Загнанный под шаблон

             Малфой очнулся в больнице Святого Мунго спустя две недели беспамятства.              Сознание возвращалось медленно, тяжело, как если бы он поднимался со дна ледяного озера. Первое, что он осознал тело находится в полной неподвижности. Ни рукой, ни ногой он не мог пошевелить. Паралич сковал его, оставив свободу лишь глазам да губам.              Взгляд скользнул по тумбочке и замер.              Знакомое название на обложке – ее любимая книга «Айвенго».              Значит, с ней всё в порядке. Ему удалось ее спасти. Сомнений не было, только она могла принести книгу человеку в коме. Никому больше во всем мире не пришло бы в голову читать вслух рыцарский роман пациенту, который тебя не слышит.              Рыцари все перевелись, Грейнджер.              Он попытался пошевелиться. Ничего. Пальцы не слушались, ноги казались чужими, тяжелыми, набитыми ватой. Остаться калекой на всю жизнь? Эта мысль ударила острее, чем любое проклятие. Если так, то лучше смерть.              К тому же хотелось в туалет. В этой больнице вообще есть медперсонал? Наверняка под ним волшебная утка, но проверять не хотелось. В обе руки воткнуты капельницы, и судя по тому, как его размягчённо плющит, внутри приличная доза успокоительного.              В коридоре послышались шаги и голоса. Он узнал ее раньше, чем дверь открылась.              – Доктор, скажите, ему лучше? – голос Грейнджер был взволнован, почти требователен.              Приятно. Беспокоится. Наверняка не находит себе места, винит себя. А я же говорил ходить без палочки небезопасно. Самонадеянная ведьма.              – Мисс Грейнджер, – голос колдомедика звучал устало, как у человека, который повторяет одно и то же в сотый раз. – Как я уже неоднократно вам объяснял, состояние стабильное. В его положении это уже хорошо.              Дверь распахнулась, и в палату вошли двое: усатый целитель в белой мантии и она, такая растрепанная, бледная, с красными глазами, будто она эти две недели только и делала, что плакала.              – Мистер Малфой, вы пришли в себя. Замечательно. – Целитель склонился над ним, вглядываясь в лицо.              – Я не могу пошевелиться, – голос прозвучал хрипло, после долгого молчания, во рту все пересохло.              – Голубчик, на вас наслали мощное парализующее заклятие. Неужели вы надеялись встать и побежать? Восстановление будет длительным. – Целитель начал осмотр, его пальцы сгибали и разгибали неподвижные конечности. – Удивительно, что вы сохранили когнитивные функции и можете говорить. Это заклятие обычно используют, чтобы лишить рассудка.              – Чувствуете покалывание? – спросил целитель, надавливая на пальцев руки.              – Нет.              – А здесь?              – Нет.              – А теперь?              – Нет! – Драко начинал раздражаться. –Сколько займёт восстановление? – он закусил губу, чувствуя, как внутри нарастает паника.              – Сложно сказать, – целитель пожал плечами. – По прогнозам, полное восстановление займет до полугода.              – Ох, какой кошмар, – выдохнула Гермиона.              – Я буду лежать овощем полгода? – паника прорвалась наружу.              – Нет, мистер Малфой, речь о полном восстановлении. Вернуть контроль над телом и начать двигаться, я думаю, вы сможете за месяц. При условии интенсивных тренировок.              – А в чем заключается курс? – Грейнджер тут же включила свой режим дотошного исследователя.              Целитель терпеливо объяснил, что первая неделя пройдет на стационарном лечении, запустив сенсорную чувствительность. Затем после запуска нейронных связей и двигатель ной активности будет дана выписка домой с рекомендациями и комплексом упражнений.              Все это время он продолжал манипуляции с конечностями Драко, что-то помечая в карте.              – Оставлю вас наедине, – сказал он, наконец отступая. – Мне нужно обойти остальных пациентов.              Брови целителя свелись в хмурую складку, когда он бросил взгляд на коридор, полный ожидающих.              Дверь закрылась. В палате стало тихо. Слишком тихо. Драко вдруг остро почувствовал неловкость, которая повисла между ними, густая и тяжелая. Он решительно взял себя в руки.              – Грейнджер, – начал он, – я ничего не помню. Как ты нас спасла?              Она резко вскинула голову, в ее глазах блеснули слезы.              – Нет, нет, это ты нас спас! – голос ее дрогнул. – Ты набросился голыми руками на волшебников с палочками. Поэтому я решила...              Она запнулась, опустила глаза.              – Драко, – она произнесла его имя тихо, почти шепотом, и это имя в ее устах прозвучало как что-то личное, почти интимное. – Это моя вина. Прости меня. Ты мог умереть, потому что у меня не было палочки.              – Все в порядке, мы живы, – он хотел добавить «я же говорил», но увидел, как она мучается, и слова застряли в горле. – Ты же не знала, что нас застанут врасплох. Так... почему я еще дышу?              – Гарри сделал для меня порт-ключ. Он переносит к нему на работу. Мы немного задержались, потому что я не сразу нашла его в кабинете... – она говорила быстро, торопливо, будто боялась, что если остановится, то разрыдается. – Мне было так страшно за тебя! Я бросила тебя там одного! Какая же я дура! Это моя вина! Прости, прости...              – Грейнджер, – перебил он, – ты спасла мне жизнь. Снова. Ты быстро сообразила, что тебе не справиться без палочки. В отличие от меня. Кинуться с кулаками против магии... это все равно что...              – Использовать Экспеллиармус против Авады, – закончила за него.              Драко ухмыльнулся. Он забыл, что безрассудство и стремление пожертвовать собой для гриффиндорцев приравнивается к героизму первой степени.              Черт, пора завязывать с ними общаться, – мелькнуло в голове, но мысль вышла какой-то неубедительной.              Он не заметил, как она подошла ближе. Теперь она сидела на краю его кровати, совсем рядом, так что он чувствовал запах ее духов.              – Ты был прав, – тихо сказала она. – Я не знаю, как бы поступила, оказавшись на твоем месте. Но сейчас ты остался с нами. Не сбежал от своих проблем, принимаешь наказание как должное. И знаешь... – она запнулась, подбирая слова. – Через стеклышко разбитой оправы моих розовых очков я вижу, что рано или поздно от тебя отстанут. Ты перестанешь быть в глазах общественности абсолютным злом.              Она взяла его за руку, и он почувствовал легкое покалывание, первое реальное ощущение в онемевших пальцах. Ее руки были мягкими, теплыми, и этот контакт отозвался в нем быстрее и острее, чем любые медицинские манипуляции.              – Грейнджер, – он кивнул в сторону тумбочки, – я заметил книгу. Ту самую, про которую ты рассказывала. Только не говори, что оставила ее здесь, чтобы мне было что почитать, пока я валяюсь в коме.              Она смутилась, отвела взгляд.              – Я приходила... убедиться, что с тобой все в порядке. И чтобы тебе не было скучно, я читала тебе вслух. Мы, кстати, уже дошли до финала. Я клянусь, ты даже улыбался, когда Айвенго победил всех на турнире и восстановил доброе имя.              – Я все прослушал, Грейнджер, – он улыбнулся, и улыбка вышла непривычно мягкой. – Спасибо, что беспокоилась. И... я не хочу, чтобы ты чувствовала себя виноватой.              Дверь открылась, и в палату вошла тучная медсестра с новыми капельницами. Она привычно проверила оборудование, а потом заметила Грейнджер, сидящую на кровати.              – О, пришел в себя наконец-то! – медсестра расплылась в улыбке и подмигнула Гермионе. – А я говорила тебе, не реви, он обязательно очнется.              Грейнджер вспыхнула. Краска залила ее щеки, шею, даже уши. Она резко вскочила, оттаращив складки юбки, и замерла посреди палаты, не зная, куда девать взгляд.              Драко, распластанный на койке, почувствовал, как в груди разливается что-то теплое. Ему было приятно знать, что его опасное положение кого-то волнует не из жалости, а по-настоящему.              Он украдкой взглянул на нее. Румянец на щеках, потупленный взгляд, руки, хаотично скользящие по одежде. Ее смущение было красноречивее любых слов. Малфой самодовольно улыбнулся.