагалл.              Драко настроился, что сейчас он услышит что-то неприятное в свой адрес.              – Мисс Грейнджер рассказывала мне о Ваших успехах. Весьма похвально, Мистер Малфой. Не позволяйте другим вешать на Вас ярлык и решать за Вас, кем Вам быть. Профессор Снейп, – ее голос смягчился, – просил присматривать за вашим курсом. Он видел в Вас не последователя, а заложника. Как и я. Не дайте его жертве, как и всем остальным, оказаться напрасной, мистер Малфой.              – Благодарю Вас, мэм, – робко ответил Драко. Он не мог понять, почему профессор так добра к нему. По его вине в школу проникли Пожиратели Смерти, он впустил их и разрушил ее до основания.              Профессор уловила его потерянный взгляд.              – Драко, ты не можешь быть виноват во всем сразу. И сейчас ты выбрал свой путь, чтобы исправить ошибки, – директор легонько сжала его руку в своих. – Не способный к раскаянию неисцелим.              Драко уверенно кивнул и переступил порог торжественного зала. Он сразу заметил своих друзей, Тео и Пэнс, которые, судя по всему, были счастливы. Парень был рад, что в отличие от него с ними все было в порядке, им не пришлось терпеть унижения и избиения от спятивших надзирателей в исправительном центре.              Когда Драко подошел ближе, Пэнси с радостью бросились к нему в объятия. Как же он скучал…              – Как ты смогла развести бедного Колинса на такой шикарный наряд? – Малфой сделал комплимент, разглядывая образ подруги.              – Мхм, – прыснул стоявший рядом Нотт, – Да, Пэнс, расскажи нашему другу какие швейные мастера трудились над твоим образом.              – Я сшила платье сама, – в широкой улыбке и с блеском в глазах сообщила подруга, которая раньше даже одевалась с помощью домовых эльфов. - Представляешь?              – Впечатляет. – Блондин покружил ее на месте как настоящую принцессу.              – Я не могла позволить явиться в чем попало. Бабушка Колина учит меня работать на швейной машинке.              – А теперь ты, друг. Не расскажешь, что у тебя нового? И почему младшая Уизли передает от тебя приветы?              Тео усмехнулся.              – Не понимаю о чем ты, – и демонстративно перевел разговор на другую тему. – Бланманже сегодня восхитительно.              Нотт не просто не хотел рассказывать, а в целом было не о чем говорить. Пока они жили на Гриммо парню часто приходилось наблюдать, как Джинни разочаровано ждет Поттера вечерами, чаще так и не дожидаясь. Однажды он решился составить ей компанию под сливочное пиво. Они веселились весь вечер, шутили, смеялись. Потом Тео напомнил об истории с поцелуем и возникло напряжение. Младшая Уизли потянулась к лицу парня, находясь в опасной близости. В этот момент на кухню зашла Пэнси, прервав момент громким кашлем и тем же вечером Теодор наслушался от нее нотаций.              Тео, сладкий, ты свихнулся? Тебе мало проблем в жизни и ты решил увести у Избранного его девушку? Мой тебе совет – не лезь, пусть они сами разберутся, – посоветовала Паркинсон, являясь знатоком в любовных перипетиях.              Через несколько дней после инцидента Джинни приняла решение поставить точку в их отношениях с Гарри. Это не было громким расставанием, период ссор и битых тарелок прошел. Поттер понимал, что не может дать достаточного внимания для своей девушки и вовлеченности в их совместную жизнь. Уизли собрала вещи и переехала в кампус женских видов спорта.              Позже она приезжала навестить Тео, чтобы попросить прощение за свой опрометчивый поступок, в свою очередь он не решился предпринять попытку на сближение. Его одолевали мысли собственного неопределенного положения и сопоставления со статусом героини войны. Поэтому для себя Нотт поставил на паузу их более близкие отношения.              Вечер проходил весело. Малфой общался с друзьями. Но замечал, что на них косятся, особенно Маклагген, который ко всему прочему крутился вокруг Грейнджер. Золотая девочка не обращала на него никакого внимания. Ей на пару с Поттером приходилось вести светские беседы с министрами.              Рон пользовался повышенным вниманием со стороны прекрасного пола, девушки старались привлечь его всеми способами. Парню нужно было выпустить немного пара. Он сейчас один из самых завидных холостяков в стране.              – Объявляется белый танец! Волшебницы могут приглашать понравившихся им волшебников, – громогласно разнесся голос ведущего.              Пэнси хотела блистать, поэтому ухватилась за самый большой куш, с легкостью отшивая претенденток, назойливо крутящихся рядом с Уизли.              Драко стал из интереса искать, кого же пригласит Грейнджер, крутя головой по сторонам.              – Малфой, пойдешь танцевать? – раздался голос из-за спины.              Вот он и нашел ее.              Драко на мгновение замер, но затем учтиво поклонился и протянул ей руку. Зазвучала музыка, и они закружились в танце. Они идеально чувствовали друг друга, двигаясь в такт музыке. Струящееся жемчужное платье Гермионы сочеталось с серебряным отливом на костюме Драко.              Между ними был не только танец, нечто большее – в этот момент происходило изучение душ пытливыми глазами. Его – цвета инея, ее – цвета меда.              – Мечты должны сбываться, – тихо произнесла Гермиона, когда последние аккорды стихли на фоне.              У Драко перестало биться сердце. Она все слышала в баре. Его пьяный бред.              Почему тогда она просто не рассмеялась мне в лицо? Пьяный дурак. А вдруг Грейнджер все не правильно поняла и еще мало чего придумает в своей лохматой голове. Я только хотел сказать, что она была красивая в тот вечер. И сейчас тоже красивая.              Малфой решил прогуляться до туалетной комнаты чтобы перевести дыхание, заметив, что за ним следом уцепился Маклагген.              Их взгляды пересеклись в отражении зеркала, Драко понял, что в ближайшие минуты произойдет что-то неприятное, вроде бы это называется эффект «дежавю».              – Костюмчик, – протянул Маклагген, окинув Драко насмешливым взглядом с ног до головы, – на тебе сегодня дешевенький. Совсем туго с деньгами, Малфой? Видимо тот танец был что-то вроде благотворительного жеста со стороны Грейнджер?              – Тебе и такой не достался, – Драко стиснул челюсть, пытаясь пройти мимо, но Кормак блокировал ему путь, упершись плечом в дверной косяк.              – Мне вот интересно, как тебе нравится быть прислугой у Уизли?              – Пропусти, Маклагген. Не хочу портить вечер.              – А мне как раз скучно. Интересно, твоя мамаша уже оплакала папочку?              Грань была перейдена. Рассудок Драко на секунду затмила слепая, животная ярость. Он рванулся вперед, не думая ни о последствиях, ни о палочке в руке у противника. Его кулак метнулся в самодовольное лицо.              Маклагген даже не пошевелился. Легкое движение запястья и деревянная палочка оказалась направлена прямо в грудь Драко.              – Тише-тише, я все еще с палочкой, как полагается настоящему волшебнику. Инкарцео!              Драко почувствовал, как воздух вышибло из легких, а по телу, сковывая каждую мышцу, поползли жгучие веревки. Он попытался вырваться, сделать хоть шаг, но заклинание уже опутало его с ног до головы, парализуя волю. Ноги подкосились, и он тяжело рухнул на холодный кафель, ударившись плечом.              Драко лежал, сжатый невидимыми путами, и только глаза, полные немой ненависти, следили за каждым движением противника. Кормак наклонился, грубо схватил его за волосы и дернул наверх, заставив встать на колени.              – Вот так-то лучше, – проговорил Маклагген.              – Блять, да как вы уже достали, – раздался нервный смех Малфоя, – еще один наглухо ебаный псих.              Маклагген не ответил. Вместо этого он ударил его по лицу. Раздался звук сильной пощечины, после которой на губах почувствовался привкус металла, следом еще один по противоположной. Удары усиливались тяжестью перстней, украшавших пальцы. Теплая струйка тут же потекла по виску.              Драко попытался дернуться, но путы сжались еще туже, сковывая грудь, не давая нормально вдохнуть. Он мог лишь стиснуть зубы, принимая удары, и смотреть в пол.              Вдали послышались шаги и приглушенный смех. Кормак мгновенно выпрямился, отступил на шаг, быстрым движением смахнув с костяшек капли чужой крови.              Драко остался лежать на холодном полу, пытаясь перевести дух. Каждый вдох давался с трудом, ребра ныли от сдавления веревок. Кровь с виска капала на кафель, оставляя темные точки. Он закрыл глаза, чувствуя, как унижение жжет изнутри сильнее, чем любые синяки.              Именно в таком виде его и нашел Рон: лежащим в неестественной позе, со связанными за спиной руками, с окровавленным лицом.              – Малфой? Какого хера? – Уизли замер на пороге, его глаза расширились.              – Спроси лучше у придурка, который решил устроить акт возмездия.              – Маклагген? Он только что выходил отсюда. – Рон обернулся через плечо, чтобы оглянуться нет ли тут еще кого-то.              – Ты собираешься меня развязывать? – Драко прорычал сквозь зубы.              Рон щелкнул палочкой. Веревки ослабли и распались в пыль. Блондин с трудом поднялся, потирая запястья, на которых уже проступали красные полосы.              – Ты в порядке? – спросил Рон, явно колеблясь между беспокойством и неловкостью.              – Жить буду, – отрезал Драко, проводя тыльной стороной ладони по разбитой губе. Он посмотрел на кровь на своей руке, потом на оставленные на полу капли. – Просто еще один веселый вечер в моей новой жизни.                            Они вернулись в зал, и Драко сразу же почувствовал на себе взгляды. Он попытался принять безразличный вид, но разбитая губа пульсировала, а свежий синеватый отек на скуле отчетливо выделялся на бледной коже. Он направился к дальнему столу с напитками, надеясь раствориться в тени, но было уже поздно.              Грейнджер увидела его первой. Она только что освободилась от разговора с каким-то замминистра, и ее взгляд, блуждавший в поисках знакомых лиц, намертво застыл на нем. Ее улыбка исчезла, глаза сузились, мгновенно анализируя картину: сбитые волосы, окровавленный платок в руке, неестественная скованность в плечах. Она тут же оставила свой бокал и зашагала через зал, ее путь лежал не к Драко, а прямиком к Рону, который как раз неуклюже пытался открыть устрицу за фуршетным столиком.              – Рон, – ее голос был тихим, но таким острым, что он вздрогнул. – Что случилось с Малфоем?              Друг обернулся, поймав ее взгляд, полный тревоги и уже нарастающего гнева. Он покосился на слизеринца, который демонстративно изучал ножку бокала под шампанское, пока на него пялились люди.              – Э… небольшая стычка, – пробормотал он, пытаясь отвести глаза. – Ничего серьезного.              – Небольшая стычка? – Гермиона шагнула ближе, понизив голос до опасного шепота. Ее пальцы вцепились в рукав его пиджака. – У него рассечена губа, синяк размером с яйцо. Кто, Рон?              Он вздохнул, понимая, что от нее не отделаться полуправдой.       – Маклагген. Застукал его в коридоре у туалетов. Драко сказал, что тот начал…              Разъяренная Грейнджер направилась через весь зал уже прямиком к обидчику.              – Это что, новый способ развлечься, Кормак? – ее голос, высокий и звонкий, прозвучал так, что несколько ближайших гостей обернулись. – Избить человека, который не может ответить магией? Это твое понимание справедливости?              Маклагген фыркнул, отставив бокал.       – Ой, Грейнджер, успокойся. Просто небольшой… разговор между мужчинами. Он первый полез.              – Не ври мне, – она отрезала так резко, что он невольно отступил на шаг. – По статье сто шестнадцать Уголовного Волшебного кодекса это нападение с применением магии, повлекшее телесные повреждения. Мы подадим заявление в суд. Я лично займусь этим делом!                     – Грейнджер, спокойнее, – подошедший Драко попытался оттащить разгневанную ведьму.              – Малфой, я это так не оставлю, – порывалась она в бой дальше.              Шум привлек внимание окружающих, и они столпились, чтобы посмотреть.              – Будь готов явиться в Визенгамот, – гриффиндорка продолжила выкрикивать обвинения.              В этот момент к ним подошла директор Макгонагалл, ее лицо было непроницаемо строгим.              – Мисс Грейнджер? Мистер Маклагген? В чем дело?              – Директор, – Гермиона повернулась к ней, не теряя ни капли своей ледяной собранности, но ее голос дрогнул от сдержанного гнева. – Мистер Маклагген только что совершил нападение на мистера Малфоя.              Макгонагалл медленно перевела взгляд на Маклаггена, на его сжатые кулаки, затем на Драко, который стоял чуть поодаль, покрытый ссадинами и синяками.              – Мистер Маклагген, – проговорила она без тени сомнения. – Покиньте Хогвартс. Немедленно. И считайте, что приглашение на любые будущие мероприятия, связанные со школой, для вас аннулировано.              – Но это же возмутительно! – взорвался Кормак.              –Возмутительно – это ваше поведение под моей крышей, – ее голос стал стальным. – Я не потерплю в школе насилия!              Маклагген, побагровев, швырнул на пол бокал, который разбился с хрустальным звоном, и, бормоча проклятия, зашагал к выходу, расталкивая гостей.              Только когда его фигура скрылась за дверью, напряжение в плечах Гермионы слегка ослабло. Она обернулась, но уже не обнаружила Малфоя рядом с собой.              Драко, стремясь избежать настороженных взглядов, которые неминуемо вызвала бурная сцена, скрылся в тенях коридоров Хогвартса. Его шаги тихо раздавались по каменному полу, словно шепоты прошлого, а вдали слышались отголоски переполоха.              Он ступил в свой излюбленный зимний сад, затерянный в недрах внутреннего колодца школы. В воздухе витала свежесть, а снег, словно искрящиеся хлопья, нежно опускался с небес, укрывая землю белоснежным одеялом.              Драко надо было немного отдышаться от произошедшего.              Что это было? Сначала танец, потом она бросилась его защищать. Голова разрывается от гриффиндорской непредсказуемости.              Он стоял у каменной балюстрады, вспоминая как еще недавно был учеником.              Его одиночество прервало появление Грейнджер, которая искала его, переживая, что он исчез из-за скандала. Она не хотела бросать Малфоя, вдруг кому-то еще придёт в голову поквитаться по счетам.              На его лице появилась ухмылка, он тоже понял зачем она пришла.              – Грейнджер, я раньше не замечал, что ты так прелестна в своем гневе. Не думаю, что кто-то еще решиться ко мне приблизиться.              – Обычная профессиональная деформация, Малфой. Не могла же я допустить дискриминации.              Она подошла к нему, чтобы упереться на перила. Поразительно завораживающая своим очарованием. Гермиона стала рассматривать каменные плиты и крапинки в них, пока Драко внимательно изучал ее, не веря, что настоящая искренность воплощена наяву в теле девушки. Ему казалось, что в ней скрыто спасение, искупление грехов, что ее образ святой.              В воздухе витали волшебные искры, и над головами заиграла омела – знак, известный каждому школьнику как предвестник свыше. Малфой не стал медлить, возможно судьба дает ему шанс. Не до конца понимая, что делает, он рискнул, страстно накрыв своими губами ее.              Это был лишь миг, всего три секунды, но в она откликнулась на поцелуй, нежно и с легкостью приникнув к нему.              – Мне жаль, что с тобой обходятся так жестоко, – произнесла Грейнджер, отстранившись от него.              Это точно не то, что ожидаешь услышать после поцелуя. Их первого и, по всей видимости, последнего поцелуя.              – Тебе что? Грейнджер, ты в своем уме, ответить на поцелуй из жалости?              – Я не хотела тебя обидеть отказом, это же омела, так принято.              – Я не щенок. Мерлин, какая у тебя невьебическая самооценка, Грейнджер. Конечно, Золотая девочка защитит и обогреет всех убогих. Домовых эльфов освободила, Визенгамот перекроила, теперь взялась за душу грешника? Я не твой благотворительный проект! Тебе нужно лечиться.              Малфой вернулся к лестнице в Большом зале и просто ждал в том самом укромном уголке, в котором когда-то смотрел на плачущую Грейнджер и испытывал совсем не жалость, а злость на двух недоумков, которые довели ее до этого состояния.              Когда Драко увидел, что она в ярости от поступка Маклаггена, то решил, что Грейнджер испытывает подобные чувства. Но он ошибся ведьма ощущает худшее из возможных вариантов – сопливую жалость. По мнению Малфоя, в этом чувстве скрывается не благодетель, а снисхождение. Унизительная подачка с ее стороны. Значит, она считает себя лучше его.              Вернувшись поздней ночью в дурном расположении духа, слизеринец сразу же получил указание от Симуса.              – Финниган, не маленький, сделай сам! Я иду спать. И у меня завтра выходной. Как же вы все мне надоели! – и дверь за ним с грохотом захлопнулась.              – Спасибо, что предупредил, – донеслось ему в спину от удивленного наставника.